А мечты то сбываются

Все те наши общие постановки, все улыбки Павла Воли когда мы с ним затрагивали тему гомосексуализма и каждое удивление уже такого родного, близкого и одновременно такого далекого человека, который сидит на противоположной стороне сцены и которого каждый выпуск хочется потрогать всё больше, ссылаясь на то, что это лишь образ. Его улыбка, которая каждую ночь приходит во снах и вспоминая которую, я изливаюсь себе в руку, включаю прохладную воду в кране в нашей общей ванне и смываю свое творение в виде белой субстанции на одной из ладоней. Открывая дверь и проходя в наш с ним, с одной кроватью, номер в отеле, который нам предоставили вместо двух раздельных обычных по ошибке, хотя мне кажется что это Дима постарался над такой ошибкой. Шастун уже минут двадцать спокойно спал на левом боку, на правой стороне огромной и довольно мягкой, но единственной в номере кровати, что меня очень сильно напрягало и радовало одновременно. Его рот был слегка приоткрыт и оттуда свисала ниточка слюны, из-за которой я в очередной раз и ходил в туалет, и я думаю всем понятно с какой целью. Дрочить. Но сейчас, выйдя и застав такую же картину я кажется больше не мог сдерживаться и начал подходить ближе к спящему парню, который и не подозревал о моих намерениях понаблюдать за ним и возможно прикоснуться, совсем легонько. Я протянул руку к его лицу, после чего задумался и еще раз проанализировав свои действия и убедив себя в том, что я ничего страшного сейчас не сделаю и Антон точно не проснется и сразу же ударит меня и уйдет спать в коридор, пальцем подобрал ниточку слюны с его рта и слизал её со своей руки. Это ощущение было таким правильным, что захотелось еще, но нельзя. Было слишком страшно из-за того, что он мог проснуться и всё понять и даже надумать лишнего. Вдруг Шаст пошевелился и перевернулся на спину, свесив одну руку с кровати, а другую положив себе на грудь, успев при этом причмокнуть губами так, будто попробовал на вкус самый вкусный в мире леденец. Я невольно засмотрелся и продолжил свои мечтания о его губах на моих. Он вдруг улыбнулся. Его рука в этот же момент зашевелилась, поднялась, и упала прямиком на мое колено, от чего я вздрогнул и уже хотел вновь убежать в туалет, но сдержался и думал, что смогу насладиться теплом его руки на моей ноге. Улыбка осталась на его лице и действовала на меня как гипноз.  — Долго смотреть еще будешь? — голос, который прорезал тишину в номере и который заставил с ужасом понять, что он всё чувствовал. Он чувствовал когда я брал ниточку слюны с его рта и скорее всего по тихому, но характерному звуку понял, что я сделал с этой самой слюной. Мое сердце начало биться слишком сильно и я как будто слышал это биение. Стараясь подобрать слова, которые объяснили бы эту ситуацию давнему другу, я и не заметил как слегка наклонился в его сторону и только когда я придумал довольно-таки правдоподобное (нет) оправдание, я вернулся обратно в реальность и готов поклясться, я слышал не только его дыхание, но и биение его сердца которое как будто билось с моим в унисон. Но ведь так не должно быть, верно? Это скорее всего просто сон, просто мои мечты, которые вылились в виде сна и сейчас я скорее всего проснусь и увижу ту же картину, что и три минуты назад: лежащий Антон и его, еще нетронутая никем, ниточка слюны с уголка рта. Я успел подумать о том, что было бы если бы он всё-таки не забыл снять свою одежду и лёг в пижаме или даже в трусах. Сейчас его рубашка казалась лишней, а эти джинсы хотелось просто разорвать и потом купить новые, чтобы снова когда-нибудь порвать их вновь. Я не заметил сколько мы сидели так, просто дыша и смотря друг на друга как два идиота. Я также не заметил когда губы слились в поцелуе и как я упал на своегодруга Антона. Мои руки сами потянулись к пуговицам и растягнув две из них я решил, что я сделал всё, что было в моих силах и уже через секунду остальные пуговицы просто разлетелись в разные стороны от моего резкого рывка ударяясь о разные поверхности и издавая характерный звук. Шастун тоже не ожидал, что одна из его любимых рубашек будет немного покалечена моими руками, но ведь пуговицы можно пришить? Я сам согласен пришивать их каждый раз, а потом следующей ночью опять наблюдать как они отлетают в порыве страсти. Нашей с ним страсти. Вслед за рубашкой отправились и его джинсы, которые я пожалел и всё-таки вслепую расстегнул без плачевных, только для джинс конечно, последствий. Моя рука коснулась его возбуждения и я оторвался от таких желанных губ и просто смотрел в его глаза, продолжая поглаживать его член через ткань трусов. Так интимно и так правильно, что от этого просто сносило крышу и держаться уже было невозможно. Мои губы пошли ниже и ниже по его телу, оставляя алые метки на его коже, которые утром станут последствиями моей неправильной симпатии или может даже любви. Добравшись до самого сокровенного я поднял голову и посмотрел в его глаза, в которых сейчас была дикая смесь возбуждения и любви, если мне не показалось. Все мы видим то, что хотим видеть и скорее всего я ошибся, ведь настолько хорошо как сейчас быть просто напросто не может. Не может быть такого чтобы все три года мои чувства, которые я закопал в самый далекий угол себя, оказались в конце концов взаимными, что сейчас могло подтвердиться или наоборот, сейчас всё могло закончиться если я что-то сделаю не так или перейду границу, уже кажется перешёл. Может всё это будет просто секс по старой мужской дружбе, если он вообще будет, ведь мы сейчас просто смотрим друг на друга и оба не знаем, что будет дальше. Или это просто помутнение рассудка, после которого мы будем жить как раньше и просто продолжать быть друзьями-коллегами. Тогда я хочу запомнить эти моменты на всю жизнь как что-то прекрасное. Хочется наделать много фотографий, заснять видео с таким восхитительным, особенно сейчас, телом и пересматривать одинокими ночами. Снимая свою футболку я уже не думал ни о чем, я просто хотел и всё. Меня не волновало, что было до этого и что будет потом. Важно только то, что сейчас моему члену очень тесно в штанах, а хочется чтобы было тесно немного в другом месте, которое наверняка, я надеюсь, хочет почувствовать себя заполненным. Вся моя одежда просто оказывается на полу и всё равно на то, что её потом гладить, ведь гладить сейчас хочется кое что другое, а точнее кое кого другого, который за шею притягивает и в поцелуе всего себя отдает, будто завтра его уже не будет в живых и сейчас хочется попробовать абсолютно всё, что вообще возможно в данный момент. Будто он осознал скорую свою кончину и захотел перед смертью попробовать то, на что никогда бы не решился. Одна его рука спускается к моему возбужденному органу и едва касается его, а я в это время испытываю только лучшие чувство. Мое дыхание становится еще более неравномерным, а сердце пропускает удар, после которого на ринге бы прокричали о нокауте, но я почему-то всё ещё на ногах и готов сражаться в таком поединке и дальше, но не выигрывать и не проигрывать. хочется вечный такой поединок. Постепенно снимая его нижнее белье я слышу вздох, который можно охарактеризовать как вздох предвкушения и полного возбуждения. Перед моими глазами его член. Такой большой, стоящий колом. Его синие венки были похожи на молнии в грозу, на небольшие ручейки или даже на пролитые чернила обычной ручки. Головка была розоватой, а на самом верху была капля спермы, которую я аккуратно убрал большим пальцем, мазнув им по уретре. Едва высунув язык я провел им по всей длине и услышал сладкий стон, и, кажется, это был лучший звук, который я когда-либо слышал и хотел бы услышать его сегодня больше, чем пару раз. Я мысленно пообещал себе выбить из него еще сотню таких стонов прежде чем всё это закончится и забудется им, но останется у меня в памяти. Наклонившись еще ближе и почувствовав запах, напоминающий легкий запах йогурта, который слегка посолили и добавили немного лимонного сока. Я попытался взять в рот весь член сразу, но дойдя до половины меня чуть не стошнило от того, насколько он большой и насколько он вкусный и сладкий, слишком приторный даже для меня. Двигая головой вверх-вниз в непонятном, даже для меня самого, ритме, я наслаждался стонами и хлюпающими звуками, которые издавал сам с помощью его члена и моего рта из которого уже струями лилась слюна. Я вскоре понял, что если так продолжать, то он кончит без любого проникновения с моей стороны, а я этого точно не хотел. Я выпустил его член из плена моего рта и аккуратно поднялся, стараясь не нарушать такую атмосферу и просто перевернул его расслабившееся тело на живот, слегка поднимая его зад и подкладывая под него подушку. Передо мной открылся лучший вид и сейчас бы достать телефон и сфотографировать во всем ракурсах, поставить на обои и из-за этого включать телефон каждую секунду, но нет. Вместо этого я смачиваю свой указательный палец своей слюной, считая, что этого будет достаточно для того, чтобы растянуть тугое колечко мышц и подготовить дырочку к тому, что намного больше обычного пальца и что ощущается намного лучше. Я медленно начал вставлять в Антона палец и увидел как он, немного шурша, уткнулся лицом в подушку, зажав её край зубами. Ему больно, но он терпит ради того, чтобы потом испытать фейерверк эмоций и ощутить мой, именно мой член в себе. После того, как Шастун привык к одному моему пальцу в его проходе, я вытащил его и смочил ртом сразу два, а затем также медленно, как и в первый раз, начал вводить их внутрь. Мои пальцы медленно исчезали в проходе, а Антон заерзал и шмыгнул носом, потому что мои пальцы не тонкие и ощущения от двух толстых палок в том месте не самые приятные. Я согнул два пальца внутри и услышал стон, который значил, что я почти сразу же нашел простату. Поняв, что это именно то самое я начал сгибать и разгибать пальцы внутри, проходясь по тому месту снова и снова в разном темпе и вызывая стоны Антона и иногда резкие движения ногами с его стороны, сопровождаемые поскуливанием. Десять минут я не мог насладиться этим и только когда мои два пальца устали, я вынул их и облизав, посмотрел как сужается колечко после растяжки и заметил то, насколько оно стало мокрым. Я смотрел секунд десять пока не понял, что могу продолжить растягивать его и тремя пальцами. Только я не хотел. Я понимал, что самому дорогому мне человеку будет очень больно, но разве это будет больнее, чем это вечное ожидание того, чего мы уже ждали слишком долго и оттягивать такой момент просто нет сил. Я снял с себя боксеры и, сев на колени около задницы Антона, постарался смочить ладонь как можно большим количеством слюны, затем перенеся всю субстанцию на свой собственный член, проведя по нему пару раз рукой, чтобы растереть слюну для более гладкого проникновения.  — Ты готов? — наклонившись к уху Антона, шепнул я как можно тише и как можно сексуальнее. В ответ я услышал лишь очередной вздох, который был для меня как зеленый свет. Я медленно начал погружать головку в чужое нутро и услышал небольшой писк после которого рот Шастуна открылся в немом то ли крике, то ли стоне. Он опять уткнулся лицом в подушку и продолжал терпеть пока я медленно погружался в него. Было больно не только ему, но и мне. Слишком узко. Когда наши бедра наконец соприкоснулись я почувствовал расслабление и даже своего рода умиротворение. От одной мысли, что я в нем, по телу пробежали мурашки, а сердце явно грозилось выпрыгнуть из груди в любую секунду и убежать в другую страну, на другой конец планеты. Шастун немного покачал своими бедрами, давая понять, что готов к продолжению и более менее привык к моему члену у себя внутри. Я начал медленно двигаться, выходя и входя вновь в податливое и дрожащее тело. Наблюдая, как я плавно исчезаю в нем раз за разом, я вспомнил о той точке и поменял траекторию своего движения, начиная входить куда-то ниже, в стенку ануса, проскальзывая по ней и вновь уходя вглубь. После того как я нашел нужный угол, комнату заполнили стоны, а также пошлые шлепки который с каждой минутой становились всё громче и чаще. Но в один момент я вышел из него и перевернул на спину, поднимая его руки куда-то вверх и прижимая их к стене, удерживая их левой рукой в таком состоянии. Далее последовал поцелуй и я готов поклясться, что он был самым слюнявым в моей жизни. Я снова вошел в него, только на этот раз резко и до конца, при этом сразу же начал двигаться и сорвался на бешеный темп, просто вдалбливая парня в кровать и поцелуям затыкая его, чтобы он не закричал от наслаждения на весь отель и к нам не пришли, подумав, что его насилуют без его воли, ведь насиловали то его с его же позволения. Продолжая вбиваться в уже потное, как и мое, тело, я опустил свою свободную руку Антону на член и стал надрачивать ему в ритм толчков. Так продолжалось до тех пор, пока я не почувствовал как размякло тело и как по моей руке растеклось что-то теплое и тягучее. От осознания, что парень кончил я еще больше возбудился и начал ускоряться, хоть и пару минут назад казалось, что быстрее уже не будет и не может быть. Я излился внутрь него и еле как держался на ногах, стараясь заглянуть в глаза тому, кто навсегда останется в моей жизни, может и воспоминанием, может мы продолжим проводить такие ночи вместе, но одно ясно точно. Он будет рядом в любом случае. Мы неотрывно смотрели друг другу в глаза и при этом тяжело дышали, словно пробежали десятикилометровый забег в гору. И наши губы соприкоснулись вновь…