Тот случай...

Я всегда ревновал тебя ко всем, даже к твоим друзьям, ведь в них я видел опасность, а ты - нет. «При тебе они вели себя слишком дружелюбно, но когда никого рядом не было от них прям веяло злобой. Уверен, они затевают что-то явно не доброе» Я всегда так думал и оказался прав. Именно в тот вечер ты пришел домой необычайно поздно (тогда я волновался за тебя). Ты пришел весь побитый, всё твоё тело было в ссадинах, царипинах, порезах. Твои глаза были мокрыми от слез. Тогда я был очень удивлен. Нет. Я пребывал в шоке. Я видел, ты был сломан, словно фарфоровая куколка. Тогда я усадил тебя на стул, достал из шкафчика, на самой высокой полке (до которой ты никогда не мог достать и тебе приходилось брать стул или звать меня) экстракт валерьянки и успокоительное. Положив это перед тобой, я начал химичить: намешав того и другого, но в равных пропорциях, и так, чтобы это не убило тебя. Ты выпил это быстро, а потом я отвёл тебя в ванную, перед этим я принес туда аптечку и разложил перед собой все необходимое. Я помог тебе раздеться и начал обрабатывать твои раны. Они были ужасны. Я был удивлен как ты смог дойти до дома. Ты больше не плакал. Успокоительное подействовало. Ты лишь шмыгал носом и изредка шипел от боли. Закончив перевязывать твои раны, я пошел на кухню, ведя и тебя туда. Потом поставил налил воду и горячего чайника в заготовленные стаканы с заваркой воду. Я подхватил тебя на руки. И, поведя тебя в нашу комнату вместе с двумя стаканами теплого чая, я посадил тебя на кровать, а сам стал доставать из шкафа плед. Ты внимательно наблюдал за мной: за каждым моим действием. Будто не доверял мне. Я укутал тебя в плед, и, сев на подоконник, посадил тебя к себе в объятья. Ты укутался сильнее, словно закрываясь от этого жестокого мира. Я дал тебе чай, который до этого поставил на тумбочку рядом с окном, и ты сразу сделал первый глоток. Я попытался начать с лёгких вопросов. — Инк? — сначала я решил спросить про его самочувствие, он вздрогнул от моего голоса. С лёгкой дрожью в голосе, он повернул голову в мою сторону и вы давил из себя хриплое «да?», после чего я продолжил: — Как ты себя чувствуешь? Он немного помолчал, наверное обдумывал ответ. — До этого было больно, очень. Но сейчас стало лучше, — тихо, чуть хрипя произнес он. Инк поёрзал, усаживаясь поудобнее. — Понятно, — сказал я, мягким и спокойным голосом. Я не хотел, чтобы он меня пугался, ведь я понимал что ему сейчас плохо. — Так, кто это сделал? Этот вопрос ввел его в ступор, он начал смотреть в пустоту, прожигая стену взглядом. — Это были они, — прохрипел он, до сих пор словно находясь в трансе. — Ты был прав. Я сразу понял кто это был. Они должны будут поплатиться за него своими жизнями. В моих глазах загорелся кровожадный огонёк. Но я быстро скрыл его, боясь, что смогу напугать его этим. — Пей, пока не остыл, — я указал на кружку, что была в его руке и он сразу же сделал глоток. Мы начали смотреть в окно, тучи покрыли небо и начался дождик. Маленькие капельки барабанили по стеклу окна. Он успокоился, слабая дрожь в его теле стихла, он начал дышать равномерно, не отрывисто, как до этого. Мы начали наслаждался погодой, нам такая погода всегда нравилась…