Всё ради тебя

Каким образом эта проклятая тетрадь могла оказаться у Коли, и где он мог раздобыть её? Давным-давно следовало выбросить ту злополучную тетрадку подальше. Зачем он вообще начал вести дневник? В те дни Александру это очень помогло, иначе можно было просто-напросто сойти с ума. Ведь он говорил отцу, что нельзя надеяться на его так называемого делового партнера. Но отец, если уж в голову вбил себе что, то никто и никогда его отговорить не мог. Так было всегда: отец решил ввести Александра в курс дел, но стоило последнему действительно начать заниматься оными делами всерьез, отец принялся смотреть на него волком. Это потом уж Александр понял, в чём дело… Но тогда он искренне не понимал, почему отец так им недоволен. Первая крупная ссора произошла между ними как раз незадолго до того, как Костя пошел в армию. Александр тогда пытался убедить отца привлечь иностранных инвесторов, расширить предприятие. Однако же, отец заупрямился, заявил, что Александр просто-напросто ребенок и ничего в делах не смыслит. Он поговорил с матерью, но она приняла (ничего удивительного, впрочем) сторону отца. Позже, когда стараниями новых компаньонов предприятие оказалось на грани разорения, отец все же вынужден был признать, что сын был не так уж и не прав. Отец рвал и метал, узнав, что новый компаньон, судя по всему, ведет двойную игру, все меры по «укрупнению предприятия» направлены на самом деле на то, чтобы в буквальном смысле разорить его. А потом Пётр Алексеевич, добрая душа, предложил бы компаньону свою помощь, одолжил изрядную сумму, и таким образом прибрал бы предприятие к рукам. — Теперь ты понимаешь, отец? — Александр втайне от отца и его нового компаньона провел аудиторскую проверку, и отчет, который был ему предоставлен, полностью подтвердил его сомнения. — Видишь, к чему идет дело, он просто-напросто, извини за грубость, пудрил тебе мозги! — Сволочь! — выругался отец. — Ты только подумай, какая же сволочь! — Ты просто слишком уж ему доверился, вот и… — Я посажу его, он в тюрьме сгниет! — продолжал бушевать отец. — Нужно действовать осторожно, отец, — отозвался Александр, — мы не знаем, на что способен этот человек. Отец же пропустил эти слова мимо ушей, потому что на другой же день он приехал в офис ни свет ни заря, заперся в кабинете с Петром Алексеевичем, и секретарша потом растрезвонила по всей компании, что в страхе убежала из приемной, так начальники кричали друг на друга. Во время обеденного перерыва Петр Алексеевич как ни в чем ни бывало подсел к Александру (он всегда обедал в кафе напротив) и тихо проговорил: — Я знаю, Сашенька (Александра всегда бесила эта излишне фамильярная манера), что всё это — твоих рук дело. Так вот, мальчик мой, заруби себе на носу: я тебе не по зубам. — Да неужто? — деланно изумился Александр. — А я думаю, это вы, Пётр Алексеевич, замахнулись на слишком уж большой кусок. Не подавитесь, смотрите! — Не подавлюсь, — нехорошо усмехнулся Пётр Алексеевич, — а вот ты… смотри не прогадай. Знаешь, как говорят, главное — вовремя занять нужную сторону. И тогда окажешься на своем месте. — Бросьте меня запугивать, — Александр слишком резко отодвинул от себя стакан с соком, пролив изрядную долю на скатерть, — я не боюсь вас. — И напрасно, юноша. Я не шучу. Но если ты будешь со мной, то я готов забыть о твоей дерзости, она, в конце концов, связана с молодостью. Я ведь знаю, что ты предлагал отцу. И в отличие от него я прекрасно понимаю, какую выгоду это сулит предприятию. Смекаешь? — Оставьте меня, Петр Алексеевич, — вздохнул Александр. — Так уж и быть, я сделаю вид, что ничего сейчас не слышал. В остальном — отец сам решит, как с вами поступить. Он здесь хозяин, не я. Через три дня Петра Алексеевича взяли под арест, ему готовились предъявить обвинение в хищении крупной суммы денег. И тем же вечером Александру позвонил Алексей Андреевич (именно его Александр как раз взял на работу, чтобы помочь ему разобраться в том, что происходит). — Александр Павлович, — сказал он ему, — я, собственно, не знаю, с чего начать… Словом, мне бы хотелось предупредить вас. Один весьма заслуживающий доверия человек намекнул мне… В общем, вам угрожает опасность. Ваш отец связался с очень опасными людьми. Вы, как мне кажется, должны попытаться уберечь своих близких… — Что они задумали? — Александр нервно барабанил пальцами по столу. — Вы знаете об этом? — Увы, — развел руками Алексей Андреевич. — Управляющий компаньона вашего отца делал мне… разного рода намёки, хотел переманить на свою сторону. Я сказал, подумаю. Разумеется, только затем, чтобы усыпить их бдительность. Поэтому-то, Александр Павлович, вам нужно принять меры как можно скорее. Думаю, что меня они тоже не пощадят, если что. — Спасибо! — Александр пожал ему руку. — Я не забуду эту услугу. Отец, в этом даже и сомневаться не приходилось, ничего не захотел слушать. Он порвал билеты на самолет до Москвы (а оттуда Александр уже намеревался переправить семью в Берлин, к родственникам матери), накричал на него, что он не побежит, поджав хвост, точно крыса с тонущего корабля. — Тогда тебя убьют, дурак! — не помня себя, заорал на него Александр. Отец залепил ему пощечину, обозвал истеричкой и заявил, что отныне Александр на предприятии не работает. Александр выбежал от отца, хлопнув дверью, позвонил Алексею Андреевичу, объяснил, что произошло, велел присматривать за всем, что происходит в компании и докладывать ему лично. Тем же вечером он забрал братьев и отвез их на дачу. Мать пыталась его уговорить помириться с отцом, Александр, что называется, закусил удила. — Пусть сам поймёт, что я был во всем прав! — сказал он матери. Та лишь вздохнула в ответ, а после заявила, что поедет с ними, ей не хотелось оставлять младших мальчиков одних. А через три дня Александру позвонили соседи и сообщили, что милиция вскрыла их городскую квартиру. Соседку снизу затопили, у нее с потолка в кухне хлестал водопад горячей воды. Она решила, что затопило её семейство Романовых, стала звонить, никто не отвечал, поэтому она и вызывала милицию… То, что они увидели в квартире… Александр очень хотел бы забыть об этом, но увы, ему не удавалось это даже спустя много лет. Ещё через неделю стало известно, что в следственном изоляторе случился пожар и Пётр Алексеевич погиб. — Нет худа без добра, Александр Павлович, — сказал ему Алексей Андреевич. — Теперь предприятие, хоть и понесло значительные убытки, но в целости и сохранности. И целиком и полностью под вашим контролем. — Я должен был убедить его! — покачав головой, произнес Александр. — Знал бы, где упасть, — сочувственно взглянул на него Алексей Андреевич. — Но теперь лучше думать о будущем: вашем и вашей семьи. — Да, — согласился Александр, — вы правы…

***

— И ты, — тихо говорит Константин, — всё это описал в дневнике? Александр кивает головой: — Мне нужно было хоть с кем-нибудь поделиться, — отвечает он. — Но поговорить… именно поговорить, сказать обо всем, я не мог. Тебе… мог бы, конечно, все сказать, но… — Меня рядом не было, — вздыхает Константин. — Дело даже и не в этом. Мне тогда, знаешь ли, казалось, что кто бы ни были те люди, они могут вернуться. Убить младших, мать. Тебя. Я никак не хотел потерять ещё и вас. — Выходит, Коля… прочитал твой дневник? — Получается так. — Но почему, — не понимает Константин, — он сбежал? — Судя по всему, не хочет меня видеть. Понимаешь, Кость… там ведь написано чёрным по белому, что это я, и только я, виноват в смерти отца. — Что за ерунда? — пожимает плечами Константин. — Ты же только что сказал, что всему виной были разборки отца с его компаньоном. Отец связался с человеком, который, и это очевидно, был связан с криминалом. В те годы напороться на таких было плёвым делом. — Я не отговорил его, Костя, не настоял на том, что не следует подпускать того человека к делам. Я не смог настоять даже на том, чтобы отец поехал с нами за город… — Саш, — Константин берет его за руку, — ну ты же не провидец. Ты не мог знать… — Мне от этого, — снова тяжело вздыхает Александр, — не легче. — Слушай… — Константин вдруг резко встаёт, отходит к окну, некоторое время молчит, а потом поворачивается к брату. — Коля мне тут писал… Незадолго до моего приезда он мне написал с какого-то незнакомого адреса, вроде бы из интернет-кафе. Сказал, что случайно увидел письмо мамы. Она писала тебе о том, что знает некую тайну, и будто бы ты боишься этой тайны. — Чёрт возьми! — Александр сжимает пальцы в кулак. — Видимо, он сунул нос в мою переписку. Я как-то забыл компьютер выключить… Так ты поэтому вернулся, да? Решил, что я преступник… — Саша, не заводись! — Константин подходит ближе к нему, кладёт руку на плечо. — Откуда мать узнала обо всём, и почему она тебя обвиняет? — Она слышала мой разговор с Алексеем Андреевичем. Один раз… я поддался слабости и доверился ему. Сказал, мол, меня мучает совесть. Я мог спасти отца и не сделал этого… Он мне возразил: те же самые слова сказал, что и ты только что. А мать случайно услышала. И сделала, как я понимаю, неправильные выводы. — Но ты мог переубедить ее… Александр чувствует, что вновь начинает раздражаться: — Она упряма, как сто ослов. Вбила себе в голову, что я чудовище. А потом у нас с ней окончательно все разладилось, когда она привела нового мужика. — Ладно, — Константин возвращается к столу, садится в кресло и трёт виски, — оставим все эти тайны прошлого. Надо думать, где искать Колю. — Я уже всех его приятелей велел «потрясти», — отзывается Александр. — Саша, Костя, — Миша входит без стука, останавливается на пороге, переводит взгляд с одного брата на другого. — Я знаю, где он.