Я не буду с тобой нежен

　 　 　 　Свист от разрывающих плетей воздух. Громкие стоны. Мольбы о продолжении. Многочисленные шлепки и удары. Всё это было неотъемлемой частью жизни Эдди Каспбрака. Как же так вышло? Довольно интересное стечение обстоятельств, связанное с его семьёй. Мать парня была самой известной женщиной доминантом среди всех. И если раньше она скрывала то, чем занимается, от горячо любимого сына, то в один прекрасный день всё изменилось. 　 　 　 　— Мам, я не хочу вмешиваться в твою личную жизнь… Вы давно разошлись с отцом, но… — подросток вываливает перед своей матерью сумку с различными взрослыми игрушками, за их привычным ужином. 　 　 　 　— Но прошу тебя, не теряй свои вещи по всему дому. Да, он не маленький, но я на домашнем обучении и знаю здесь каждый уголок. — Каспбрак-младший видит замешательство на лице матери и спешит обнять её со словами: 　 　 　 　— Мама, я тебя не осуждаю. Просто устал их собирать, вот и всё… — и подросток, действительно уважающий свою мать, выпускает её из объятий и складывает все эти вещи обратно в сумку. Эдвард уже хочет вернуться к своей тарелке с ужином, как с губ его матери слетает то, чего он никак не ожидал услышать: 　 　 　 　— Дорогой мой, а ты сам их не пробовал? — если бы подросток сейчас что-нибудь пил, он наверняка всё это выплюнул. Такого исхода событий он совершенно не ожидал. 　 　 　 　— Нет, не пробовал, а должен? — честно говорит он ей и слегка краснеет, как и всякий раз, когда находил новую игрушку на каком-нибудь кресле в одной из комнат. 　 　 　 　— Ты же ребёнок, а детям свойственно хотеть узнать что-то новое. — Эдди ничего не остаётся, кроме как, тяжело выдохнуть и всё-таки отпить яблочного сока из стакана. 　 　 　 　— Мам, мне такое не интересно… — как-то обречённо проговаривает он, и начинает лениво нарезать стейк, и есть его маленькими кусочками. От таких разговоров аппетит пропадал, но парень старательно делал вид, что он совершенно не смущён. 　 　 　 　— Ты же ни разу не пробовал. Откуда тебе знать интересно такое или нет? Вспомни свои занятия конным спортом, ты же раньше терпеть не мог лошадей, а теперь у нас целая конюшня. — красивая женщина коварно улыбается и так же, как и её сын, вновь возвращается к ужину. 　 　 　 　Мать Эдварда, зовут Соня, и вроде бы, с таким именем ассоциируется милая тётушка средних лет. Но здесь же всё было определённо не так. Она была с точёной красивой фигурой, всегда ухоженная и всем своим видом излучала власть и достаток. Конечно, всё это совершенно не касалось её сына... Своему мальчику она позволяла всё: дорогие игрушки, любые увлечения, даже от посещения школы его освободила… Это был единственный человек, которому было позволено ей перечить. 　 　 　 　— Но мам! Не сравнивай такие вопросы и мои увлечения! — внезапно для самого себя разозлился парень и ударил ладонью по столу. 　 　 　 　— Ой да ты смотри, весь в меня пошёл. Ну давай хотя бы разочек вместе со мной съездишь к одним интересным людям? Если тебе не понравится, мы сразу же уедем и больше никогда не поднимем эту тему. — женщина протягивает руку для соглашения и парень её моментально пожимает. Каспбрак-младший, считал, если он по скорее со всем этим закончит, то и его мама успокоится и больше не поднимет эту тему. Он знал, слово она держала, как и он сам, заразившись некоторыми привычками от матери. 　 　 　 　Вот только… Эдвард и представить не мог, что ему так понравится наблюдать за всем этим. Люди, облачённые в маски, в красивых чёрно-красных нарядах, а некоторые из них и вовсе «на привязи». Впоследствии он узнает от Сони, что есть доминанты и сабмиссивы. Каспбраку всё это действо определённо пришлось по вкусу, а находясь под крылом и защитой своей матери, его ещё и никто не трогал. Он просто наблюдал и получал эстетическое удовольствие от каждой групповой сессии. А иногда мать позволяла ему заходить в VIP-комнаты и наблюдать за другими доминантами и их сабмиссивами. Большинство людей, особенно доминанты, принимали подростка и в каждый раз искренне улыбались, видя его в этом кругу. Однако… 　 　 　 　В какой-то момент, когда все позы выучены, все наказания увидены, а все предметы для получения удовольствия изучены… Эдди становится скучно. Он окидывает всё пространство, что кишило стонами, звуками ударов и мольбами, похожих на: «да, господин, ещё!». И останавливает свой взгляд на человеке в маске напротив себя. 　 　 　 　— А это кто...? — одними губами шепчет он и смотрит на то, как неизвестному парню откровенно отсасывает сабмиссив. Эдвард смотрит на это отчуждённым взглядом и переводит взгляд в сторону окна. Он подпирает подбородок своей рукой и начинает болтать ногой в такт приглушённой музыке. Пока не ощущает на своей ноге чьё-то прикосновение. Вздрогнув он поворачивается в нужную сторону и видит, как прямо в его ногах буквально стелется один сабмиссив. 　 　 　 　— Мам, убери. — он раздражённо проговаривает, но замечает, что Сони, собственно, и рядом то нет. Недовольно цокнув он выпрямляется в спине и рукой отодвигает голову парня по дальше от себя со словами: 　 　 　 　— Отстань от меня. Ты мне не интересен! — но этот юноша явно не собирается униматься и пользуется тем, что Эдди слегка раздвинул ноги. Он усаживается между ними и оглаживает бёдра парня поднимаясь руками к ширинке на джинсах Каспбрака. Но тут же получает несколько шлепков по рукам: 　 　 　 　— Я же сказал: отстань! — он вжимается в спинку кресла и думает о том, как бы по скорее сбежать от всего этого и вновь цепляется взглядом за парня, что сидит прямо, напротив. Он видит, как тот приподнимает бокал с вином и определённо ехидно улыбается. 　 　 　 　— Проваливай к своему господину! — вновь недовольный тон и на мгновение, от него вроде бы действительно отползают. Эдди с облегчением выдыхает и вновь смотрит прямо перед собой. Он видит кивок со стороны незнакомого парня и невольно переводит взгляд на сабмиссива. И этот парнишка, разодетый в кожу, с явно торчащим вибратором в заднице, да ещё и с зажимами на сосках вновь встаёт на колени перед Каспбраком. 　 　 　 　— Господин меня накажет, если я не сделаю Вам приятно. — шепчет и стонет одновременно, вновь возвращая руки на ширинку Эдварда. Младший Каспбрак тут же устремляет свой недовольный взгляд в сторону незнакомца и видит у того в руках пульт от вибратора и очень увесистую плеть. На секунду в его голове пролетают представления о том, как этот парень мучает своего сабмиссива и тяжело сглотнув слюну отвечает: 　 　 　 　— Твой хозяин хитёр, решил устроить себе шоу с моим участием. — подросток заводит свои пальцы в волосы этого парня и хватая его встаёт со своего места. Это движение со стороны своего сына тут же замечает его мать и спешит к ребёнку, так как видит, что её Эдди умудрились очень сильно разозлить. Буквально на ходу она достаёт плеть и тут же выдаёт парочку ударов сабмиссиву. 　 　 　 　— Да как ты только посмел донимать его?! — тут же всё внимание обращается на семейство Каспбраков. А Эдвард моментально с облегчением выдыхает. 　 　 　 　— Не обращайте внимание, просто ещё один непослушный саб, которому нужно преподать урок. — проговаривает мама Эдди и отправляет сына отдохнуть в свою комнату. На прощание подросток целует Соню в щёку и уходит по лестнице наверх. Уже в коридорах он снимает с себя красивую красную маску, украшенную золотом и потирает глаза. 　 　 　 　— И какого чёрта сейчас вообще было? Мне что сабмиссива подарить хотели...? — рассуждает он шёпотом и подойдя к двери в свою комнату, оставляет маску на тумбе. Он всегда оставлял её здесь, так как не хотел проносить нечто подобное в свою обитель. Зайдя внутрь комнаты, он не стал включать свет и сразу направился в ванную, чтобы смыть с себя всё то, что он увидел сегодня. 　 　 　 　Всё же, Каспбраку нужно было быть более внимательным и наблюдать за тем, не идёт ли кто за ним следом. Конечно, его мать могла уберечь его от многих напастей, но не таких как один из приглашённых гостей. Этот гость был очень заинтересован подростком с его самого первого появления на публике. Он не знал его имени, не знал лица, всё что он знал, это то, что этот парень всегда появлялся с Соней Каспбрак, что устраивала просто потрясающие сессии у себя дома. В каждую такую сессию он смотрел лишь на этого подростка и гадал: кто же он? Чем так интересен для Сони? Он настолько хорош, что она к нему никого не подпускает? Это её ученик? Слишком много вопросов и ни одного ответа, даже из слухов. 　 　 　 　Сегодня гость увидел откровенно отчуждённое и безучастное выражение лица со стороны подростка. Если раньше был восторг, то с каждой сессией неизвестный видел, как парню становится скучнее и скучнее. Естественно, первая мысль была в том, что ему не дают повеселиться самому… От чего гость и решил поделиться своим сабмиссивом, тем более, что он видел этот заинтересованный взгляд напротив. Одно удивляло: подарок парню не пришёлся по вкусу… Тогда в сознании появилась мысль о том, что, возможно, этот подросток не доминант, как и Соня, а хорошо маскирующийся сабмиссив? Стоило проверить. 　 　 　 　Воспользовавшись шумихой над провинившимся сабмиссивом, он тихо проследовал за подростком. Найти его комнату не составило особого труда, ведь этот парень будто приглашение оставил в виде своей маски рядом со входом. 　 　 　 　— Ты как будто только и жаждешь чтобы тебя заметили. — проговаривает гость совершенно бесшумно и входит в покои без единого звука. В комнате темно и пахнет просто неимоверной чистотой. Он проходит дальше и натыкается на тоненький лучик света, что исходит из ванной комнаты. Приоткрыв дверь ещё немного, перед ним предстаёт просто великолепная картина… 　 　 　 　Подросток, без этой маски, стоит перед зеркалом и расстёгивает на себе чёрную рубашку. В таком свете видно, что его кожа слегка смуглая, красивая и ухоженная. На ногах уже ничего не было. А когда лёгкая рубашка и вовсе соскальзывает с его тело гость отмечает — ни единого следа. Этого подростка определённо никто не трогал ни плетью, ни засосами… От чего ещё сильнее хотелось узнать, почему Соня Каспбрак держит его подле себя? 　 　 　 　Гость решает дать возможность подростку принять ванну, так как с чистыми мальчиками играть было куда приятнее… Сам же он возвращается в комнату, и когда его глаза привыкают к темноте, он начинает осматривать комнату и замечает, что она была слишком аккуратно убрана. Все предметы были идеально подобраны по антуражу и стилю. Довольно хмыкнув гость подошёл к столику с зеркалом и приоткрыл верхний шкаф. Его взору сразу же предстало идеально сложенное бельё подростка, а также довольно крупная деревянная шкатулка. Бесшумно он приоткрыл её и взглянул во внутрь. 　 　 　 　— Так всё-таки ты тот ещё извращенец… — проговаривает он, замечая большое разнообразие бдсм-игрушек. Увидев пару наручников, он взял их с собой и подошёл к кровати. Гость решил воспользоваться ситуацией и подготовить всё для того, что крутилось в его голове. Парень вытащил из шкатулки ещё дополнительные игрушки и когда всё было готово, он вдруг услышал слабый, приглушённый стон из ванной. Этот тихий стон из-под шума воды моментально отозвался в брюках, пробуждая желание. 　 　 　 　Всё также тихо он подкрался к двери и заглянул во внутрь наблюдая за тем, как подросток, весь мокрый, разгорячённый, с ярким румянцем на лице и напряжённой спиной надрачивал себе, стоя под водой. Гость невольно облизнулся и уже был готов просто войти в ванную комнату и взять этого подростка прямо там. Но это было совершенно неинтересно… 　 　 　 　Эдвард даже и предположить не мог что за ним наблюдают в такой интимный момент. Он водил мокрой рукой по своему члену, кусал губы, второй рукой оглаживал своё тело. Каспбрак обхватывал свои соски и слегка надавливал большим пальцем на головку члена, издавая при этом несдержанные стоны. В какой-то момент ему становится мало всего этого и он скатывается по стенке на уложенный кафелем пол. Глаза Эдди пробегаются по его полкам с различными средствами, пока он не находит масло для тела. Налив ароматную слегка вязкую жидкость на свои пальцы, он привстаёт на носочки, находясь при этом в приседе. Каспбрак откидывает голову на стену и отчаянно кусает губы. 　 　 　 　Подросток вновь обхватывает свой член рукой, начиная вновь двигать рукой сверху вниз. А вторая же рука опускается между его ног и пробирается к анусу. Его тело слегка дрожит от странного чувства, и он касается собственного колечка мышц пальцем чуть надавливая подушечкой. Красивый и мелодичный стон срывается с его губ. Эдвард всё так же мягко ласкает свой анус, пока в какой-то момент не решается и не вводит палец внутрь. Снова стон, только теперь ещё более громкий и он с силой кусает свои губы. 　 　 　 　— Ах… П-почему это так… — этот шёпот доходит и до ушей гостя, что уже тоже держит свою руку в брюках и оглаживает возбуждённый член, дожидаясь, когда же подросток выйдет из ванной. Желание одолевает настолько сильно, что гостю уже просто не терпится по скорее покрыть это тело отметинами от плетей, верёвок и желательно пометить это тело ещё и собой. 　 　 　 　Новый стон парня отрезвляет, на мгновение, и он видит, как тот оседает окончательно на кафель, положив обе руки рядом. Эдди довольно быстро довёл себя до оргазма, так как не был из тех, кто промышляет подобным часто. На ватных ногах он поднялся и стал промывать себя от масла и так же отмывать своё тело. А это значило, что подросток скоро выйдет. Воодушевившись этим, гость подходит к подготовленной кровати и ещё раз осматривает её, чтобы всё лежало так, как надо. 　 　 　 　Свет озаряет большую часть комнаты и Эдди входит в неё в белом махровом халате, прикрывая дверь за собой. Буквально тут же его вжимают в эту самую дверь... Он хочет закричать от испуга и ужаса, как ему моментально закрывают рот и говорят на ухо: 　 　 　 　— Ну же, не надо кричать… Я же слышал и видел, чем ты занимался в душе. Я всего лишь хочу тебе помочь… — гость чувствует, как подросток начинает вырываться. Но куда маленькому Каспбраку против, явно, выше и старше его парня? Эдварда буквально кидают на кровать и, ощутив свободу, он тут же кричит на всю округу: 　 　 　 　— Соня! — первое и последнее, что слетает с его губ. Каспбрака моментально хватают за руки и пристёгивают к изголовью кровати наручниками. Всё тело тут же напрягается и сжимается. Он пытается вновь закричать, как в руке человека в маске оказывается плеть. И кому, как не Эдди знать, насколько больно она бьёт? 　 　 　 　— Не надо... — одними губами не то что шепчет, а просто безмолвно просит, он видит замах руки... И сжимается, но ожидаемой боли не чувствует. Эдвард приоткрывает глаза и видит перед своими глазами тёмно карие. 　 　 　 　— Не думал, что Соня увлекается сладкими мальчишками вроде тебя. — совершенно безразлично проговаривает неизвестный человек. Но всё же, Эдвард успевает подметить несколько деталей. Это цвет глаз и необычные, как у него самого, волосы: такие кудрявые, только чёрные как смоль. 　 　 　 　Увидев на себе испуганный и изучающий взгляд, гость самодовольно усмехается и хватает парня за шею, слегка её сжимая. Глаза подростка моментально увеличиваются, а рот приоткрывается в немом крике. Едва припухшие губы от укусов еле-еле шевелятся, но даже этого хватает чтобы прочесть: «Отпусти». 　 　 　 　— Хочешь, чтобы я тебя отпустил? — видит перед собой слабый кивок и слышит болезненный стон. 　 　 　 　— Тогда будь хорошим мальчиком и не смей кричать. — он видит глаза полные согласия на что угодно, лишь бы дали глоток воздуха. Рука разжимается, оставляя на шее красноватый след. А Эдди судорожно начинает вдыхать воздух и тяжело дышать. Когда же дыхание более-менее приходит в норму, он поднимает свой взгляд на незнакомого ему человека и, с опаской, но спрашивает: 　 　 　 　— Что ты забыл в моей комнате...? — человек в маске вновь усмехается или усмешка вообще не сходит с этого лица? Каспбрак нервно сглатывает слюну, но всё же слышит ответ на свой вопрос. 　 　 　 　— Тебя. Ты же ушёл с сессии. А мне так нравилось наблюдать за тобой каждый раз. Здесь все одинаковые. — он приближается лицом к лицу и смотрит с желанием в испуганные глаза напротив. 　 　 　 　— Но ты не такой… Тебя защищает сама миссис Каспбрак, да ещё и никого не подпускает. Уверен моему сабу досталось от неё сполна. Но в чём секрет? Что в тебе такого особенного? — его руки начинают оглаживать бёдра Эдди, и тот явно пытается хоть как-то отползти дальше, но его моментально притягивают ближе, при этом раня руки железными наручниками. Каспбрак тут же шипит и закусывает губу. 　 　 　 　— Это всё из-за твоей невинности? Она держит тебя на продажу...? — незнакомец заводит руки под махровый халат и оглаживает область паха, от чего Эдди выгибается в спине и вновь пытается хоть как-то сбежать от наглых рук. Ему это неприятно, ему не нравится, что его кто-то трогает. 　 　 　 　— Или может ты… — человек в маске хочет привести ещё один довод, хватая Каспбрака за его член, но тот от такого прикосновения не даёт договорить и выпаливает: 　 　 　 　— Я её сын! Сукин сын, отпусти меня! Немедленно! — он начинает сильно брыкаться и даже пинает незнакомца между ног. И вроде бы как, вот он момент потрясающе сбежать из своей комнаты… Но Каспбрак явно забыл, что прикован к собственной кровати… 　 　 　 　Попытка сбежать и как-то отпихнуть незнакомца не увенчались успехом. Однако кое-что он всё же смог сделать, когда человек вновь попытался его схватить за ногу. Чёткий удар по лицу и маска слетает на пол. Вот и раскрыто лицо того, кто посягнул на тело Каспбрака. 　 　 　 　— Ну теперь я хотя бы знаю твоё лицо. — усмехается Эдвард и смотрит на недовольное лицо прямо перед собой. Теперь и на губах подростка расцвела самодовольная улыбка. Как не крути, но сорвать маску в таком тесном мире как этот, равносильно тому, что твою личность раскроют. Хотя такие личности, как Соня Каспбрак не скрывали имён. 　 　 　 　— То, что ты знаешь моё лицо никак тебя не спасёт. Прислушайся… — незнакомец всё-таки хватает Эдди за ноги и раздвигает их, нависая сверху. Он затихает буквально на пару мгновений и Каспбрак отчётливо слышит довольно громкие стоны, что разносятся с первого этажа. Подросток с ненавистью в глазах смотрит на парня перед ним и видит у того в руках кляп. 　 　 　 　— Даже не вздумай! — вновь вскрикивает и тут же получает довольно ощутимую пощёчину. Эдди вымученно стонет, так как до этого момента на него никто и никогда не поднимал руку. Его щека начинает гореть от удара, но это было не бедой по сравнению с тем, что было в голове незнакомца... Этот парень всё же буквально всовывает в рот Каспбрака кляп со словами: 　 　 　 　— Даже если это и правда, и ты действительно сын Сони… То мне ничего не будет за это, даже если ты знаешь моё лицо. Ты слышал о семье Тозиер? — он проводит рукой по телу парня и раздвигает на нём завязанный халат. И когда видит ошарашенный взгляд Эдди, договаривает то, что начал. 　 　 　 　— Так вот, я их сын. Ричард или Рич, если угодно. — он усмехается в лицо Каспбрака, так как понимал, что этот парень всё прекрасно понял. Семья Тозиер буквально стоит на том же уровне в мире бдсм-иерархии, как и Каспбрак. А самое главное — эти две семьи, являются неприкосновенными для других и для друг друга тоже. Но что же делать, если двое единственных сыновей этих влиятельных семей оказались в одной постели? 　 　 　 　— Повеселимся, малыш? — с лица Ричарда не сходит самодовольная улыбка, а в его руках появляется плеть. Это была одна из самых безболезненных, сделанная из кожи и разделённая на своеобразный «хвост» игрушка. Открыв тело Каспбрака по больше, он провёл кончиками плети по груди переходя на живот, наблюдая за реакцией и откликом. Эдди от новых ощущений стал слегка тяжело дышать, так как осознавал, что с ним могут сделать в таком положении. И… 　 　 　 　На всю комнату раздаётся свист, что разрезал воздух, а комната наполняется протяжным и вымученным стоном. Это был первый удар Ричи по груди Эдди, который определённо ему не понравился. Каспбрак пытается что-то сказать, но из-за кляпа во рту получается непонятное мычание. Тозиер даже не обращает на это внимание и повторяет удар плетью по груди парня, заставляя того вскрикнуть и выгнуться. И в этот раз он не дал лёгкой передышки подростку, а моментально продолжил, но уже серию ударов. 　 　 　 　От каждого нового удара плетью по груди, Каспбрак будто задыхался. Его пронзала сильная и горячая боль, что обжигала, казалось, не только грудь, но и всё внутри. Тело выгибалось из стороны в сторону. Он пытался сбежать от ударов, но чем больше он этого делал, тем больнее становились удары. На глазах проступили слёзы, пока он не почувствовал прохладу на своей уже красной, от ударов, груди. Эдвард постарался приоткрыть глаза и увидел то, как Ричард оглаживает его грудь, смотря прямо в глаза. 　 　 　 　— Скажи же потрясающее чувство? — проговаривает Тозиер и видит, как Каспбрак отчаянно мотает головой и что-то мычит. 　 　 　 　— Ой, да что ты? Я изменю твоё мнение… — чуть отстранившись Ричард берёт зажимы для сосков и прицепляет их к Эдварду. Каждый зажим отдавался полустонами и полукриками на всю комнату. Даже пресловутый кляп не спасал. Ещё одно движение и Тозиер переворачивает Эдди на живот. Он, с силой, приподнимает его, подкладывая под область паха подушку. Руки в наручниках неимоверно болели, а теперь, когда их ещё и перекрестнули, стало совершенно неудобно. Тозиер замечает, как на коленях Каспбрак пытается уменьшить боль в руках. 　 　 　 　— Пока не признаешь, что тебе это нравится, даже не жди, что почувствуешь хоть на секунду удобство. — и вновь притягивает парня к себе и поднимает его халат наверх. Теперь перед ним была открыта и спина, и просто обворожительная, на его взгляд, упругая задница Эдварда. Он проводит руками вдоль спины Каспбрака и сильно сжимает пальцы на ягодицах, тут же ударяя по ним и выбивая новый болезненный стон. 　 　 　 　Эдди дёргает руками и сжимает ладони в кулаки. Ему делают больно и это совершенно ему не нравится. Нет. Это не приятно, как талдычит ему Тозиер. Но объективно он понимает, что скорее всего, такими темпами из него, буквально, «выбьют» признание, и ничем хорошим это всё не кончится… 　 　 　 　— Всё ещё не нравится, малыш? — вновь звуки шлепков по комнате, только на этот раз это не руки Ричарда, а специальная доска, которой он ударяет то по одной ягодице Эдварда, то по другой. И каждый его удар сильнее предыдущего, отчего и стоны Каспбрака всё громче, а также и его сопротивление. Он болтает ногами, кричит так, как только может, и держится крепко за цепи наручников облегчая свою боль. Но в один момент шлепки прекращаются, а Эдди хватают за волосы и, с силой, разворачивают лицом. Ричи смотрит на его мокрые глаза и ведёт взглядом ниже, по шее, к ключицам и далее к соскам. Заприметив, что те стали красноватыми, он берёт цепь, которая соединяла зажимы, и тянет её нарочито медленно на себя. 　 　 　 　Каспбрак вновь кричит от боли и пытается поддаваться в сторону рук Тозиера. Боль расходилась по соскам и буквально мучила неприкосновенное тело подростка. Когда же Ричард начинает тянуть ещё сильнее оба зажима соскальзывают с сосков с характерным щелчком. Эдди издаёт громкий стон и опадает на простыни. Но его вновь тянут за волосы заставляя посмотреть в глаза. 　 　 　 　— Ох, твои стоны ласкают мой слух. Ты настолько невинен, что это просто потрясает. Но мы только начали… — он приближается к лицу Эдварда и проводит своим языком по губам подростка, Ричард видит неподдельный шок со стороны парня и это неимоверно льстит ему. Он кусает губы сильно, прокусывая их и слизывая выступающую кровь. Укус вновь отражается на глазах Каспбрака, снова слёзы, снова он не хочет их даже открывать. Он никогда и подумать не мог, что с ним случится хоть что-то похожее на то, что происходило раньше на его глазах. 　 　 　 　Вновь подростка укладывают головой вниз и снова удар по упругой заднице. Казалось бы, пора уже привыкнуть к ударам, но нет, для Эдди всё это настолько ново и неимоверно больно, что буквально от каждого нового удара он вскрикивает, как в первый. Но вот, он почувствовал, как кровать явно полегчала. Каспбрак тут же взобрался по выше и оглянулся на Тозиера. У того в руке была самая настоящая плеть для лошадей. Нет, не та плеть, что была просто крепко связана из кожи в виде замысловатой косы... Эта была с тем самым грузом на конце в виде железного шарика. 　 　 　 　— Ну что малыш, перейдём к интересному? — улыбка на губах безумная, Ричарду определённо нравится наблюдать за мучениями Эдварда. Его заплаканные красные глаза, стекающая вперемешку со слюной кровь с губ, красные запястья от наручников, покрасневшая грудь и задница от ударов… Всё это будоражило разум Тозиера и говорило лишь одно: «Сделай ему ещё больнее. Заставь его стонать и кричать ещё больше». И Ричард готов это сделать прямо сейчас. 　 　 　 　Он замахивается плетью и специально ударяет ей рядом с ногами Каспбрака. Он запугивает подростка и тот ещё быстрее кучкуется по ближе к изголовью кровати. Эдвард пытается закрыться, но вот новый замах, и он прилетает ровно по ступне. Парень моментально дёргается и чуть ли не отпрыгивает в сторону с криком боли. Новый замах и подросток напрягается всем телом. На этот раз удар приходится на ягодицы. Он тут же прогибается в спине и скулит. Эти удары были слишком сильные и просто невыносимые. Наверняка, на слегка смуглом теле Каспбрака уже завтра утром будут красоваться яркие синяки. 　 　 　 　Но Тозиер даже и не думает останавливаться, он продолжает замахиваться плетью и ударять Эдварда всё по новым и новым местам. Он буквально вытаскивал из него по крупицам стоны боли и крики о пощаде. Да, через кляп было не понятно, но Каспбрак уже во всю кричал: 　 　 　 　— Хватит! Прекрати! Мне больно! — но в какой-то момент он просто затих… Последний удар пришёлся по его ребру, и он, скрутившись калачиком, упал на кровать. Ричард замахнулся снова и нанёс удар по другой стороне, что была открыта. Но никакой реакции не последовало. Недовольно хмыкнув, он скрутил плеть на своей руке и подошёл к кровати. На его лице было недовольное выражение лица, ведь он всё ещё был не удовлетворен. Этот подросток до сих пор не сказал ему, что просто обожает боль. 　 　 　 　— Ну раз так… Значит приведём тебя в чувства. — он берёт верёвку для связывания и довольно быстро ноги Эдди превратились в произведение искусства. Ричард итак уже успел заметить, что ноги у него аккуратные, гладкие и слегка пухлые, будто как у девушки. Это привлекало. Эти ноги хотелось трогать, а бёдра с силой сжимать. Что он собственно и делал, пока укладывал парня так, как было ему нужно. 　 　 　 　— Отличный вид… — с придыханием говорит он и расстёгивает ширинку на своих брюках. Возбуждение уже было невозможно скрывать, ведь оголённый смуглый подросток, что лежал перед ним, пробуждал в нём страсть в разы сильнее, нежели какие-то сабмиссивы. Он смотрит на открывающийся перед ним вид и облизывает губы. В голову приходит просто прекрасная идея, как пробудить Каспбрака от бессознательного состояния. Тозиер смотрит на свою плеть и на розовую дырочку ануса, усмехнувшись он подставляет ручку плети и надавливает… Его безжалостности к Эдди просто не было предела, ведь он входил без смазки, на сухую, буквально разрывая парня изнутри. 　 　 　 　Круг основания плётки с большим усилием, но всё же оказывается внутри Каспбрака, который тут же открывает глаза и шипит от боли. Он начинает елозить на месте и не понимает, что с ним происходит. Внутри больно, непонятно, горячо и неимоверно дискомфортно. Он стонет и вновь пытается просить о пощаде, но с кляпом во рту ничего не получается. 　 　 　 　— Мне убрать кляп? Хочешь мне что-то сказать? — Эдвард кивает и кляп вынимают из его рта, но не дают чего-либо сказать, а целуют в прокусанные губы. Тозиер не целуется нежно, он целует властно, сильно и грубо. Он не ласкает язык подростка, а покусывает его и посасывает. Своим языком и губами он как будто совершает ещё один акт насилия над Эдди. Вот только… Видимо такое насилие пришлось по вкусу Каспбраку. 　 　 　 　Это был его первый поцелуй, который вот так бесцеремонно, грубо и неотёсанно украли, а точнее просто вырвали. Но, Эдвард, как будто, и не был против этого. Хоть поцелуй был неимоверно властным, но он был настолько же и приятным. От наглого языка и пухловатых губ было неимоверно приятно, особенно по сравнению со всей той болью, что ему уже пришлось пережить. Каспбрак стонет в губы Тозиера и тот целует ещё сильнее и ещё более развязано, пока резко не отстраняется и не смотрит на слегка затуманенные глаза подростка. 　 　 　 　— Так что ты мне хотел сказать? Тебе приятно? — он усмехается и понимает, что в таком состоянии, да ещё и с плетью в заднице этот парень точно скажет то, что ему нужно. 　 　 　 　— Да… Это приятно… — он еле шепчет и до конца не осознаёт того, что сейчас сказал. Пока не видит перед собой просто до ужаса безумную улыбку… 　 　 　 　— Ну вот видишь, это было не сложно! — погромче говорит Ричард и вводит плеть ещё глубже, срывая такой крик с губ Эдди, что никому такого ещё даже не слышалось. Это был и стон, и крик одновременно, который и умолял, и как будто где-то на тонких-тонких нотках просил ещё. 　 　 　 　— Вытащи это из меня вытащи! Прошу! Не надо! Мне больно! — он хнычет и на его глазах вновь появляются слёзы. И Тозиеру неимоверно хотелось поместить в эту узкую дырочку всю рукоятку плети, но он понимал… Он просто порвёт подростка, а это и летальным исходом грозить могло. Этого Ричарду больше всего не хотелось. Он бы хотел лицезреть это тело и личико ещё не раз и желательно с его отметинами… 　 　 　 　— Ты же понимаешь, что я не вытащу её просто так? — он смотрит на заплаканное лицо Каспбрака и чуть давит на рукоять пытаясь ввести её ещё глубже. Как тут же слышит болезненный стон и слова: 　 　 　 　— Прошу… Убери это из меня… Сделай… — Эдди не хочет произносить то, что явно от него всем своим видом и действиями просит Тозиер. Но, смотря в полные желания и безумия глаза напротив, он знал, что ему придётся играть по правилам Ричарда. 　 　 　 　— Сделай… Мне приятно по-другому… — он поджимает итак уже хорошо истерзанные губы и смотрит умоляющим взглядом. 　 　 　 　Ричард был вне себя от удовольствия, то что сказал Эдвард определённо ему понравилось. Именно поэтому он вытащил из него плеть и откинул её в сторону. Парень огладил ноги Каспбрака и посмотрев на игрушки потянулся к смазке. Но услышав облегчённый вздох, тут же перенёс свою руку на повязку для глаз. Эдди прекрасно знал, что из-под этих масок совершенно ничего не видно и все чувства обостряются… Сказать, что ему стало страшно ещё сильнее — не сказать ничего. 　 　 　 　— Так будет намного интереснее. — проговаривает Тозиер и надевает на Каспбрака маску, оставляя его в кромешной темноте. И пока тот лежал в недоумении и элементарно боялся пошевелиться, Ричард взял из подготовленных материалов алую свечу, которую поджог при помощи зажигалки. Но, чтобы заглушить тот самый звук её включения, он вновь несколько раз ударил Эдди плетью, с многочисленными кожаными концами, по груди, выбивая из него стон. 　 　 　 　Наконец-таки, свеча подожжена, и как бы Ричард не старался, но Каспбрак всё равно почувствовал тот самый сладковатый запах плавленого воска. 　 　 　 　— Нет… Это же не может быть свеча… — говорит он еле-еле и облизывает пересохшие губы. Тело парня моментально напрягается, и он готовится терпеть жар… Но к такому никогда не будешь готовым. 　 　 　 　Тозиер наклоняет свечу на бок и выливает раскалённый воск на итак чувствительные и болезненные соски Каспбрака. Подросток моментально выгибается в спине и вскрикивает вперемешку со стоном. Воск практически сразу начинает твердеть, но температура тела под ним никак не опускается… И когда Ричард вновь наклоняет свечу на бок, поливая соски снова… Эдвард вскрикивает и сжимает ладони в кулаки. 　 　 　 　— Это слишком горячо… Больно… — хнычет он и совершенно не ожидает того, когда же и что с ним ещё сделает Тозиер… Надо было слышать тот истошный крик и стон, который моментально заполняет комнату, когда Ричард вновь наклоняет свечу и поливает уже напряжённый и сочащийся смазкой член Каспбрака. 　 　 　 　— Тебе же это нравится. Если бы не нравилось, он бы и не встал даже. — усмехается Тозиер и берёт в свою руку стек. Это была своего рода гибкая палка, у которой на конце есть кожаная широкая, но не особо большая поверхность, которая предназначена для такого привычного действия… Лёгкий взмах руки, и эта поверхность ударяется с характерным шлепком по соскам Эдди, что были в воске. Подросток вновь стонет и кусает губы. Ему всё ещё больно, но теперь… Когда удары уже не настолько жестокие, эта боль начинает путаться с чем-то ещё... А полная тьма перед глазами и полнейшая неизвестность и вовсе заставляет немного дрожать… Вот только от страха или предвкушения? 　 　 　 　При помощи стека Тозиер сбивает застывший воск с сосков Эдди и проводит этой игрушкой вдоль его тела, переходя на пах. Каспбрак прекрасно понимал, на какое ещё место придутся удары Ричарда, и он вновь начал всячески стараться хоть как-то сжаться и сгруппироваться. Но буквально один лёгкий шлепок по бедру и тот замирает, так как ожидает того самого удара по собственному члену. Но вместо этого, Ричард берёт в руку возбуждённый член подростка и надрачивающими движениями, убирает воск. Комната моментально наполняется довольно громкими стонами, которые не хочется, чтобы прекращались. 　 　 　 　— Вот видишь, малыш. Боль очень приятна. — он чуть сжимает член Каспбрака в руке и надавливает большим пальцем на головку, размазывая смазку. Свечу во второй руке он, наконец, тушит, а всё то, что за это время успело оплавится Ричард безжалостно выливает на связанные ноги Эдварда. И вновь на место стонов пришли крики боли… 　 　 　 　— За что… — шепчет через силу Эдди и даже через маску видны слёзы, что вытекают из глаз. 　 　 　 　— Тебе было скучно, я просто развлекаю и не более. Мы же, всё-таки, на сессии в доме Каспбрак. — он ухмыляется и хватает парня за подбородок, поднимая его. И кто бы угодно подумал, что сейчас его поцелуют, но это не в характере Тозиера. Он впивается в шею парня своими губами и ставит на ней несколько ярко-алых засосов. Ричард кусает оголённые плечи Эдди и слышит приглушённые стоны. Эти звуки уже были совершенно не похожи на те, что были до этого… Определённо, Эдварду нравились такие поцелуи… 　 　 　 　Тозиер продолжал покрывать смуглое тело красноватыми пятнами от засосов, а также не переставал кусать особенно нежные и чувствительные участки. Следы от зубов оказались на плечах, ключицах, рядом с сосками, на боках и даже с внутренней стороны бедра, где было свободное место от верёвок. От каждого укуса Каспбрак извивался под парнем и сладко стонал. Он и представить не мог что довольно сильные укусы и засосы могли приносить такое сильное наслаждение. Не подрочи он себе под душем, наверняка бы уже кончил, лишь от таких сильных ласк… 　 　 　 　Губы Эдди были слегка приоткрыты, а грудь вздымалась так, будто ему не хватало воздуха. Лицо было с ярким румянцем, который определённо не хотел сходить. Смотря на этот вид, Ричард примерно знал, какие же затуманенные глаза скрываются под маской, и как многого они хотят. Тозиер проводит рукой вдоль тела Каспбрака, пробираясь всё выше... От паха к животу, от живота к груди, от груди к шее, от шеи к губам… Он поглаживает кончиками пальцев истерзанные губы Эдварда, и, когда видит, как тот поддаётся ласке, моментально запихивает пальцы тому в рот. Внутри горячо, влажно и приятно. Было бы прекрасно побывать в этом рту не только пальцами, но и собственным членом. Но пока… 　 　 　 　Парень буквально насиловал рот подростка. Он обхватывал его язык двумя пальцами и ласкал, надавливал на него и просовывал пальцы особо глубоко. Даже пальцами он особо не ласкал, а причинял странную тупую боль, вперемешку с чем-то приятным, что отзывалось у Эдварда внизу… Его член набухал и, понемногу, истекал смазкой. Всё это никак не укрылось от Тозиера. Парень вынул пальцы изо рта Каспбрака и подставил сразу два к его анусу. Надавив подушечками пальцев, он заметил, как довольно сильно напрягся подросток. 　 　 　 　— Хэй, расслабься, иначе тебе же больнее будет. Мне то это понравится, но вот твоей заднице нет. — свободной рукой он шлёпает по ягодице сбоку и слышит протяжный стон. Эдди тяжело дышит, он явно не может расслабиться от всего этого, а только ещё сильнее напрягается. А ещё больше пугает неизвестность. И не зря… 　 　 　 　Тозиеру пришло в голову ещё больше поиздеваться над Каспбраком, посмотрев на подготовленный им набор на кровати, он даже на секунду не останавливается, чтобы не надавливать на анус подростка. В это же время он берёт уретральный плуг с кольцом на головку члена. Первым делом он вводит один палец внутрь Эдварда и слышит, как тот стонет, потому что Ричард не церемонился и вошёл сразу всей длинной. Было видно, как подросток пытается улизнуть, но у Тозиера были свои планы на этот счёт. Ухватив второй рукой член парня он, в одно движение, надел сдерживающее кольцо и вновь услышал стон. 　 　 　 　— Что это...? — хнычет Эдди и кусает свои губы, но ему не дают продолжить свои мысли и вводят второй палец. Не давая привыкнуть, Ричард начинает двигать пальцами, и не только поступательными движениями вперёд-назад, но и на манер ножниц растягивая стенки. От каждого нового движения уши Тозиера ласкали вскрики вперемешку со стонами. Но ему было мало. Свободной рукой, он подставил стальной стержень плуга к уретре на члене Каспбрака. Почувствовав прохладу, Эдвард моментально стал ещё больше дёргаться: 　 　 　 　— Нет! Я знаю, что это! Прошу убери это от меня! — но кто же его будет слушать? Ричард вытащил свои пальцы из узкого колечка мышц и взял в свою руку смазку. Второй же рукой он не стал держать стержень и просто оставил его висеть вдоль члена Эдди. Взяв ещё и вибратор, он налил на него смазку и распределил по всей длине. Мгновение, и головка вибратора уже находится прямо у ануса Каспбрака. 　 　 　 　— Я чувствую… Оно же большое… Оно не войдёт… — хнычет и причитает Эдвард, но Ричарда всё это совершенно не волнует. Парень, не раздумывая особо, сильно надавливает вибратором на вход подростка и входит головкой. Эдди прогибается в спине и вскрикивает. Он повторяет лишь одно и тоже «мне больно, больно», но именно такой реакции и хотел получить Тозиер. Он самодовольно усмехается и проговаривает: 　 　 　 　— Ну что же ты так… Это всего лишь головка. — он давит ещё сильнее и вводит вибратор до середины, слушая упоительные крики и стоны, наполненные болью. И только теперь, не прекращая эти чудесные звуки, он включает вибратор сразу же на полную мощность и стоны усиливаются. Это был тот самый идеальный момент, чтобы ввести в уретру парня стержень. Одно лёгкое и ловкое движение и теперь Каспбрак не сможет кончить, пока Тозиер ему этого не позволит. 　 　 　 　— Ах… Р-р-ричард… — кое-как зовёт парня по имени, чтобы тот, хоть как-то, обратил на него внимание. Но Тозиер не был бы собой, чтобы не доставлять ещё боли и дискомфорта, даже в такой ситуации. Он вновь берёт зажимы и прикрепляя один за другим, сжимая и так чувствительные соски, спрашивая: 　 　 　 　— Что такое, малыш? Ты что-то хочешь? — но Эдди не может ответить, боль от зажимов как будто сковала возможность говорить, а вибратор работающий на полную мощность и вовсе выбивал весь кислород из лёгких. Но, и тут ему устроили ещё большее испытание. Ричард обхватывает вибратор и начинает им двигать, насилуя итак уже настрадавшегося Каспбрака. 　 　 　 　— Чего же ты молчишь? Только стонешь и вскрикиваешь. Это всё, что ты мне хотел сказать? — Тозиер издевается и делает это осознанно. Он двигает вибратором внутри и тянет за цепочку зажимы на сосках. Каждое новое движение возвращается громким стоном Эдварда. 　 　 　 　— П-п-прекрати… Ах… Риии…чард… Мхм… Хваа..тит… — он стонет и не может толком говорить. Руки его настолько истерзаны, что на его запястья уже больно смотреть. Следы от наручников явно останутся на продолжительное время. Внизу больно, чувство заполненности не приятное, от него хочется сбежать… 　 　 　 　Как бы Эдварду хотелось, чтобы он просто сейчас отключился и больше никогда не проснулся. Вокруг темно, страшно, больно, а этот самодовольный шёпот и руки, что вечно всячески сжимают кожу на бёдрах и шлёпают… От всего этого хочется избавиться и как можно скорее. 　 　 　 　— Я прекращу, если попросишь о чём-нибудь более интересном… — Тозиер начинает не только вставлять резко и с силой вибратор в Каспбрака, но и ещё плюсом начинает ему надрачивать. Тело подростка моментально напрягается, он весь содрогается от всех этих ощущений. Столь грубое обращение, боль, которая граничит с чувством некой эйфории… Доводит Эдварда до самого пика. Он хочет кончить, но элементарно не может. Головка члена пережата, а стержень, что находится в уретре, ещё выстраивает дополнительную преграду. 　 　 　 　— Прошу… Дай м-м-не кооон…мхм…чить… Я… Ах… Я не… Не могу б-больше.. — Эдвард еле проговаривает и звенит цепью от наручников, так как всё его тело напряжено, как струна, и содрогается в порывах поскорее кончить от всего этого. Слёзы даже маску сделали мокрой, язычок парня просто выставлен наружу, так как он не может даже нормально сделать вздох. Подросток чуть ли не захлёбывается в собственной вязкой слюне, и что самое страшное… Он просто начинает терять рассудок от всего происходящего. 　 　 　 　Руки Тозиера кажется гуляют по всему его телу. Он то шлёпает Каспбрака по ягодицам, то активно двигает вибратором, то тянет подростка за зажимы, то целует того в губы, насилуя языком, то слегка придушивает руками, то кусает бёдра… Казалось, он был везде… И в какой-то момент все вскрики от боли начали перетекать в стоны удовольствия. В этот же момент Ричард снимает маску с Эдварда и смотрит тому в совершенно пустые и мутные глаза. Подросток, наконец, сломался. 　 　 　 　— Вот и отлично, малыш. — шепчет он тому на ухо и проводит языком вдоль раковины вводя кончик внутрь. Он слышит протяжный стон и наблюдает интересную картину. Тозиер чувствует, что Каспбрак начинает сам насаживаться на вибратор, а его мольбы о том, чтобы всё прекратилось сменилось на очень пошлое: 　 　 　 　— Прошу… Ещё… — на его глазах всё ещё временами выступают слёзы, но это уже не от боли, а от того, насколько ему было хорошо. Подросток просто потерял себя и поддавался лишь оставшемуся инстинкту получения удовольствия. 　 　 　 　Ричард был вне себя от радости, что наконец его малыш поддался боли и тому, как же она прекрасна. Он понимал, что Каспбрак никуда от него не денется. Парень расстегнул наручники и тут же прижал руки подростка к белым простыням, окрашивая их в алый, от выступающей крови. 　 　 　 　— Сделаешь мне приятно, малыш? — он смотрит в глаза напротив и сжимает запястья парня ещё сильнее, доставляя неимоверную боль, от которой тот только стонет и ещё больше прогибается в спине. Каспбрак даже нашёл оптимальную позу, чтобы вибратор из него не выскальзывал и на него было удобнее насаживаться. 　 　 　 　— Да… Я сделаю… — шепчет, и его тут же усаживает так, как это позволяют его связанные ноги. Встав на колени и опершись одной рукой о кровать, Каспбрак потянулся свободной к ширинке брюк Тозиера. Он чуть приспустил с того брюки вместе с нижним бельём и вынул возбуждённый член Ричарда. 　 　 　 　— Ох… — он пару мгновений рассматривает не малого размера возбуждение парня и оглаживает его своей рукой. После чего, он поддаётся вперёд, но из-за связанных ног почти что падает. Тозиер моментально подхватывает того за плечи и усаживает так, что ноги парня были раздвинуты и он не сидел на коленях. 　 　 　 　— Так ведь удобнее, сладкий? И вибратор отлично в тебя входит. — Эдвард лишь кивает и постанывает от нового угла погружения вибратора, а также от того, как стала ещё более сильно ощущаться пульсация его собственного члена о стержень. Ричард, замечая лёгкое замешательство на лице подростка, притягивает его за волосы к своему члену и направляет тому в рот. Каспбрак неуверенно, но вбирает возбуждение в себя. Он облизывает и посасывает головку, слизывает смазку и катает её солоноватый привкус на своём языке. Парень двигает головой вперёд, слегка втягивает щёки и начинает поступательные движения. 　 　 　 　— Ох, малыш, ты точно этого раньше не делал? — с восторгом в голосе проговаривает Ричард и поглаживая парня по голове слегка задаёт ему ритм. Эдвард старается с каждым разом вобрать в себя как можно больше и глубже, но в какой-то момент его просто грубо хватают за голову и начинают насаживать. С непривычки Каспбрак начал буквально задыхаться и захлёбываться, но никто ему не давал ни секунды чтобы передохнуть. Глаза его от удовольствия, буквально, закатывались, и он просто старался держаться за ноги Тозиера, чтобы не упасть. Проходит ещё пару мгновений, и Ричард делает особо грубые и глубокие толчки, кончая прямо в рот Эдди. 　 　 　 　Горячая, вязкая и горьковатая жидкость обволакивает всё горло, язык и весь рот. От этой вязкости, в горле начинает першить и хочется попить воды, но Каспбраку никто не разрешит. Тозиер выходит из его рта и хватает подростка за подбородок моментально говоря: 　 　 　 　— Даже не вздумай выплюнуть. Покажи мне и не смей проронить и капли… — Эдвард неуверенно приоткрывает рот и делая из своего языка подобие чашечки, показывает сперму на нём. 　 　 　 　— Умничка. А теперь проглоти, и покажи, что действительно это сделал. — Каспбрак через силу, но, всё-таки, проглатывает всё содержимое и, приоткрывая рот, вновь показывает уже пустой язык. 　 　 　 　— Хороший мальчик. — хвалит его Тозиер и гладит рукой по щеке, после чего вновь подставляет свой член к его лицу. 　 　 　 　— А теперь помой меня. — Эдвард осторожно обхватывает руками обмякший член Ричарда и начинает его вылизывать. Сначала головку, потом аккуратно, кончиком языка уретру, выдавливая остатки спермы и проглатывая её. Всё это происходит под довольные стоны Тозиера. Но ему, определённо, стало скучно, что Каспбрак теперь не стонет громко, а лишь слабо постанывает от вибрации внутри себя... 　 　 　 　Отодвинув подростка от себя, Ричард уже был вновь со стоящим членом. Он присел на кровати и подозвал Эдварда к себе шлепком по собственной ноге. 　 　 　 　— Иди сюда, малыш. — когда же тот оказался между ног, Тозиер вновь ухватил его за волосы, и заставил дальше вычищать собственный член. Вот только теперь, у него был доступ к вибратору, который он тут же энергично начал двигать внутри Каспбрака. Стоны вновь наполнили комнату, а сам Эдвард начал двигать головой в унисон движениям Ричарда. Пока в один прекрасный момент он не поднял на него свой взгляд. 　 　 　 　— Хватит… Хватит вибратора… — он полизывает кончиком языка головку члена Ричарда и постанывает от того, как парень двигает вибратором внутри него. 　 　 　 　— Я не буду с тобой нежен. — проговаривает он с ухмылкой на лице и смотрит на реакцию Каспбрака. Но тот с неким усердием приподнимается и обвивает своими руками шею парня прошептав тому прямо в губы: 　 　 　 　— А разве я просил быть нежным...? — одной фразы хватило, чтобы у Тозиера совсем отшибло любые возможные тормоза. Он яростно впивается в эти искусанные и алые губы, получая в ответ протяжный и довольный стон. В одно движение Ричард укладывает Эдварда на кровать и нависает над ним, вытаскивая из него, специально не выключенный, вибратор. 　 　 　 　— Ах…! — подросток вскрикивает, вперемешку со стоном, и кусает свои губы. Он раздвигает ноги и смотрит умоляюще. 　 　 　 　— Прошу… Войди в меня… Там так непривычно пусто… — он шепчет и постанывает, так как колечко мышц слегка сжимается и это просто непередаваемые ощущения. Тозиер, глядя на такого Каспбрака, только усмехается и приподнимает его за ягодицы. Он смотрит на алую дырочку и пальцем начинает её массировать и раздвигать в сторону. 　 　 　 　— Мхм...! Не надо! Не мучай… Прошу... Просто войди в меня… Не смотри туда… — Эдвард плотно закрывает глаза, а руками старается прикрыть себя. Но, моментально, по его рукам прилетает кожаной плёткой с несколькими кончиками. Он скулит и стонет от таких действий со стороны Ричарда. 　 　 　 　— Ричард… Прошу… Ричи… — услышав своё имя, да ещё и в уменьшительно-ласкательной форме, парень усмехается и взяв смазку в руку, наливает немного на колечко мышц Эдди, а также и на свой член. Он распределяет жидкость по длине и подставляет головку к анусу подростка. 　 　 　 　В этот момент Каспбрак уже сгорал от желания. Ему просто хотелось, чтобы Тозиер больше не тянул и просто вошёл в него. Однако, он видел это хитрое выражения лица и обвил шею Ричарда своими руками. 　 　 　 　— Прошу... Не мучай… Войди… — он сам прижимается своим анусом к члену парня и постанывает от нетерпения. И этого было предостаточно, чтобы Ричард моментально вошёл в парня... 　 　 　 　Вновь комната заполнилась вскриком и стоном. 　 　 　 　— Ах...! Какой... Большой… Мхм… — и на самом деле Каспбраку надо было бы несколько секунд, а то и минут, чтобы привыкнуть к довольно крупному члену внутри себя. Но Тозиер хотел ещё больше стонов и криков… Войдя в подростка до самого основания, он поцеловал его в губы и тут же начал движения. Это были плавные, медленные, но всё равно, ощутимо, крепкие толчки. Каждый из которых выбивал протяжный стон или вскрик прямо в его собственные губы. 　 　 　 　Эдвард прижимался к Ричарду так, как только это было возможно. Он стонал ему на ухо и даже умудрился пару раз укусить того в плечо, за что, моментально, поплатился тем, что Тозиер с силой потянул цепь на зажимах. 　 　 　 　— Боольно… Ах… — Ричард начинает двигаться быстрее при этом всё также держа в натяжении цепь от зажимов. Его движения с каждым толчком становятся всё быстрее и резче. От этого Эдвард никак не может привыкнуть к ритму и стонет просто не переставая, срывая свой голос. 　 　 　 　Каспбрак обхватывает плечи Тозиера и стягивает с него уже давно расстёгнутую рубашку. Короткими и аккуратными ногтями он царапает его спину от переизбытка приятных ощущений и выгибается ещё сильнее, когда чувствует, как от этого Ричард, как будто бы, звереет и начинает двигаться ещё грубее и ещё более резче. 　 　 　 　Вскоре, эти стоны стали более сдержанными и привычными. Отчего Ричард тут же выходит из Каспбрака и переворачивает того на живот. Он ставит подростка раком и утыкает его головой в простыни. Вновь войдя уже под новым углом, он слышит вскрик и гортанный стон. Перед ним открылся новый и очень интересный вид. Теперь у него был свободный доступ, как к соскам, так и к просто потрясающей заднице Эдварда. 　 　 　 　Парень хватает руку подростка и заламывает её на спине, что тоже изменяет угол проникновения. Он задевает своим членом определённое колечко мышц и Эдди просто выгибается подобно змее под ним и стонет очень громко со словами: 　 　 　 　— Ещё... Прошу сделай так ещё раз! — и Ричард делает, ведь эти стоны говорили о истинном блаженстве. Он вновь вбивается в парня, ускоряя темп, и делая движения резкими, расхлябанными и неимоверно жёсткими. Эдвард извивается под ним и стонет. Он постоянно приговаривает и просит, что неимоверно льстит. 　 　 　 　— Ахх! Ещё... Глубже...! — на его глазах выступают слёзы, а разум уже давно покинул эти стены. Ему до безумия хорошо и теперь он не хочет, чтобы это останавливалось. Оргазм накатывает на него уже с ощутимой мощью, и он чувствует, как и член Тозиера слегка набухает в нём. К тому же это чувствуется по тому, как Ричард сжимает его ягодицы с силой и до синяков. Он заполняет комнату шлепками тело о тело, и к этому добавляются ещё и сильные шлепки рук по заднице Каспбрака. Он бьёт с силой, до красна и слушая вскрики, которые уже просто пропитали его уши и кожу. Хотелось ещё сильнее… И Тозиер входил ещё глубже, ещё резче, на, просто неимоверной, скорости. Он чувствовал, как уже скоро кончит и слышал от своего малыша слова вперемешку со стонами: 　 　 　 　— Прошу… Я не могу больше… Я так хочу… Ах… Мхм… Прошу..! Дай мне коон..чить… Ах..! — Ричард отпускает руку Эдварда и спускается своей тому на член. Он вытаскивает стальной стержень и снимает сжимавшее головку кольцо. Однако он моментально обхватывает по сильнее член Каспбрака, не давая тому кончить. 　 　 　 　— Ты кончишь только тогда, когда я тебе позволю. — он нажимает большим пальцем на головку Эдди и начинает её ласкать. От всего этого, подростка начинает в буквальном смысле трясти, и содрогать. Его тело неимоверно хотело разрядки. Оно уже просто не выдерживало переизбытка приятных ощущений. Эти точечные и резкий толчки огромным членом внутри него, зажатые чувствительные соски и вечные шлепки по его заднице... Ричард доводил его до полного беспамятства… 　 　 　 　Тело и разум сходили с ума, отчего Каспбрак неосознанно стал сжимать член Тозиера внутри себя. От такой узости, помимо стонов со стороны Ричарда, появился ещё и гортанный рык. Внутри было горячо, узко и неимоверно приятно… Член буквально наливался, оргазм подходил всё ближе и ближе. И в один момент, его движения стали ещё более резкими, несдержанными и, до безумия, быстрыми. Он вошёл особо глубоко и выпустил член Эдварда из своей руки. В это же мгновение Ричард поднялся рукой к цепи на сосках и потянув её вниз, пригвоздил Эдди к кровати. Да ещё и сорвал с его сосков зажимы. От таких ощущений Каспбрак вскрикнул, вперемешку с очень громким стоном и, даже не прикасаясь к себе, кончил, изливаясь на белоснежные простыни… 　 　 　 　Всё это так же и сказалось на Ричарде, ведь стоило малышу Эдди кончить, как он ещё сильнее сжался. Тозиер делает ещё парочку особо глубоких и резких движений, и кончает внутрь парня. Однако не выходит из него сразу же. Он слушает остаточные стоны, которые исходят из губ Каспбрака. Он измучен, на его теле уже начали проявляться синяки от побоев. А ощущение чего-то липкого и вязкого внутри и вовсе заставляло сходить с ума окончательно. 　 　 　 　— Так горячо и липко… — говорит он, прикрывая глаза и вытягивая руки перед собой. Его тело всё ватное и он прямо как пластилин. Тозиеру приятно наблюдать за всем этим. А особенно ему нравится эти пустые, красные от слёз глаза и довольная улыбка на лице. 　 　 　 　— Тебе нравится это, малыш? — всё-таки вновь спрашивает он и шлёпает подростка по заднице. 　 　 　 　— Ах! — вскрикивает он и переведя взгляд на Ричарда шепчет, еле приоткрывая губы: 　 　 　 　— Да… Очень нравится… — только после этого Тозиер выходит из Каспбрака и усаживается на край кровати. Он застёгивает на себе брюки, возвращает на место рубашку. Зачёсывает мокрые кудри назад и подбирает с пола маску, надевая её обратно на своё лицо. 　 　 　 　За всеми этими сборами Эдвард наблюдал совершенно без сил, отрешённо… Напоследок, Ричард всё же наклонился к нему и, подняв того за волосы, поцеловал ещё раз в губы. 　 　 　 　— Было весело, малыш. — говорит он с усмешкой на губах и выходит из комнаты Каспбрака, возвращаясь к основной сессии на первом этаже, которая уже тоже подходила к концу. А Эдвард даже и не помнил, когда же он окончательно уснул… 　 　 　 　Проснулся Каспбрак лишь тогда, когда услышал какой-то слишком уж громкий вскрик. Он приоткрыл глаза и увидел перед собой обеспокоенную маму. 　 　 　 　— Мама… — еле проговорил он охрипшим голосом и увидел у неё в руках ножницы. Недоумевая, что здесь происходит, он хотел было пошевелиться. Но это сразу же отозвалось ужаснейшей болью по всему телу. Он тут же вскрикнул и весь сморщился. 　 　 　 　— Эдди! Не шевелись! Да какой же зверь с тобой это сделал… — женщина осторожно разрезала верёвки, что сковывали ноги её сына и помогла ему их безболезненно выпрямить. Соня смотрела на лицо своего мальчика и просто не узнавала его. Он был бледнее белых простыней, а что творилось вокруг и вовсе разрывало её материнское сердце. 　 　 　 　Женщина-доминант смотрит на все предметы, что разбросаны на кровати её сына и ужасается. Здесь и плеть, и стек, и уретральный плуг, и смазка, и вибратор, и зажимы, и даже свечи. После, она замечает ещё и железные наручники и, моментально, переводит взгляд на руки своего мальчика. Ужас на её лице был непередаваемый. Запястья подростка были полностью исшарканы в кровь. А ранее белоснежная простынь теперь была частично в крови, а частично в воске… 　 　 　 　— Эдди, попробуешь встать? Я отведу тебя в другую комнату… — она помогает ему, сквозь болезненные стоны, усесться. И тут же замечает, как её сын моментально краснеет и отказывается слезть с кровати. 　 　 　 　— Сынок, если тебе больно, я могу дать тебе халат, и мы позовём охранников они тебя перенесут. 　 　 　 　— Нет! Не зови никого! — внезапно вскрикивает младший Каспбрак и аккуратно опускает избитые ноги на пол. Соня активно помогала ему встать, но стоило сыну подняться с кровати, как он тут же чуть было и не осел на колени. Женщина удержала подростка, но успела заметить, что у того по ногам что-то течёт. Ей хватило буквально одно взгляда, чтобы понять, что игрушками, укусами и засосами всё это не окончилось. 　 　 　 　И всё же женщина не стала обращать на это внимание, так как итак видела состояние своего сына. Она помогла ему перейти в другую комнату и уложила отдыхать. К обеду уже был вызван доктор, который восстанавливал сабмиссивов после сессий. 　 　 　 　— В этот раз Вы перестарались миссис Каспбрак. — но женщина посмотрела с такой злобой и ненавистью, что мужчина тут же замолчал, а Эдвард еле слышно проговорил: 　 　 　 　— Это было изнасилование… И это не делала моя мама… — услышав слова своего пациента доктор тут же приступил к осмотру и прописал необходимое лечение. Когда же мужчина ушёл, Соня присела на край кровати и погладив подростка по голове спросила: 　 　 　 　— Кто это сделал с тобой? Скажи мне как выглядела маска или хоть что-нибудь. Я найду этого ублюдка и.… — но Эдди взял её за руку и погладил большим пальцем по руке, успокаивая. 　 　 　 　— Мам, этот выродок напал на меня со спины, когда я выходил из душа... Он сразу надел на меня маску… И… Не снимал её… Я не смогу сказать кто это был. — на глазах Сони выступили слёзы, ведь она не смогла уберечь своё любимое чадо от такого ужаса. 　 　 　 　— Не плачь, мамочка. Просто теперь, мне самому нужен сабмиссив.