Когда цветет сакура
5 июня 2020 г., 01:30
Примечания:
1) Наркотики — это плохо и ужасно. Не дайте этому появиться в вашей жизни.
2) Все еще агрессивно ищу бету, прошу, найдись.
Парень распластался на диване и его взгляд устремлён в потолок, руки свободно сложены на груди. Глаза вдумчивые, взгляд каменный. Не меняется. Не моргает. Чонгук перестал следить за минутами в таком состоянии еще давно, и это уж точно последнее, о чем он думает — время которое он спустил на эту игру. Час? Два? Раньше он был искусным стражем своего покоя. Охранял каждую минуту, наблюдал за каждой секундой.
Сейчас же он перестал играть в эти догонялки и стал отдаваться настоящему на все сто процентов. Его ничего не беспокоит вокруг, он растворяется в своем состоянии максимально и что будет дальше он не имеет ни малейшего понятия.
Время тянется монотонно, моментами напряженно. В какой-то миг Чону кажется, что он лежит в таком состоянии неделю, и даже больше. За каждую секунду он благодарен всевышнему — кому именно, он не осмеливается озвучить. Благодарен за жизнь, что живет; за воздух, который проскальзывает через его дыхательную систему каждое мгновение; за время, в котором он остается живым. Настоящим.
Чон был экспериментатором. Профессором своей науки, научным гением в своей специальности. И каждый раз этот бешеный ученый менял дозировки своего лютого кайфа, чтобы получить все более новые ощущения, открыть совсем другие страницы неизученной книги. Привычные рамки ломались, дамбы прорывались, и он начинал видеть совсем другую жизнь. Попадал в иную вселенную. В его личный мир.
Он бился в истериках, плакал, кричал, кусал губы до крови, выбивал руки в ссадины, которые заживали не один день. Он много двигался и много разговаривал. Пялился в черный монитор телевизора, ловя яркие и красочные картинки. (Телевизор был всегда выключен). Смотрел часами в стену, рисовал абстрактные пейзажи, писал стихи и пел вполголоса странные песни, которые рождались в его голове. Он готов был поспорить, что сочинил будущий хит, если бы хоть одна строчка имела какой-нибудь малейший смысл. Всё в его квартире вмиг оживало, и тогда Чон Чонгук не чувствовал себя таким одиноким. Он был не один. Он растворялся среди миллионов атомов и становился значимым хоть в чем-то. Он чувствовал себя важным.
Он чувствовал себя диким.
Каждый раз пребывая в эйфории, он хоронил себя прошлого. Хоронил того, кто до ужаса цеплялся за спасательный круг и пытался держаться всеми силами; того, кто драл на себе клочьями волосы, но все же заставлял внутри что-то покалывать; того, кто всхлипывал каждый раз от боли, что он больше не нужен, что в нем не нуждаются. Сломал последнюю стену между малышом, который отчаянно выл в пустоту, и тем самым, кого он боялся до ужасного холода.
Его голову разрывало от тайн, которые он постигал. Каждый раз новые, каждый раз как в первый. Ясность очевидных вещей разрывала прежнего крошку Гуки и от его наивности ничего не оставалось. Ни следа от ушедшей невинности, ни капельки простодушия. Бой между оставшейся трезвостью и заполняющей тягой к безбашенности был проигран первой, и под бесконечные аплодисменты и овации выходили все те противоречивые, мерзкие, апатичные черты характера Чон Чонгука. Его триумф, его слава полностью заглушали то, что иногда поскрипывало глубоко внутри. Там, очень далеко, куда никто и никогда не пробирался, сидел тот самый невинный, от ресничек до родинок чистый и жизнерадостный Гуки. Он кричал, рыдал монотонно и громко, чтобы старший и новый Гук его услышал, но попытки крылись крахом, и крошка Чон всеми своими силами пытался держаться за то самое доброе, светлое и яркое, что теперь сломлено и валяется отдельными частями по всей сгнившей душе Чон Чонгука. Он пытался, правда.
Раз. Голова становится легче.
Два. Мысли улетучиваются как при химической реакции.
Три. Тело покорно слушается невесомости.
Четыре. Разум покидает своего хозяина и выходит за пределы дозволенного.
Пять. От прежнего состояния не остается ни капельки рациональности.
Чон Чонгук готов к новой гонке. Его тачка не обладает крутыми габаритами. Она не издает шум и не рычит в движке. Она не лидер в соревнованиях, но позволяет парню выиграть заезды круче любого уличного первенства, ведь все дороги, которые присутствуют пред взглядом Чонгука — уже покорены. Гуки главный среди не главных, и в это раз победа в его руках.
Чон выбивается из мира и попутно ловит воздух, когда легким перестает поступать кислород. Он не боится лишиться дыхания. Он боится, что в этот раз от него ускользнет загадка, которую он отгадывает уже давно. Он боится что-то не понять, боится быть униженным и оскорбленным. Боится показаться глупым, но ведь малыш Гуки не глупый, так ведь? Ни один секрет не проскальзывает мимо чуткого взора Чон Чонгука, и в такие моменты он достигает блаженства. Достигает пик истины.
***
— Как долго ты здесь? — не открывая глаз, протягивает Чон. — С возвращением домой, малыш Гук-и, — улыбается темноволосый. От своего друга не отрывается. Ким без особых усилий справляется с бутылкой виски, отливая в себе в стакан, и, присев, закидывает ногу на ногу, настраиваясь на домашний сеанс. Густые ресницы младшего лишь изредка трепещут, а веки слегка дергались. Тэ интересно узнать что наблюдает его друг. Он хочет проникнуть в его голову и узнать причину такого непробуждения. Каждый раз наблюдает за такими путешествиями своего макнэ и загорается огоньком любопытства. В такие моменты перед ним находится не Чон Чонгук, в котором не наблюдается ни капли совести, а его малыш Гук-и, которого он пригрел своей дружбой когда в детстве, когда оба были дерзкими, кричащими о себе и свободолюбивы. Тэхён уже долго наблюдает за почти бездыханным телом своего друга. Он знает, что Чон Чонгук жив. Этот паренек так сладостно и страстно любит свою жизнь, что не собирается с ней расставаться только из-за лишней дорожки кокаина. Он аккуратен, осторожен, не переходит грань дозволенного не только не в своем сознании. Кима забавляет беззаботность Чона и то, как он постоянно находится на грани между жизнью и смертью, умело управляя этими трофеями. Чон Чонгук смелый игрок и в своих руках держит то, что подвластно лишь избранным. Он был слишком юн, когда свернул не на тот путь. Малыш Чон впервые попробовал экстази в пятнадцать лет, и после этого он не смог остановиться. Его разрывало внутри, в мыслях был порядок, по всему телу расплылась пустота, которую он готов был заполнять полностью. Он желал выиграть все забеги мира и оттанцевать бесконечное число дискотек. Его движения были резкими, в глазах можно было заметить целый космос — бесконечный, но Чонгук нашел конец, и это неимоверно доставило ему удовольствие. После скитаний по городу, он в конечном итоге просто лёг на траву и начал наблюдать за звёздами, выстраивая свои загадки вселенной. Его разум был чист и полон правды, и в голову приходила истина, до которой он не мог добраться в трезвом уме и здравии. Он начал гонку, в которой не сможет остановиться никогда, но в которой может выйти лидером. Он всегда идет первым, и всегда на несколько шагов лучше. Это чувство лучше первого секса, и когда у него спрашивают про самый первый опыт, но вспоминает свой первый приход, когда ощутил себя без груза за спиной, без тяги в теле и без беспорядка в голове. С тех пор он стал вдумываться в глобальные вопросы все чаще. Покуривание травки, меф, кристаллы, экстази, приятные и коварные МДМА и прочие психотропные тяжелые вещества засели в арсенал малыша Гуки. Он гуру, ценитель и личный искусный шеф-повар, который удивляет сам себя же. Он имеет контроль над всем. Он научился подчинять свои разум и состояние. Он взял вверх над малышом Чоном, который съезжал с катушек каждый раз, когда появлялись границы между небом и землей. Он подавил в себе слабого мальчишку, и выпустил на ринг короля этого сознания. Тэхен не отвлекает младшего, не пытается вывести его из невесомого положения. Весь мир сейчас сосредоточен на малышке Чоне и Тэ не исключение. Он въедается своим интересным взглядом и выжидает, не торопит. Тело расслабленно лежит, волосок не шелохнется и мышца не пошевелится. Если сейчас сюда нагрянут копы, то Тэ достанется по полной за то, что он прикончил Чон Чонгука. Но никто никого не убивал. Чон был путешественником во времени и сейчас он находится в месте, где его никто не достанет. Где он сам себя не достанет. — Куда в этот раз занесло? — интересуется Тэхен, отпивая виски. — Возможно Япония, — зевает Чон. — Но я не стал бы ограничивать цветение сакуры только на этой стране, — парень садится, чуть потирая глаза. — Сколько в этот раз? — Пять по ноль два. — Теряешь хватку, крошка Чон, — хохочет Тэ, всматриваясь за движением в окне. — Тебя и с большей дозы не уносило. — С огромных доз у меня ломает тело, — нагнувшись к столику и припечатав свои алые губы к стакану, тянет Чон. Тэхен вопросительно смотрит на друга, удивленный тому, что после прихода Гук умудряется еще и взабрать в себя алкоголь. — Что? — Решил в новую поездку собраться? — Американская херня, — хмыкает младший, подкидывая другу пакетик с белым порошком. — Я очень разочарован. — Чимин-и сказал, что в этот раз у тебя что-то очень крутое, — Тэхен не убирает взгляд. Пожирает белый наркотик на столе, но держится. Нельзя. — Может что-то и крутое, но я слишком привыкший к таким сюрпризам, малыш Тэхен-и, — улыбается Чон, улавливая заинтересованный взгляд друга на запретном. Он знает, что тот откажется, но младшему так нравится будоражить давно закрытые замки Ким Тэхена, который воздерживает себя от всего чудного. — Могу одолжить оседлать эту вещицу. — Ты решил убить нашего Чимина, Чонгук-а? — и снова переводит взгляд на окно. — Ты же знаешь, что я лишь предлагаю, — Чонгук сверлит взглядом старшего. — Я не заставляю, — чуть нагибается, смотря сквозь янтарную жидкость на своего собеседника. — Он на днях приехал под кайфом. — Я не пытался его остановить, Тэхен, — Чонгук уперся локтями о колени. — Но и он не отказался, — снова победной улыбкой сверкает. Ему льстит, что его товар приносит свои плоды, пусть даже такие гнилые и жалкие, как и сам их хозяин. — Твои дороги его уничтожат, — теперь сверлит взглядом Тэхен. Друзья дружат уже много лет. Чимин и Тэхен были старше младшего всего на год, но эта троица свято и всегда была вместе. Покорять любые горы, ломать любые стены и надрать зад всем неприятелям — они никогда не были по одиночке. Тэ был для Чонгука старшим братом во всем и везде. Первый защищал его от всех врагов, помогал кадрить девчонок и учить уроки. Чимин же в свою очередь забирал Чона со всех тусовок, где его тело было почти бездыханным. Бил за него лица тем, кто косо смотрел на младшего, и выгуливал его собаку, когда второй не мог выходить месяц из-за сломанной ноги. Они никогда не оставались без поддержки друг друга. Вместе против всех. Вместе друг за друга держались, будто они и есть то самое лучшее и светлое, к чему можно прийти в жизни, и глотки друг за друга перегрызут каждому без раздумий. Тэхен знает, что Чонгук никогда не обидит Чимина. Он никогда не обидит и его самого. Чон же знал, что Ким не сможет долго злиться на его маленькую оплошность, и через несколько минут снова начнет с ним обсуждать бытовые дела, а может и примкнет к его гонкам. Они были опорой друг для друга. Понимали с полуслова и заботились. Такая дружба не исчезает из-за неподеленного косяка. Такая дружба будет вовеки веков. —Мы оба знаем, что мои дороги — это последнее, что затронет жизнь нашей детки, Тэхен-а, — смотрит серьезно, не прерывая зрительный контакт. Друзья знают, что Чон прав. — Дай ему расслабиться. — Мне далеко плевать на ваши забеги, Гук-и, — не смотря на друга, тянет старший. Тэхена вся ситуация напрягает до белого коления. Он устал быть папочкой для двоих и терпеть их выходки. — Я не хочу тратиться на ваши похороны. — Не дождешься, братик, — смеется второй и откидывает голову на спинку дивана. Чонгук часто задумывается насчет своего везения. Везения в том, что он имеет такую семью рядом. Он не был близок со своей настоящей семьей. Все детство его прошло под бдительным вниманием гувернанток, пока его родители пропадали в международных поездках и решали великие дела. Они не видели его первых шагов и не замечали его рисунков. Они гордились, что он у них просто есть. Гордились тем, что он владел английским языком и владел отличной ездой на лошадях. Гордились тем, что он пошел на бокс, чтобы защищать себя, но ни разу не видели его победы на соревнованиях. Гордились, что его всегда и все любили, считали обаятельным, но он был молчаливым и скромным. Сейчас он владеет другой ездой, но также отличается успехами и здесь. Он также обаятельный, но уже не скромен, и гувернанток ему не нанимают, ведь любую девушку он сможет подчинить себе с одного щелчка. Чон Чонгук все детство был одиночкой до тех пор, пока в его жизни не появились Тэхен и Чимин. И с того момента он действительно стал частью семьи. Такой маленькой и такой до ужаса родной. —Твой отец звонил на днях, — отрывает Тэ от раздумий. — Вы снова в ссоре? — Заблокируй его номера, — фыркает Чон и залпом опустошает бокал. Парень не любит затрагивать тему его отношений с отцом и матерью, но Киму и Паку было дозволено это, ведь родная семья Чонгука считала и двоих других своей семьей. — Гуки не купили в этот раз машинку? — надувает губы Тэ, делая грустные глаз. Он знает, что дело вовсе не в этом, но пытается не терять веселую ноту этого разговора, хотя о веселье и не может быть речи. — Решил пойти против всех? — Вот здесь, — привстает Чон и берет в руки пакетик с порошком. — Две таких машинки, — облизывается тот. — Дело вовсе не в безделушках. Тэхен с интересом смотрит на Чонгука. Второй расслабленный в действиях, в жестах. Любое его движение легкое и трепещущее. Он подмечает, что для человека, который под кайфом, Чонгук выглядит слишком невозмутимым. Он не делает резких толчков, не скалит челюсти. Его глаза быстро не бегают по комнате, а дыхание ровное и плавное. Чонгук научился себя контролировать, за что все же Тэхен не смеет себе не радоваться. Парню не нужно стараться, чтобы быть изящным. Это у него было всегда. Тэхен нервно сглатывает, вспоминая это приятное и тягучее ощущение экстаза, когда тело парализует и единственное, что дозволено, это свобода мыслей, где нет ограничений. Где ты чувствуешь свободу. Парню приходится зажмурить глаза, чтобы соблазн ушел на задний план. Нет, Ким Тэхен, ты не должен сдаваться. Ты держишься уже долго, но как же сладок этот запретный плод, черт возьми. — Он нашел отличную закрытую клинику за городом, — вздыхает Ким и подливает алкоголь в стакан. — Блять, — Чон запускает пятерню в волосы, приглаживая выпавшие прядки. — Я же просил, мать вашу. — Чон... — Я не болен, — встает младший и идет к окну. Он зол. Жилки играют на его шее, взгляд вмиг меняется и становится тяжелым. Глаза покрываются черной каемкой, и этого зверя уже трудно удержать изнутри. — Я не зависим, — произносит на вздохе. — Он хочет помочь. — Тэхен, — парень оборачивается и присаживается на колени возле друга, переводя свой взгляд напротив. Второй показывает всю черноту, раскрывает всю раздраженность и обнажает злобу перед человеком, которым дорожит им больше своей жизни, а он тэхенова больше своей. — Я не зависим, понимаешь? Тэхен смотрит внимательно. Изучает. Он подмечает, что взгляд его макнэ стал слишком взрослым. Когда этот малыш успел подрасти? Только недавно они шли с синяками под глазами в десять лет, когда их троих избили возле магазина и отобрали мороженое, а сейчас перед ним сидит Чон Чонгук —серьезный, решительный в своих действиях, но упрямый, как и раньше. Вены на шее вздулись, а грудь вздымается лишком часто. Ким почти уверен, что в этой режущей тишине можно услышать ускоренное сердцебиение своего друга. Гуки не зависим, Тэхен знает это. Он знает его контроль, знает его силу, и он никогда не скажет, что его крошка не сможет остановиться. Но почему который раз Тэ застает Чона совсем в других местах своего сознания? — Я знаю это, Гук-и, — проницательно смотрит Тэ. Он верит. — Ну так убедите моего отца в этом, — встает Чон и садится напротив Кима, высыпая белый психотроп на стол, заготавливая жирные линии. — Я просто очень устал в последнее время, вдыхает и откидывает голову на спинку дивана, прикрывая глаза. Тэхен тоже устал, и, чуть привставая, тянется к соломинке.***
— Ты мне совсем не рассказала о своем приезде, Ли Сумён, — слышится чуть угрожающий низкий тембр голоса в трубке. — Я требую немедленно твоих рассказов. — Хосок-а, — тянет с улыбкой девушка. Она любит своего лучшего друга. — Ты уже переезжал и знаешь как это, — тянет Су, играя пальцами на свету и вглядываясь в пылинки на лучах солнца. — Не заставляй снова проходить меня через это ад, прошу. — Ли Сумён, я всего лишь прошу рассказать первое впечатление о городе, — голос в трубке становится мягче. Он и до этого был мягким, но Хосок любит заботиться о своей подружке. Он больше, чем друг. Он для нее как старший брат. — Я хочу знать, что ты в порядке и, — парень делает паузу в несколько секунд, подбирая правильное слово. — Счастлива. — О да, — девушка вздыхает, прикрывая глаза, и улыбается. Она наконец свободна. — Я очень счастлива, Хосок, — шмыгает носом, чтобы удержать поступающие слезы от эмоций. — Ты даже не представляешь как. —Су, — Хосок настороженно вздыхает. Он винит себя. — Я так сожалею о том, что не помог тебе сразу, — парень не унимается. Он готов просить у своей подруги прощения миллион лет и еще немного больше. — Если бы я знал, — цедит сквозь зубы. — Что он с тобой сделал, — Хосока не остановить. Ему хочется излиться снова, поддерживая своего родного человека. — Клянусь, я бы не оставил от него живого места. Сумён его любит всем сердцем. Она дорожит Хосоком всей душой и давно приняла тот факт, что это не просто лучший друг. Он намного больше. Он часть ее семьи, он и есть ее семья. Он как старший брат — всегда рядом и никогда не даст в обиду. Они знакомы с пеленок и каждый миг, проведенный вместе, навсегда заседал в их памяти. Он научил ее езде на велосипеда, а Су, в свою очередь, научила заплетать его косы. Хосок любил трогать волосы Сумён и каждый раз с удовольствием плел ей колоски. Это было их маленькой тайной. Лучший друг научил ее никогда не сдаваться и готовить чапче именно таким, от которого у них закатываются глаза от удовольствия. У двоих. Крошка Ли до ночи заседала с ним на улицах и старых залах, наблюдая за ритмом тела Хосока, и когда второй прошел отбор в танцевальную труппу популярной корейской группы, та первая узнала о его скачке и безгранично была рада за друга. Она не могла иначе поступить ведь все его победы — это и ее победы тоже. Сумён гордится своим другом. Она счастлива за его успехи. Она та, кто слушает до глубокой ночи все переживания друга, а Хосок тот, кто ни раз подставлял свое плечо для малышки Ли, пока та плакала, когда они смотрели драмы. Они любили друг друга особой любовью. Не той, которая возникает между девушкой и парнем, и не той, которая есть у брата и сестры. Это нечто особенное, что-то очень высокое и трепетное, и что не дает упасть обоим на пол. Хосок себя ненавидит. Он себя презирает, миллион раз проклиная свою невнимательность, и то, что счастье своей подруги он отложил на далекую полку, забывая иногда заглядывать туда. В его душе скребут все хищника мира, и хоть Сумён много раз оправдывала его, говоря, что его вины тут нет, что она сама, она, крошка Ли, не рассказывала ему и не давала намеков о ее ужасном положении, виновата, Хосок не унимался. Услышав случайно слезы девушки в трубке тогда, он подорвался с места, наспех перекидывая все тренировки и занятия на своих заместителей, и прилетел к девушке первым же рейсом. Он не может быть главным в своей специальности, пока страдает его родной человека. Парня, который морально убил его крошку Ли, не было рядом и он не собирался попадаться на глаза Хосоку, понимая, что второй сотрет его в порошок. Но то, что увидел Чон перед собой, подшатало его в разы сильнее, чем злость, которая держалась все время перелета. Он увидел погасшие глаза без огонька, того самого, которым каждый раз питался и заряжался. Он разглядел в девушке сильные синяки под глазами, и не только под ними. Он заметил покрасневшие щеки от множества пролитых слез. Ему стало больно в разы, чем человеку напротив. Хосоку очень больно за Сумён. Он залечивал ее болячки, перематывал бинтом ее руки, едва увидев синяк. С самого детства Хосок трепетно и с заботой относился к Сумён. Он никогда не давал ее в обиду, порой, и сам отгребал за нее все шишки мира, когда не подпускал мальчишек к ней, но ни разу не пожалел о том, что в его жизни присутствует эта крошка. Только сейчас они взрослые, и Хосок не может забрать единственную боль, которая остается с ней по сей день. Он готов выть диким волком, чтобы ее чувство пустоты наконец бесследно пропало. Он ее опора. Она его поддержка. Им иначе никак нельзя. — Хосок-а, — голос девушки дрожит. Она снова чувствует его волнение, его трепет, его заботу. Его боль. — Ты не виноват, — девушка повторяет уже как по заученной шпаргалке. — Я не хотела тебя нагружать своими проблемами. Родителей тоже. Прошу, — выдыхает. — Пойми меня. — Но если ты бы сказала раньше, мы бы все исправили, — голос парня повышается. Он ненавидит эту черту Сумен, в которой она думает о чувствах других, а не о своих. — Ты уже все исправил, — девушка привстает, потягивая к себе кружку и улыбаясь в нее. — Ты мой ангел-хранитель на миллион лет, — пытается разрядить обстановку и издает смешок. — Теперь не отвертишься. — Я готов тебя охранять больше, чем миллион лет, — парень смеется. — Всю жизнь и немного больше. Сейчас Хосок и Сумён ценят дуг друга как никогда.***
Силы все покинули измученное тело и их хватает только на то, чтобы с удовольствием и блаженством плюхнуться в прохладную постель. Мысли в голове встают на место и рациональность приходит в порядок, не давая предрассудкам захватить себя. Тело дает слабину и веки чуть еле приоткрыты, наблюдая за движением за окнами. Темная пелена давно укутала город с головой. Фонари будто сверчки горят разными цветами, указывая заблудшим прохожим на путь домой. Ночной и свежий воздух пробирает каждого до легкой, но приятной дрожи, и заставляет их поежиться, прогуливаясь по переулкам. Сокджин может быть и не отказался лишний раз прогуляться. Он бы хотел бы зайти в свой любимый кафетерий и взять обжигающий латте. Он так давно не гулял с До по парку, что его верный друг уже и позабыл о веселье. Он бы обязательно взял вкусняшек для своей собаки и научил нескольким командам, которые с охотой уловил на работе. Ким Сокджин уже и не помнит день, когда он просто отдыхал. Чисто для себя, чисто для души. Парень лежит без движения. го правая рука спущена к полу, а левая уже давно остывает под подушкой. Челка спала на лоб, прикрывая глаза юноши и закрывая ему свет от ночного уличного движения. Каждый раз Джин обещает себе купить жалюзи для этих-чертовых-панорамных-окон каждый раз забывает, уходя в работу с головой, а огни по ночам уже стали в привычку. Юноша долго наблюдает за ними, подмечая что всё же вид у него отличный открывается. До еще с порога не отходил от хозяина и хвостом следовал везде за ним, но единственный путь, который предал собаку, привел ее к кровати. Джин, не раздевшись, упал на постель, и уже полчаса лежит. Не двигается. Он не спит. Он слышит все звуки за окном, чувствует пристальный взгляд До у руки, которого он забыл покормить. Тиканье стрелок на часах, шум машин за окном, звук от кондиционера которую дарит не менее приятную прохладу. Вся квартира Сокджина пропита уютом и спокойствием, и в данный момент он в этом утопает. Парень не желуется на то, что много работает, и единственный, кто его ждет дом по вечерам — светло-бежевый и еще не слишком большой хиндо, который маленький охотник. Он любит свою собаку всем сердцем и всё свободное время, что у него есть, отдает дрессировке своего младшего друга. И будь у него возможность, он бы таскал До везде с собой. Джин и к одиночной готовке на одну персону привык, исключения лишь составляют когда он собирается с друзьями и устраивает вечерние потрясающие ужины. И к кофе по утрам с тостами привык, и добираться на работу один привык, не развозя кого-то по разным местам. Ему комфортно быть в своем мире и не сторониться одиночества. Они уже давно на "ты" перешли. А еще Джин сторожиться своей профессии и не представляет как будет совмещать семью, если таковая появится когда-нибудь, и работу, которая каждый день держит его жизнь на границе со смертью. Ким Сокджин один из главных влиятельны следователей в городе, но за исключением своего комфорта, насчет выбора работы он все же иногда сожалеет. Например, он не может жить обычную жизнь обычных людей, потому что его задача заключается в том, чтобы защищать тех же обычных и наказывать уж очень опасных людей. ОН выбирал дело своей жизни с умом и ему уже не отвертеться. Он гордится, что работает в правоохранительных органах, но не гордится тем, что не может пригласить понравившуюся девушку на свидание. Он не стесняется. Он боится. Время давно перевалило за полночь, и Джин еле держится, чтобы не уснуть и не забыть покормить До, который уже начинает поскуливать под ухом. Он понимает хозяина, но и его понять тоже можно. Сосед Джина уехал на выходные и последний обед у его младшего друга был примерно днем когда Ким на перерыве влетел в квартиру, по пути открывая шкафчик с кормом. Он не отставит эту кроху без еды даже на работе. — Я встаю, — вздыхает Джин. — Я помню, что мы оба с тобой голодные. До, чуть наклонив голову, смотрит выжидающе на хозяина. — Надеюсь, злой всадник не пришел и не съел мою вчерашнюю пиццу, — парень встает, стягивая с себя рубашку и оставаясь только в брюках, Он с заботой смотрит на оживленного пса, тормоша его шерсть на макушке. Джин плетется на кухню и первым делом достает корм для До, и только потом о себе подумает. Он засыпает миску до горки и спускает угощение псу, смотря на о, как то с аппетитом начинает уплетать свое лакомство. Джин очень любит животных. С самого детства его родители всегда заводили ему какую-нибудь зверушку. Он помнит свои первых рыбок, которые всплыли пузом к верху из-за того, что крошка Джин-и перекормил их. Он помнит своего второго кролика, который прожил с ним несколько лет, но покинул его, подхватив болезнь. Кот до сих пор живет с родителями и встречает Кима самым добрым приветствием, когда тот приезжает в родной дом. До сразу пригляделся в приюте Сокджину. Пес держался стойко, не лаял и не бегал по клетке, привлекая к себе внимание. Он заранее знал, что выберут его, поэтому выжидающе отсиживался в клетке. Джин полюбил его с первого взгляда, а со второго понял, что у него проблемы с одной из лапок. Волонтер сказал, что это врожденный дефект, который не исправить, и тогда Джин точно решил, что даст этой собаке всю свою заботу. Поэтому До до сих пор окруженный вниманием парня, но ни разу так и не побывший у кинологов в его отделе. Джин направляется в ванную комнату, чтобы смыть с себя запах полицейского участка. Он не выносит это: запах кофе из автомата и свежераспечатанных документов. Как можно быстрее освобождается от штанов и встает под горячее ручьи, которые смывают остаток его сонливости и приводят в порядок. Джин начал ценить и любить душ, когда понл, что после тяжелого рабочего дня он катастрофически необходим. Челка полностью прикрывает глаза, по которой стекавшие капли попадают в нос и рот. Он начинает массировать голову, снимая напряжение в области затылка. Воды расслабляет, она заряжает его пустую батарейку, наполняя новой энергией. Джин уже не так и спать сильно хочет, как десять минут назад. Он стоит еле дыша, прислушиваясь с шуму от души, позволяя мышцам размякнуть. Гель для душа с мылом одаривает свежестью и от измученного вида парня не остается и следа. Джин в порядке, он отдыхает. Перевязав бедра полотенцем, парень выходит на кухню, включая чайник. Зеленый чай для полного релакса ему не помешает, а может еще и вдохновит на ночную прогулку с До по тому же парку, где они не были миллион лет. Собака также наблюдает то ли с неподдельным интересом на хозяина, хотя видит подобную сцену довольно часто, то ли улавливает мысль хозяина о прогулке, и неколебимо ждет, когда тот решится. Чайник почти вскипел, когда на телефоне послышалась вибрация и чуть громкая мелодия. —Только не это, — вздыхает Джин, и настороженно смотрит в сторону спальни. Он переглядывается с псом, но уже заранее знает, что звонок ничего хорошего не предвещает и просто проигнорировать его нельзя. Одним взглядом извиняется перед своим питомцем, перенеся почти состоявшеюся прогулку на другой раз и тянется в другую комнату. На тумбочке вибрирует телефон, не прекращая звонить. Значит что-то действительно важное и серьезное. Он смотрит на экран, и номер высвечивается довольно знакомый, который уже не раз прерывал покой Ким Сокджина. — Спишь? — летит сразу же в ответ. — От моего ответа что-то разве изменится и ты меня не вызволишь на место? — юноша подходит к окну, откидывая челку назад. Все же хорошо, что тут панорамные окна. —Ближе к делу. — Огнестрельное, один труп, мужчина. — Вы разве не сможете без меня разобраться? — прыскает Ким. Их еще разбираться с мертвыми жмуриками с пулей во лбу учили в университете. Такое чувство, что он работает со стажерами. — Не сможем, — голос на другом конце чуть замедляется. — Парень работал в компании Ким Тэхена. Джину не нужно продолжать разговор, чтобы понять, что это действительно важно. Ведь то, что может произойти с сотрудниками, работающими в компании Тэхена, может нести еще больший опасный характер, чем предполагается заранее. Через 20 минут он уже гонит по ночной трассе, где не так и много машин, пристегивая До ремнем безопасности. Сегодня его друг в первый раз побывает на серьезном задании и он должен быть хорошим мальчиком.
