Не такие, как все.

Наступила очередная весна. Апрельская погода не могла не радовать: ветер уже не пронизывал до самых костей, а солнце начало согревать замерзшую планету. Лица людей так и лучились радостью от чудесной погоды. Только мое сердце оставалось холодным. Рен говорит, что я придурок, потому что маньячно считаю годы после окончания Турнира и чего-то жду. Но он так по-своему проявляет заботу обо мне. Ведь только он и знает, почему я занимаюсь этой хренью. Однажды мы с Хао занимались любовью в лесу. Страсть захлестывала нас в некоторые моменты так сильно, что мы совсем не сдерживались и обнаружить нас оказалось совсем нетрудным для Тао. Тактичный китаец быстро ретировался и лишних вопросов не задавал, но и тайны нашей не раскрыл никому, даже своему лучшему другу (читай - безответной любви) Трею. Возможно, он понимал меня лучше всех на свете, не считая Хао, конечно. В ту ночь мы действительно как будто съехали с катушек окончательно. После я обнаружил на себе множество кровавых укусов и засосов от обычно умеющего сдерживать себя брата, да и сам неплохо отличился - потом в глаза ему было неловко смотреть. Но его хриплые стоны я даже сейчас так часто отчетливо слышу у себя в голове... От размышлений меня прервал звучный сигнал клаксона. Блин, я так действительно могу умереть.. Уже в которой раз застреваю посередине пути со своими мыслями о Хао, один раз меня даже сбили, но тогда прошел всего месяц с нашего возвращения в Токио и я был совсем плох. А мысли мои либо очень непристойные, либо очень тоскливые. Видимо, судьба у меня такая - страдать и мечтать о Хао. Всю свою жизнь. Впрочем, пришлось возвращаться с небес на землю. Водитель уже готов был вылезти из машины и набить мне морду, поэтому я быстро отвесил ему извиняющийся поклон и, затянув капюшон как следует, сбежал. Все равно мне нужно быстрее возвращаться домой, Анна ждет. К слову о ней - вопрос с нашей женитьбой я решил даже слишком радикально. Я просто вернулся и женился на ней без отмазок. Все равно уже никогда ничего не изменится и надеяться мне не на что. А я для нее - единственная надежда и любовь. Правда я понимаю, что единственное, что я по-настоящему смог ей дать - это штамп в паспорте. Большего, к сожалению, я даже при огромном желании выдавить из себя не смог и уже вряд ли смогу. За шесть лет так и не получилось. До дома я добрался чуть ли не бегом, хотя с каждым шагом тело наливалось свинцом, а мысли тупым отчаянием. Анна обнаружилась на кухне: ее лицо, как и всегда, выражало ледяное спокойствие, но теперь вперемешку с каким-то тяжелым чувством, которое невозможно было разгадать никому, кроме меня. Она хочет детей. А я хочу умереть. И вот как-то так мы с ней и живем уже шесть лет. - Ну что на этот раз? Опять отказали?- она смотрит прямо мне в душу, но не находит там того, что нужно ей. Ее это бесит. - С моим состоянием я не нуждаюсь в работе, так что не больно-то и хотелось,- отрезал я. Анна поджимает губы в своей манере - это означает, что сейчас будет очередной скандал. Это была ее "супер-идея". Я должен был избавляться от своей депрессии, начав работать в какой-нибудь паршивой конторке. А я слабак и не могу не то что ей отказать, так даже подать наконец на развод и пустить себе пулю в лоб, чтобы закончить наши обоюдные мучения. Поэтому я послушно потащился на десятки собеседований, где каждый эйчар менеджер, заглянув в мои пустые глаза, неловко качал головой и разводил руками. Мол, парень, ты же не хочешь здесь работать, у тебя это на лбу написано. Зачем ты пришел? - Что ты им такое каждый раз говоришь, что тебя никуда не берут?- возмущенно тараторит она, сжав руки в кулаки.- У тебя же отличное портфолио! - А я им и говорю: братан, ты прикинь, я хочу сдохнуть, но жена работать заставляет,- шутливо отозвался я и немедленно получил в морду метко запущенной утренней газетой. Ну да, ну да, в каждой шутке есть доля правды. - Иди к черту,- отчеканивает Анна и я выдыхаю. - Ладно,- соглашаюсь. А что еще с ней делать прикажешь? Я же говорил, я слабак. Даже наорать на нее не получается. Вечер проходит стандартно: я читаю, рисую и слушаю музыку в комнате, в которую никому нет доступа. Так вышло, что мне достались шикигами Хао и в эту комнату они не пускают никого, кроме меня. Анна называет это дуростью и детским садом, а мне плевать - это мой угол. Я творю и пишу свои дневники под любимые песни. И даже это не лечит мою душу. Первым делом, отправившись в свой кабинет, я подхожу к одному из своих рисунков, который бережно накрыт полотняной тканью, пока меня нет. Каждый раз, когда я снимаю его, я чувствую, как обнажается моя душа. И руки невольно тянутся к холсту, а к горлу подступает комок... На холсте изображен Хао. По пояс, обнаженный. Я написал его с натуры, когда в шутку однажды попросил его принести мне холст и краски на одну из наших встреч, а он возьми да принеси. Он застыл подобно мраморной статуе, позируя для меня, а я никак не мог наглядеться. Его пламенный взгляд мне удалось передать действительно хорошо, и по сей день он смотрит на меня через свой портрет. А я вожу руками по нарисованным волосам и губам, пытаясь почувствовать былое тепло, как настоящий безумец. Я такой на самом деле и есть. Сумасшедший. - Привет, брат. Конечно, ответа не поступает и я отправляюсь заниматься своими делами под его пристальным взглядом. Когда-то я думал, что в этой комнате я не буду таким одиноким, как обычно, но это возымело обратный эффект - здесь я несчастнее всего, потому что его портрет улыбается мне дерзкой улыбкой человека, которого здесь нет. И он никогда не вернется, чтобы спасти меня. Отсидевшись тут довольно длительное время, я отправляюсь принимать душ. А то, что ждет меня потом - это настоящий ад. Но я уже не страшусь последующих событий, ведь каждый мой день проходит одинаково, за исключением редких встреч с друзьями. Я натягиваю халат и неторопливо иду в спальню. В нашу с Анной спальню. Наш секс похож на изнасилование - только насилуют здесь скорее меня, хотя я и не сопротивляюсь. Я знаю, чего она добивается, но каждый раз я успеваю избежать этого. Боюсь, что однажды она просто проколет презерватив и не сделает аборт. Вернее, я никогда в жизни не заставлю ее пойти на это и она знает об этом. Даже удивительно, что еще не додумалась. Каждый раз она ждет меня, уже обнаженная. Любой другой на моем месте был бы счастлив, но в эти моменты мне хочется убежать в ванну и порезать себе там вены. Я изменяю ему, я изменяю себе и вру ей. Даже мое тело поддалось на эту идиотскую игру в брак и подыгрывает ей. В этих сомнительных развлечениях моя душа - третий лишний. Она буквально набрасывается на меня, ждет отдачи, а я просто падаю в ее объятия и будь, что будет. Когда-нибудь я, наверное, окончательно сдамся. Когда все заканчивается, она всегда плачет, не проронив ни слова. И только за завтраком на следующее утро она спросит "почему?". А я не дам вразумительного ответа. Это я так думал, ложась спать. Но в этот раз все было иначе. Я спустился к завтраку сам; вопреки своим собственным правилам, Анна не стала меня будить. Ее спокойное лицо было каким-то нервным. А на кухонном столе красовался букет из подснежников, который она яростно сверлила взглядом. - Тайный поклонник завелся?- поинтересовался я, наливая себе кофе. Она нервно фыркнула. - Если бы. Это тебе. - Да брось ты, не в твоем стиле такие шутки,- рассмеялся я, а внутри все похолодело. Это что, кто-то поиздевался надо мной? Но никто же не знает... - На твой день рождения каждый год присылают такие же, если ты вдруг забыл,- нехорошо сощурилась Анна.- И ты так и не объяснил мне, кто это делает. - Я и сам не знаю, Анна,- тихо ответил я. Пить кофе, как и жить, окончательно перехотелось. Да, каждый год на мой день рождения мне присылают букет подснежников. Без подписи. Но я и так знаю, кто мог позаботиться об этом, даже подозревая о своей будущей смерти. Конечно, в его стиле было оставить такой прощальный подарок. Он всегда дарил мне подснежники в знак того, что я никогда не должен терять надежду. Но сегодня, впервые за шесть лет, они пришли не в то время. До моего дня рождения еще больше месяца, а курьеры вряд ли такие идиоты, чтобы перепутать. Что-то не сходится. Что-то не сходится, черт побери! - А я думаю, что знаешь,- в этот раз она, видимо, решила идти до конца.- И ты должен мне об этом рассказать. - Анна, пожалуйста, не нужно меня допрашивать,- я устало плюхнулся на стул и потер виски.- Честное слово, я без понятия. Да и кто мужику будет цветы посылать в здравом уме, в конце концов? Ну извини, братец, ты никогда нормальным не был, это факт. - Сначала я тоже так думала...- Анна начинает ходить по кухне взад-вперед, вызывая у меня тем самым легкое чувство тошноты.- Но это уже не похоже на чью-то шутку. Я хочу выяснить, кому это могло понадобиться и зачем. И я выясню! Я видела курьера, который их оставил, он был в фирменной куртке этой доставки. Я им позвоню и все узнаю, пусть не носят эту дрянь сюда больше. И как отправит одним четким движением букет в мусорное ведро. Не знаю, что на меня нашло. Может, у меня кончилось терпение или совсем башня съехала. Но пришел в себя я уже тогда, когда Анна начала кричать, чтобы я отпустил ее. Я вцепился в ее плечи с такой силой, что наверняка останутся синяки. И мне было совсем не жаль. - Оставь меня в покое!- прорычал я, не в силах совладать с обуревавшими меня чувствами. Он шлет мне цветы каждый год. Даже будучи мертвым. И в этом году они пришли раньше! Это невозможно, но этот блядский букет лежит в моей мусорке. И звонить курьерам буду я, а не она. Я не позволю. - Остановись, Йо,- Анна заливается слезами и я отпускаю ее. Хватит, хватит с меня этой лжи. - Уходи,- спокойно говорю я, глядя ей в глаза. - Брось, Йо, ты не в себе, тебе надо лечиться...- начинает она. Смотрит не верящими глазами. Задолбала. - Я сказал, вон из моего дома!- снова срываюсь на крик.- Я не хочу иметь ничего общего с тобой! У нас не будет семьи и никогда ее не было. Уходи. Я устал. Кажется, до нее дошло. Я даже не понял, как она так быстро собралась (или даже не стала ничего брать?), но входная дверь хлопнула совсем скоро. А я с каким-то непонятным чувством внутри достал цветы из мусорного ведра и поставил их в вазу. Отхлебнул кофе. Пора покончить с моими страданиями. Он снова прислал цветы. Не знаю, как, но он что-то хочет мне сказать. И в этот раз я узнаю, что. Даже ценой своей жизни. Меня зовут Йо Асакура, мне 21 год. Я не люблю свою жену и я хочу умереть. Но сегодня что-то произошло. Внутри меня зародилась пусть и маленькая, но надежда.