Сказка о Лисьем Принце или как правильно готовиться к свиданию

      В то далекое осеннее утро я проснулась оттого, что отец громко вошел в дом, со всей силы хлопнув дверью. Это означало, что ему снова не удалось поймать ту лисицу, что уже второй месяц ворует наших кур и уток. Я тихонько встала с кровати и выглянула на кухню: отец сидел за столом и сердито чесал затылок, а его ружье висело на спинке стула. В последнее время именно это ружье является его лучшим другом, и он почти никогда не выпускает его из рук.        Тут отец снова встает, бормочет что-то себе под нос и достает из сундука несколько тяжелых, немного поржавевших капканов. Когда он замечает меня в дверном проеме, то широко улыбается. Но не так, как обычно улыбаются своей девятилетней дочери — в его взгляде и улыбке мелькает смесь кровожадной решимости и ярости. Он потрясает передо мной связкой капканов и громогласно восклицает: — Видишь, Мари? Клянусь, с сегодняшнего дня больше ни одна курица не исчезнет из нашего курятника. Когда я поймаю эту проклятую лису, Мари, я сделаю тебе воротник из ее шкуры! Как тебе такое, а?       Он раскатисто смеется и выходит на улицу, а я почему-то пугаюсь и вжимаюсь в стену. Затем вхожу в кухню и вижу у окна бабушку. Она сутуло сидит на табурете и вручную вяжет для меня красивую красную накидку — совсем скоро закончит. Мне захотелось посмотреть в окно, куда идет отец, и когда я выглядываю, обойдя бабушку, то замечаю сначала идущего в сторону леса отца, а затем, мимоходом, и пару женских сапог у забора — они сушатся на солнце после чистки, и когда они высохнут, я смогу их носить. Правда, раньше эти сапожки носила моя старшая сестра Мелисса, и она так любила эти сапоги, что мне немного стыдно за то, что они теперь мои.  — Когда же Мелисса вернется? — спрашиваю я у бабушки, хотя уже предвижу, что она ответит.  — Если бы она была жива, то уже давно вернулась бы.        Бабушка даже не поднимает головы от своего вязания, когда говорит это, но я знаю, что она тоже тоскует по нашей бедной Мелиссе. Мне до сих пор очень хочется пойти в лес и найти ее. Я уверена, что она жива. Так я и говорю бабушке, на что она лишь грустно усмехается.  — В лесу слишком много опасных существ, Мари. Тебе нельзя туда ходить, пока не вырастешь. Да и после этого ходить одной все равно небезопасно. — поучает бабушка, наконец-то глядя на меня.  — Каких существ? — Ну как же! Я ведь рассказывала тебе про Лешего, Оборотня, про Лисьего Принца и утопленниц, которые ловят заблудившихся путников в лесу. Разве тебе недостаточно этих чудовищ?  Я немного думаю.  — Ты еще не рассказывала про Лисьего Принца, бабушка.  — Разве? — она зачем-то выглядывает в окно, а потом снова продолжает вязать, — Ну тогда слушай: каждый дух в поле, реке, да в лесу властен над чем-то своим, благодаря чему и сохраняется порядок во всем мире. Одни из них помогают нам, другие вредят. Кто-то отгоняет воров и ворон от нашего урожая, кто-то насылает мороз раньше срока, а вот Лисий Принц заманивает на свою землю девушек и юношей, которых потом делает своими слугами. Говорят, он может принять облик обыкновенного лиса, а может предстать в виде красивого молодого дворянина, богато одетого и с рыжими волосами.        Одна девушка из соседней деревни, Цилла, встречалась в лесу с Принцем, и приходила к нему каждый день, покуда не узнала, кто он на самом деле. По ее словам, тот застал ее, пока она собирала травы. Сказал, что якобы заблудился во время охоты, а его дворец находится очень далеко отсюда. Потом начал осыпать комплиментами и в конце концов взял с нее обещание никому не говорить об их встрече, а завтра встретиться на этом же месте. Цилла сначала засомневалась, но — будь проклято ее любопытство! — все же пришла в лес на следующий день.        Так они и продолжали видеться втайне ото всех: гуляли весь день по лесу, нежились в прудах, собирали цветы и прочее, чем молодежь тешится. А вечером Цилла возвращалась домой с роскошными подарками, которые ей дарил загадочный юноша — изумрудами, жемчужинами, ярким серебром! Она прятала их от родителей под кроватью, и к концу недели у нее скопилось столько богатства, что на них запросто можно было бы купить новое имение в большом городе.  Как она сама рассказывала, однажды во время очередной прогулки юноша попросил ее руки, и настаивал на том, чтобы они как можно скорее поехали к нему во дворец, все так же втайне от семьи девушки. Она же отказалась уезжать, не предупредив их, и уже собиралась уйти домой от надоедливого ухажера, но Принц крепко схватил ее за руку, а всю его доброжелательность и вежливость как рукой сняло! И тут, прямо у нее на глазах, у него появились сначала два лисьих уха и хвост, затем и лицо его начало покрываться огненной шерстью, а на руках вместо ухоженных ногтей оказались острые когти. Он прорычал, сверкая очами, что превратит ее в лисицу, и она вечность будет служить ему.        Цилла так перепугалась — мы слышали ее крик из деревни! — и только чудом смогла спастись от Лесного Принца: бежала, сломя голову, через болота и заросли шиповника, домой вернулась вся исцарапанная и оборванная, в слезах, и наконец рассказала семье обо всем, что с ней приключилось. С тех пор — а прошло уже больше трех лет — Цилла не ходит в лес, все безвылазно сидит дома и даже не смотрит в окна. А все драгоценности, подаренные Лисом, вскоре превратились в простые камни.        Бабушка закончила рассказ одновременно с оформлением плаща, и кажется сама удивилась этому. Она с трудом встала с табурета и накинула на мои плечи тяжелую, теплую накидку, но я не сразу это заметила, потому что думала над тем, что только что услышала. Я помнила Циллу, мы действительно последний раз виделись три-четыре года назад, когда я была совсем маленькой, но вот историю про Лисьего Принца я услышала впервые. Может быть, людям было просто стыдно рассказывать такое о своей односельчанке?       Так или иначе, я поблагодарила бабушку за красивый подарок и вышла во двор, где тут же в нетерпении натянула сапоги сестры. Они мне немного большеваты, но такие красивые, что я готова носить их все время. Мне захотелось взглянуть на себя, так что я взяла с уличной скамейки блестящий поднос, убрала с него посуду, поставила на скамейку ребром и посмотрелась в него. Красная вязаная накидка была мне до колен, а начиная с колен — сапоги Мелиссы, тоже каштаново-красные, из блестящей кожи и с позолоченными пряжками. Ну просто загляденье!       Я бы и дальше рассматривала себя, но услышала шаги со стороны калитки. Это был отец. Он нес за задние ноги пушистую рыжую лисицу: она скулила и изворачивалась в попытке укусить его, но ее пасть и шея были туго перевязаны бечевкой. Отец взглянул на меня с очень гордым выражением лица, привязал зверя к забору, а сам ушел в дом за патронами для ружья, в шутку сказав, чтобы я следила за воровкой. Но этого и не требовалось — она не могла отойти от забора и на несколько шагов, как бы ни вырывалась. Однако, когда я подошла к ней поближе, лиса вдруг замерла и кинула затравленный взгляд сначала на мои ноги в сапогах, а потом и прямо в мои глаза — пронзительно, будто с мольбой. Я не могла перестать смотреть на нее, и почему-то произнесла бесшумно, одними губами: «Мелисса?». Мне тут же стало стыдно, что я подумала такую глупость, и я отвернулась от зверя. Но только неясная тревога никак не покидала меня.        Папа вернулся с ружьем и сказал мне отойти. Лисица же вновь заметалась. Я послушно встала за спину отца и выглянула через его плечо, пока он целился. Несколько мгновений сначала растянулись и почти застыли, будто древесная смола, но затем... в последний момент что-то щелкнуло внутри меня, и я с криком схватила отца за локоть, чтобы помешать ему. Схватила одновременно с оглушающим выстрелом.        Я несмело открыла глаза и тут же увидела в траве прекрасный, золотисто-рыжий мех, перепачканный кровью. Слезы тут же полились по моим щекам — я уже ничего не видела, только слышала папин приглушенный смех как будто где-то далеко. Он ободряюще похлопал меня по плечу и сказал что-то про мой «хороший выстрел» и «меховой воротник».  — Давай-ка посмотрим, как он будет смотреться на тебе, когда я его закончу. — это я услышала сквозь свой плач, — Черт возьми, Мари! Хватит реветь, как маленькая! Ты же уже помогала мне разделывать кроликов, в чем дело?       Я не нашлась, что ответить, а через секунду почувствовала на своих плечах что-то тяжелое и теплое. Запах крови ударил мне в нос, что-то щекотало щеку. Это отец взвалил на мои плечи, как воротник, лисью тушку, и тогда я заплакала еще громче. Мне тогда казалось, что я только что перенесла огромную потерю, будто лишилась огромной части своего сердца. Это чувство рвало мне душу еще долгое время после этого. Впрочем, сейчас мне шестнадцать, и былая боль до сих пор посещает меня каждый раз, когда я вспоминаю эту историю.        Сегодняшний вечер будет крайне особенным для меня — это романтическое свидание в лесу с обворожительным юношей. Перед выходом из дома я еще раз посмотрелась в надтреснутое зеркало в прихожей, нежно провела пальцами по рыжему меху сестры у меня на плечах и, вставив меч в ножны, вышла на улицу.       Да, этот вечер точно будет особенным.