Ты узнаешь меня по глазам-2

Руки вампира заскользили по разгорячённой коже, оглаживая плечи и тяжело вздымающуюся грудь. Губы ловили тихие вздохи и всхлипы, всасывая и лаская язык. - Билл, давай без нежностей сегодня, - вдруг заявил Дин, которому хотелось более конкретных действий. Вампир лишь удовлетворённо промычал что-то и резко перевернул парня на живот. Эта поза нравилась обоим больше. Головой и грудью блондин лежал на простынях. Спина же была гибко выгнута, а зад призывно оттопырен. Полюбовавшись немного представленной картиной, Билл смазал член и приставил головку к розовой дырочке, а после плавно двинулся вперед. В худом теле, как всегда, было узко, что дико нравилось брюнету и от чего он постоянно ловил кайф. Билл не стал нежничать, как и просил Дин. Вампир постепенно увеличивал силу толчков, насаживая на себя всё громче стонущего парня. Тот задыхался в ощущениях. Взмокшими ладонями блондин постоянно сжимал простынь, когда проникновения становились более настойчивыми и прохладные руки сзади оглаживали влажную спину. Дину до дрожи в пальцах нравился секс с Биллом. Только с ним парень мог кончить, даже не притронувшись к себе. Бессмертный всегда прислушивался и заботился о партнёре, никогда не делая больно или неприятно. Лишь иногда бывали случаи, когда в порыве страсти он мог сильно сжать пальцами ногу или руку блондина, но того это только больше возбуждало. Билл продолжал двигаться, блаженно прикрывая темнеющие глаза, когда тело Дина вдруг мелко затряслось, и по комнате раздался громкий стон на одной ноте. Парень бурно кончил на простыни под собой, а вампир, глядя на это, лишь больше распалился. Разум покидал его в те моменты, когда он чувствовал, что конец близок. Клыки против воли медленно вырывались наружу, и до жути хотелось крови. Не той, холодной из пакета, а теплой и живой, которая бежала сейчас по венам, никем ещё не тронутым. Бледная рука вмиг сильно прижалась ко рту, не давая сделать то, чего так хотелось. И Билл кончил с закрытыми глазами, так как смотреть на поблескивающую молодую кожу, под которой текла его страсть, был не в силах.