чувства с ароматом лаванды

      Уютная двухкомнатная квартирка, дизайн которой в основном в светло-пастельных тонах, начинает купаться в солнечном море, расплескавшемся сквозь тонкие шторы. Любовный Париж оживает и снова расцветает, чтобы показаться в красе своего романтического лада. Яркие волны моря пускаются играться на мягкой молочной коже и высветленных волосах. Они заставляют парня пробудиться и нежиться в постели от теплоты солнца.       Он аккуратно приподнимается к изголовью кровати, смотрит на телефон, указывающий десять часов утра; его будильник, как обычно, был заботливо выключен молодым человеком. Он заправляет постель пушистым пледом, купленным ещё в Сеуле при очередной совместной прогулке по магазинчикам. Торопливо накинув чужую рубашку, которая уже впитала в себя такой родной запах дома, он направляется на кухню, босыми ногами шлёпая по паркету.       Оттуда доносятся приглушенные звуки винтажного радио — пара обожает слушать французские мотивы по утрам, сидя в маленькой кухоньке и наблюдая вид из окна. По длинному коридору уже разносится приятный аромат горького кофе, смешавшийся со свежеиспечёнными круассанами, заставляя парня улыбнуться. Чимин тихо проходит и усаживается за барную стойку, наблюдая за стараниями своего мужчины: Намджун смешивает кофе по своему фирменному рецепту для дальгона, часто посматривая за выпечкой в духовке. Взгляд Пака задерживается на сильных руках парня, мышцы которых заметно выделяются из-за резких движений венчиком. Младший аккуратно подходит к своему парню, чтобы не отвлекать от готовки, обнимает со спины и чувствует, как Намджун вздрагивает от неожиданности.       — Доброе утро, детка, — сказал Намджун ласковым голосом, откладывая венчик и разливая кофе по прозрачным стаканам, — я надеялся, что ты проснёшься чуть позже.       — Ты уже должен привыкнуть, что я просыпаюсь от прекрасного запаха твоих завтраков, — хихикнул Чимин, вдыхая родной кимов аромат; ещё один, ассоциирующийся с домашним уютом.       — Ты же знаешь я люблю готовить для тебя, — развернувшись в кольце чужих рук, прошептал старший, — но тебя я люблю больше.       — Я тебя тоже, Джуни, — встав на носочки, Пак целует своего парня, — но у тебя что-то горит, милый, — добавил он, хихикнув на реакцию Кима, и направился в ванную комнату. Намджун быстро выключает и открывает духовку, чувствуя неприятный запах, достаёт противень и шипит от боли из-за того, что схватил его голой рукой. Он ставит потемневшую выпечку на приготовленную заранее подставку и сразу же включает холодную воду, подставляя обожженную кисть. Боль медленно спадает, и Намджун, разочарованный испорченными круассанами, ставит на барную стойку стаканы с кофе и достаёт пару шоколадных пудингов. Он рассматривает выпечку на ее пригодность, и, глубоко вздохнув, кладёт несколько на тарелку, и ставит также на стойку. Руку всё ещё неприятно жжёт, и Намджун начинает искать их маленькую аптечку, специально собранную Паком для подобных случаев.       — Детка, где аптечка? — крикнул Ким, не найдя нужную вещь. Чимин, сушащий волосы мягким полотенцем, заходит в кухню, глядя на своего парня.       — Что случилось? — спросил он, подходя к тумбе и доставая оттуда маленький белый чемоданчик. — Я же говорил, когда клал его сюда, милый.       — Круассаны подгорели, и я обжегся, — пожаловался Ким, откидываясь на спинку стула, — вылечи меня.       Чимин подходит к старшему, достаёт из аптечки маленький тюбик и выдавливает крем на мягкую кожу Кима. Он аккуратно втирает его, целуя парня в щёку, и шепчет: Тебе стоит быть аккуратнее, Джуни.       — Спасибо, — ответил старший, обвивая чужую талию рукой и сажая к себе на колени, — думаю, круассаны вышли не очень, — с искренним сожалением добавил он.       — Они совсем немного подгорели, не переживай, — закрыв тюбик и положив его в чемоданчик, сказал Пак, — мы просто чуть-чуть их раскрошим, и всё будет в порядке. Чимин пододвигает тарелку к себе, убирает испорченные слои теста и пробует на вкус выпечку, в очередной раз наслаждаясь.       — Очень вкусно, милый, попробуй сам, — сказал младший, поднося круассан к губам парня. Делая укус, Намджун понимает, что всё вышло, как нужно, и осадок подгоревшего аромата не испортил десерт, и улыбается своему парню.       Радио всё также играет романтичные мотивы для влюблённых, делая их утро лучше. Чимин сидит на чужих коленях, обнимая старшего за шею, трепетно целует парня в пухлые губы и слегка хихикает от такого удивительного солнечного утро.       — Давай приберемся здесь и вернёмся обратно в кровать, — прошептал Пак в губы старшего, улыбаясь так ярко, что на душе расцветает новый бутон, — хочется понежиться с тобой ещё чуть-чуть, — добавил он, утыкаясь носом в длинную шею Кима.       — Я думал, что мы сходим в парк, там расцвела лаванда, — ответил Намджун, зарываясь пальцами в светлые пряди парня, — купили бы лакрицу и вечером сварили ароматный кофе. Ким целует младшего в макушку, вдыхает цветочный запах шампуня, и лишь улыбается, показывая свои ямочки.       — Совсем немножко полежим и пойдём смотреть на лаванду, — ответил Чимин, хихикая, — купишь мне букетик, милый?       — Хорошо, детка, — сказал Ким.       Пак целует Намджуна в шею и встаёт с чужих колен, подходит к радио и делает громкость больше, наслаждаясь песней любимой исполнительницы с чарующим голосом. Он порхает в той самой голубой рубашке, прибираясь, пока сам Ким наблюдает за ним с нежным взглядом и щемящей любовью в сердце. Он действительно счастлив от такой картины, и, кажется, в душе его уже полноценное лавандовое поле, чьи лепестки так сильно щекочут.       — Ну что же, я убрался, — сказал Чимин, поставив последний стакан на полку и развернувшись лицом к старшему, — пойдём в кровать, милый? — спросил он, подойдя к парню и взяв его за руку. Пак аккуратно оглаживает его ладонь и смотрит с искренностью в чужие глаза.       — Пойдём, детка, — ответил Намджун встав со стула и идя следом за младшим.       В комнате совсем душно, и Ким приоткрывает окно, чтобы влажный прохладный воздух поступал в помещение. Старший укладывается рядом с Чимином на пушистое покрывало, обнимает его за плечи и прижимает ближе к своей груди, умиленный послушным маленьким телом. Намджун слышит лишь размеренные дыхание, ощущает всё тот же приятный цветочный запах и прикрывает глаза от наслаждения. Чимин аккуратно оглаживает сильные руки подушечками, пробегается по чужой кисти и переплетает их пальцы, сильно сжимая.       — Я очень сильно люблю тебя, Намджуни, — прошептал Пак, утыкаясь носиком в ключицу и нежно целуя ее. Ким расцепляет их пальцы, поворачивается к Чимину и смотрит на его миловидное лицо. Он, еле касаясь, оглаживает мягкую кожу щёк и несколько раз целует в лоб.       — Я тоже люблю тебя, детка, — сказал Намджун, спускаясь от плеча к талии. Он очерчивает рёбра, проводит кистью к подолу ткани и оглаживает бёдра, задирая рубашку и аккуратно поднимаясь к пышным ягодицам. Ким водит своими длинными пальцами по телу младшего без единого намёка на интимное начало, желая просто насладиться мягкостью кожи. Чимин лишь льнет к своему парню, обвивая чужую талию, и очерчивает сильные мышцы спины. Через четверть часа Намджун ощущает тихое дыхание в районе ключиц и чувствует цепляющиеся ладошки на своей футболке. Он, успокоенный сном младшего, сам прикрывает глаза и засыпает через некоторое время.       Намджун медленно просыпается от того, что стало достаточно прохладно, и лежит, прижимая младшего к себе.       — Детка, просыпайся, — прошептал старший, оглаживая чужие плечи и понимая, что Чимин очень замёрз от противной температуры, — ну детка, — пролепетал он, расцеловывая лицо парня. Пак аккуратно открывает глаза и совсем сонно улыбается лёгким касаниям к своей коже.       — Может быть, ещё чуть-чуть? — прошептал он, снова прикрывая глаза. — И закрой, пожалуйста, окно.       — Неужели ты не хочешь посмотреть на лаванду вместе со мной? Мы давно не ходили в парк, и я думал, что мы сделаем это сегодня, — закрыв окно, сказал Намджун. Он очень огорчён поведением младшего.       — Ох, ну почему мы не можем просто поспать вместе? — захныкал Пак, кутаясь в покрывало от холода в комнате. — Мы могли бы сходить в парк завтра, Джуни.       — Либо я иду один, либо мы идём вместе, — сказал старший, проводя пятерней меж волос. — Пожалуйста, детка, не расстраивай меня, — добавил он, садясь около Чимина.       — Прости, — произнёс тот, искренне расчувствовавшийся такому поведению парня. Он выбирается из под покрывала и обнимает Кима. — Сейчас соберёмся и пойдём, да? Или покатаемся на велосипедах?       — Давай пешком, я бы хотел пофотографировать, — ответил Намджун, целуя Пака в макушку. — Спасибо, детка.       — Я всё ещё люблю тебя, Ким Намджун, хоть ты и такой противный, — хихикнув, сказал младший.       На улице уже вечер, и старший действительно недоволен этим фактом, потому что Чимин оделся легко и не послушался, взять тёплую кофту, чтобы погулять, как можно дольше. Намджун, умиротворенной прогулкой, фотографирует лавандовый парк и младшего, мягко улыбающегося и прикрывающего своё милое личико. Чимин красивый, какой-то лёгкий и невесомый по своему внешнему виду, одетый в мягкие бежевые тона, подчёркивающие его симпатичность. Намджун любит такого младшего — радостного, спокойного и дарящего всего себя без остатка, лишь бы Киму было хорошо. И старший ему сильно благодарен.       Намджун, сделав достаточно снимков своего парня, убирает фотоаппарат, подаренный последним на день рождения пару лет назад. Они направляются вдоль парка, крепко сжимая ладони друг друга, и наслаждаются прогулкой, которую ждали так долго. Солнце достаточно село, чтобы на улице стало очень прохладно, и Чимин начал дрожать от мерзлого воздуха и усилившегося ветра.       — А я говорил тебе брать тёплую кофту или куртку, — прижимая младшего за плечи, сказал Ким, — почему ты не слушаешься своего парня?       — Потому что я хотел, чтобы этот самый парень взял эту вещь сам, — прижавшись к Намджуну, прошептал он, — некая забота, понимаешь.       — Это очень глупое оправдание, сладкий, — рассмеялся Ким, — я уверен, что ты просто не хотел долго гулять.       — Эй, я не настолько плохой парень, чтобы прерывать романтическую прогулку. Но соглашусь, я бы не отказался сейчас от тёплой кровати. Намджун останавливается, снимает худи и отдаёт Чимину, который протестует своими ладошками.       — Детка, надевай, иначе ты заболеешь, — упрямо произнёс Ким.       — Но заболеешь тогда ты, Джуни, — сказал Пак, осознавая оплошность, — у тебя слабый иммунитет.       — Я ничего не понимаю в простудах, а ты вылечишь меня быстро, — поправляя капюшон худи на чужом теле, произнёс Намджун, — ну и ты будешь заботиться обо мне, это тоже плюс, — усмехнувшись, добавил он.       — Пойдём домой, милый, я не хочу, чтобы ты заболел, — произнёс Чимин, целуя старшего, — зайдём в магазинчик около дома, купим лакрицу, — оглаживая лицо старшего, произносит Пак, — ты сваришь вкусный кофе, а после мы ляжем спать. Ты будешь обнимать меня?       — Я сделаю всё, что ты попросишь детка, ты же знаешь. Ну так что, домой? — перехватив маленькую ладошку, спросил Намджун. Он целует костяшки, мило улыбается и показывает свои ямочки.       — Конечно.       Они вернулись домой, когда уже довольно стемнело, быстро зайдя в магазин и купив лакрицу и овсяное молоко, с которым Намджун захотел сварить кофе.       — Набери ванну, милый, — попросил Чимин, разуваясь и ступая в их спальню, чтобы взять сменные вещи для них обоих, — сейчас хорошенько согреемся, и станет лучше.       — Кажется, я не чувствую своё тело, — простонал старший, заходя за Паком следом. Он снимает сумку от фотоаппарата, кладёт её на рабочий стол и наблюдает, как его парень бережно собирает их вещи. Чимин останавливается, задумывается и, что-то мило прошептав самому себе, снова начинает осматривать полки.       — Намджуни, чем быстрее ты наберёшь ванну и ляжешь в неё, тем быстрее тебе станет легче, — произнёс Пак, забирая у старшего шоппер с их маленькой покупкой, — давай-давай. Ким замечает, что тот уносит и вещи, и сумку, и совсем мягко улыбается такому хозяйственному парню, который мило заботится о нём.       Чимин ступает в кухню, убирает продукты и идёт в ванную комнату с приготовленными вещами, откуда уже слышались звуки воды. Зайдя, младший чувствует приятные запахи морской соли и душистой пены и наблюдает, как его парень, полностью расслабившись, умиротворенно лежит в ванне. Чимин кладёт домашние вещи на полку, достаёт пару полотенец и развешивает их на крючки поближе. Он снимает уличную одежду, закидывает её вместе с Намджуновой в стиральную машину и аккуратно опускается в ванну. Ким немного пододвигается к изголовью и укладывает младшего к себе на грудь, обнимая со спины. Он ополаскивает его тело, оглаживает грудь и целует в ещё сухие волосы.       — Примем ванну, и думаю, я сварю кофе для тебя, — прошептал Чимин, взяв ладони Намджуна в свои.       — Я же обещал, детка, — заявил старший, играясь с пальчиками парня, — я сам всё сделаю, ладно?       — Нет-нет, сейчас я искупаю тебя, напою кофе и дам таблетки, чтобы завтра ты чувствовал себя хорошо, — пролепетал Пак, целуя чужую ладонь, — мне не сложно. Как ты говорил, я сделаю всё, что ты захочешь. Я хочу заботиться о тебе, Намджуни.       — Спасибо, — прошептал Ким, утыкаясь носом в чужую макушку. Чимин берет ванильный гель, немного выдавливает на губку и, развернувшись к старшему лицом, начинает намывать его тело. Он аккуратно проводит по сильным рукам, груди, прессу, обводит крепкие ноги и лишь мягко улыбается своему парню. Тот совсем разомлел такой ласке и заботе, расцеловывает лицо младшего и подставляет своё лицо для ответных касаний. Чимин включает воду, мочит волосы Намджуна, намывает шампунем с тем самым цветочным запахом и делает лёгкий массаж головы, чтобы парень совсем расслабился, после чего ополаскивает пряди.       — Отдыхай, я позову тебя, когда кофе будет готов, — сказал Чимин, смывая с себя пену и вытираясь махровым полотенцем. Он быстро надевает сменное белье, накидывает персиковую намджунову рубашку и выходит из ванной, в очередной раз целуя своего парня.       Намджун выходит из ванной через полчаса с оголенным торсом и одетый в широкие спортивные штаны. Он проходит в кухню, где Чимин уже разлил кофе по маленьким кружечкам и что-то искал в аптечке.       — Я хотел позвать тебя через несколько минут, не обижайся, —похихикав, сказал младший, — вот возьми, выпей, — протянув несколько таблеток противовирусного, сказал он. Намджун запивает таблетки поданной водой, кривится и лишь хмурится отвратительному, по его мнению, лекарству. Он, в принципе, не любит их.       — Это ужасно. Почему я не могу просто выпить кофе? Я не настолько слабый, чтобы заболеть от одной прогулки, — пожаловался Ким.       — Ты говоришь так каждый раз, милый, — усмехнувшись, произнёс Чимин, — и каждый раз заболеваешь. Не вредничай, будь хорошим мальчиком.       — Только ради тебя, детка, — ухмыляясь, сказал Намджун.       Выпив кофе и съев несколько кусочков лакрицы, они укладываются в кровать, оставляя лишь свет от настольных ламп. Чимин аккуратно наносит крем на своё личико и личико старшего, нежно втирает его, мешая Киму смотреть в телефон, и лишь смеётся от того, как мило выглядит Намджун, капризничая. Пак чмокает старшего в губы, надевает ему обратно очки, потому что парень за свои двадцать семь лет успел посадить зрение на «минус шесть», и начинает расчёсывать его волосы. Ким откладывает телефон, устраивается поудобнее и подставляет голову под ласковые руки младшего. Чимин, расчесав чужие пряди, начинает поглаживать плечи, спину, массируя мышцы, расслабленные после тёплой воды. Младший покрывает чужую шею россыпью поцелуев, переходя на острые плечи, после он цепляет намджунов подбородок своими пальцами и, повернув к себе, касается пухлых губ своими.       — Давай ложиться спать, уже довольно поздно, — прошептал Чимин. Намджун, кивнув, снимает очки, кладя их на прикроватную тумбу и выключает лампу, накрывая себя одеялом. Чимин, сняв широкую рубашку, также забирается под одеяло, пододвигаясь к старшему, и чувствует, как крепкие руки обнимают его со спины.       — Я очень сильно люблю тебя, детка, — зная, что младший не спит, начал Намджун, — люблю твою заботу, ласку и твою любовь. Люблю Париж, его солнечное море, лавандовое поле, но тебя в нём я люблю больше. Кажется, мы так часто говорим о любви, но у нас она такая искренняя и чистая, что я бы позавидовал сам себе, детка. Спасибо тебе за всё. Намджун слышит, как младший всхлипывает, и аккуратно поворачивает его к себе лицом.       — Я тоже люблю тебя, милый, — прошептал Пак. Он находит щёку старшего и целует так нежно и трепетно, как та самая лаванда щекочет внутри Намджуна.