Синий феникс

Сейчас Даби усмехнулся, рассказывая всё это Кейго, который стоял рядом, пока его друг докуривал очередную «последнюю» сигарету. — Да брось, я был милым ребенком и всегда таким буду. — Ага, само собой, пташка. Но болтал ты много, раздражал и просто выводил. — Пф, иди ты, — Таками поднял глаза наблюдая за дымом, который смешивался с морозным паром и светом от поблёскивающих рядом неоновых вывесок. Им есть, что вспомнить за эти годы, это точно. Кейго всегда уповал на память Даби, ведь сам забывал многие моменты. Голова его и без того была перегружена, так что он старался часто не упоминать, ведь иначе шуток про куриную память не избежать. Но всё-таки с каждым годом Ястреб чувствовал, что упускает нечто важное, ведь все эти воспоминания — важная часть его жизни. Самая важная. А они, будто песчинки, сыпались сквозь его пальцы, и как бы ладонь парень не пытался сжать крепче, многое уже не вернуть. — О чём задумался? — Даби стряхнул пепел и, выбросив окурок на пол, наступил и раздавил его массивной обувью с тяжёлым каблуком. — Да так, ты заставил меня погрузиться в ностальгию. Многое не помню, то обидно. — Не большое упущение, — парень поправил свои волосы, зачёсывая их назад. — Для кого как, Скарлетт, для кого как, — Ястреб усмехнулся, ему всегда нравилось наблюдать за негодованием Тойи из-за этого прозвища. — Я просил так меня не называть. Мои волосы уже даже не красные, они фиолетовые, Кей, или ты дальтоник? — Были, есть и будут красными, не препирайся, — парень расплылся в улыбке, поглядывая на друга. — Ещё что-нибудь помнишь? — К сожалению, да, — Тодороки громко посмеялся, с лёгкой хрипотцой из-за окутанных табачным дымом лёгкими. Ястреб пытался его отучить от сия действия, да смысла не было, может когда-нибудь он и сам поймёт, а пока Кейго чертовски нравится его прокуренный голос.

***

Двенадцать лет назад: — Убери их немедленно! Я требую. Не хочу каждый день видеть эту мерзкую рожу у себя в комнате. — У нас в комнате! И не буду я ничего убирать, ясно? Ты свои плакаты развесил, а я свои не могу? Мальчики очень оживлённо спорили, уже в который раз за эти дни. Прошло около двух недель с перевода Даби в эту школу, и вроде они даже ужились, но эти вечные конфликты никак не унимались. А самое обидное, что Кейго даже не мог понять почему его новый сосед так ненавидит кумира всей его жизни. — Ну уж нет, за Старателя-сана я буду стоять до смерти. — Вот ты и сделал выбор, придурок. Сожгу тут всё, а люди заметят только когда запах жаренного цыпленка почувствуют. Ястреб высунул язык, произнеся соответствующее «бе-бе-бе», выводя Тойю лишь сильнее. — Что за глупости, вы оба идиоты, — Мируко вполне спокойно лежала на кровати Кейго, подняв ноги и расположив их вдоль стены, пытаясь пройти очередного босса с игрушки Даби. — Ты тут что вообще делаешь? И это моя вита, я вроде не давал согласия. — Если ты тут всё сожжёшь, в тюрьме она тебе не понадобится. — Ты ещё и жадина, кто бы сомневался, — Ястреб буквально руками вцепился в часть стены, увешанную плакатами, вырезками из газет и распечатками. — Замолчи. И убери их, я не шучу. А ты отдай мою игру и выйди из комнаты, — Даби схватил Кейго за руку в попытке отодвинуть. Может, этот птенец и был упрямым, но Тойя был ещё более настойчивым. — Она моя подруга и будет сидеть тут, потому что это не только твоя комната! И эти плакаты останутся тут! Он мой герой, ясно? Даби разозлился и повалил Таками на пол, уцепившись за его крылья и дёрнув за перо, вызывая резкий крик Ястреба. Руми перевернулась и слезла с кровати, подбежав к блондину. — Да что с тобой не так?! — Ястреб, кажется, был на грани срыва, не столько от боли, сколько от странного чувства унижения. Он ненавидел, когда к его крыльям прикасались. И не важно, кто это был, если Кейго не разрешил, значит нельзя. Руми оттолкнула Даби и присела рядом с Таками, расспрашивая того про его самочувствие. Брюнет про себя цокнул. Его удивляло, как они могли взять такого слабого ребенка для важной, пусть пока и пробной миссии. Ястреба можно было вывести из равновесия лишь этим, касанием к крыльям. — Эй, ладно, прости. Я переборщил, но ты тоже хорош, — Ястреб ничего не ответил, и Даби почувствовал, будто ему плюнули в душу, хотя Кейго сейчас явно хуже. Все его надежды о новом друге в этот момент окончательно разрушались. Уж лучше бы он так и продолжал жить один. В комнату вошёл один из дежурных, напоминая Руми о том, что ей уже давно пора идти в свою комнату, поэтому ещё немного поговорив с Кейго и убедившись, что всё более-менее нормально, девочка вышла из комнаты, показывая элегантный средний палец Даби. — Эй, я же извинился, — Тойя сел на край кровати, наблюдая за явно взбешённым Таками. — Уйди. — Не строй из себя неженку, я просто попросил убрать эти чёртовы плакаты, это так сложно? Ответа не последовало, должно быть Ястреб просто пытается перебороть вспышки гнева. Он вовсе не вспыльчивый или агрессивный, но он ведь ещё ребенок, а потому ему обидно. — Почему ты так его ненавидишь? — Я не могу сказать и не хочу. — Тогда хрен тебе, а не пустые стены, — Кейго лёг на свою кровать, укрывшись одеялом и скрючившись то ли от холода, то ли от обиды. — Почему он так много значит для тебя? Очередной лицемерный герой, не представляющий из себя ничего. — Хватит! Прекрати! Ты ничего не знаешь. — Ты тоже, поверь, ты тоже очень многого не знаешь. — Ну и прекрасно. Не хочу знать, отстань. Даби закатил глаза и, последовав примеру соседа, лёг на кровать, готовясь ко сну. Вымаливать прощения он не собирался. Детское самолюбие было дороже, да и, говоря откровенно, никакого дела до блондина ему не было. Главное пореже лицезреть лицо ненавистного героя, а к остальному мальчик относился равнодушно. Ну или он так думал.

***

Утром застать Кейго Даби так и не удалось. Из комнаты он ушёл рано, что было удивительно, учитывая сильное притяжение и, как он сам говорил, «взаимную любовь» Таками ко сну и своей кровати. Но вот сейчас мальчика тут нет, и Даби может вздохнуть спокойно. Он не чувствует вины, да и за что её вообще можно испытывать? Его никто не достаёт и никто не лезет. Это ли не прекрасно. День проходит крайне обычно, тренировки и учеба полностью заполонили мысли мальчика, так что он отвлекся и даже не вспоминал о своём соседе. А вот спустя два дня стало как-то… одиноко. Даби быстро привязывался к людям, и он ненавидел это, пытаясь всячески скрыть и избавиться от глупой черты характера. Но таким он уж был, ещё даже не совсем подростком, которого больно ранили и который всё равно доверяет, пусть уже и не так слепо. Возможно, палку он всё-таки перегнул, а потому, усмирив своё большое эго и перешагнув гордость, всего-то спустя неделю полной незаинтересованности со стороны Ястреба, Даби решился пойти на первый шаг к примирению. — Кхм… ты один? — брюнет тихонечко открыл скрипучую дверь, собираясь с мыслями и репетируя в голове нужные слова. Ответа на вопрос так и не последовало, разве что Кейго раздражённо хмыкнул, всем видом показывая, что он всё ещё обижен. — Я думал, вдруг тут опять та девчонка. Она частенько тут бывает, не напомнишь её имя? — Даби расслабленно улыбнулся, пытаясь вывести Ястреба на разговор. — Мируко, — чётко ответил блондин спустя некоторое время после молчания. — Точно, а разве ты не называл её как-то по другому? — Пфф, это же не её имя. Тут все используют лишь геройские ники, а мне это не нравится. — И твоё геройское имя тебе не нравится? Ястреб хотел тут же что-то ответить, но быстро замолк, демонстративно надув губы и отвернувшись от собеседника. — Да ладно тебе, ты же устал обижаться. — Нет, не устал. — Знаю, что устал. Ещё и вспетушился так, знаешь, как петухи делают. Вот так перья свои на дыбы поднимают и «ко-ко-ко», — Даби поднял руки в области плеча, но опустил со стороны локтя, имитируя крылья птиц. Ястреб пытался всё ещё казаться серьезным, но, не выдержав, начал улыбался, сдерживая смех. — Назвал меня курицей? — Петухом. Это престижнее. — И чем же? — Ну… у них перья красивее. И твои ничего такие, и я больше не буду к ним прикасаться, обещаю. Даби уселся на стул, передвинул его поближе к кровати, на которой сидел Кейго. — Не у всех. И у петухов эти дурацкие… как их там… серьги, вот. — Тебе, кстати, тоже они подойдут. — Ой, да пошёл ты, — Таками рукой нащупал подушку и бросил в лицо Даби. — Справедливо. Так, мир? — Брюнет откинул подушку обратно на кровать. — Мир. Но плакаты остаются. — Половина. — Три четвёртых. — Ладно, но я сам выбираю, какие ты уберешь. — Хм… идёт, но только если это не мои любимые. — Ладно. — Ладно, — Ястреб расправил крылья и с шумом упал на спину. — И кстати, можешь звать меня Тойя. — Скарлетт мне больше нравится. — Нет, никаких прозвищ. — Я подумаю, — Кейго засмеялся и растянул последнюю «ю». — Спокойной ночи, Тойя. — Спокойной, Кейго.