Даня, пожалуйста

у кашина счёсаны руки и синяк в районе скулы. а у лизы разбитое сердце и гематома на левом боку. до последнего надеется, что он не узнает, поэтому старается говорить с ним о всякой чепухе, пока старательно обрабатывает его раны перекисью. он смиренно терпит, ждёт, что она всё-таки признается, но девушка продолжает делать вид, что с ней всё в порядке. данила не выдерживает, рывком снимает с неё толстовку, отбрасывая вещь в конец кухни. из-под тонкой белой футболки виднеется целый космос. кашин ужасается, а злость на её молчание уходит на второй план. она сжимается всем телом, ища в комнате пятый угол, искренне боится его реакции. дане по-настоящему страшно дотронуться до её тела, кажется, что она сломается прямо в его руках. — ты же готова дать показания? — голос вкрадчивый, но напористый, такой, что пробирает до самого нутра. он тот ещё психолог. — нет, — у неё трясутся колени от страха. он чувствует это, раздражается, но не показывает, боясь спугнуть. — ты же понимаешь, что я это так не оставлю? — даня, пожалуйста, — тишина буквально разрезает своим звоном маленькую кухню девчушки. она никогда не называла его по имени. ни разу. даже пьяная. дамский угодник, гость из казани, да как угодно, но только не по имени. из её уст это звучит слишком интимно и сладко, будто у его имени наконец-то появился вкус. впервые за 23 года. — скажи это ещё раз, — парень не может сдержать восторженной улыбки, но по-прежнему остаётся серьёзным. она понимает, о чём он, смущается, мотает головой и утыкается головой ему в грудь. он нежно целует её мягкие волосы, аккуратно обнимает, пытаясь успокоить. — расскажешь мне правду, и он выйдет раньше, чем я захочу. лиза сдаётся.