Укрощение Злого Гения

Жизнь покатилась в тартарары, когда я, соблазнившись предложением приятельницы Томки из отдела кадров, перевелась в новое подразделение нашей компании. Создавалось это рекламное агентство как-то на удивление в рекордные сроки, по слухам, специально под младшенького сыночка генерального директора, осчастливившего папашу дизайнерскими корочками, и никакого подвоха в том, чтобы продолжать подвизаться менеджером по рекламе у того же работодателя, только по другому адресу, я не увидела на радостях. Ещё бы, новое место работы было в паре остановок от дома, пешком при случае добежать можно, а зарплату предложили намного больше предыдущей, это ли не подарок судьбы человеку, добровольно впрягшемуся в ярмо ипотеки? Но, как известно, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. В этом пришлось убедиться буквально в первую же неделю. Большой и светлый офис, радовавший глаз свежей краской и новой мебелью, постепенно заполнялся сотрудниками. Кто-то, как и я, перевёлся из других филиалов, кто-то пришёл из конкурирующих фирм или с улицы. Мы знакомились, притирались друг к другу, налаживали рабочий процесс. Генеральный собственной персоной мельтешил у нас на удивление часто: проверял, присматривался, а к концу недели появился в сопровождении молодого парня, достаточно похожего на него чертами лица, чтоб опознать начальственного отпрыска. Собрав коллектив в кабинете директора, генеральный лично представил Егора Огибайлова, нового дизайнера, сопроводил его в отдельный кабинет и быстренько ретировался из офиса. Егор был невысокого роста, худощавый, в отца, довольно ладно сложенный, но потрёпанные джинсы, футболки с вызывающими принтами, нелепый хвостик-пальмочка на голове делали его совсем мальчишкой. Он смотрел на мир лениво-презрительно, ни с кем не стремился сблизиться или хотя бы общаться нормально, вечно недовольно истерил, орал, хлопал дверью с собственноручно разработанной табличкой «Осторожно! Злой дизайнер!» и изводил сотрудников своими придирками, закидонами и выкрутасами. Жаловаться было бесполезно (кто же уволит любимого сына гендиректора?), объясняться с ним бессмысленно, и народ увольнялся, переводился, менялся, словно картинки в калейдоскопе, пока не остались самые непробиваемые или самые нуждающиеся, вроде меня. А ведь дизайнером Егорка был гениальным, одним из самых сильных в городе, это признавали все, вращавшиеся в нашем бизнесе, даже заезжие столичные жители, но вот характером не вышел. Офис весь пропитался ароматами валерьяны, корвалола, пустырника… Больше всего доставалось менеджерам, а именно мне и недавно устроившейся к нам Кате, да и директорам частенько прилетало. За несколько месяцев у нас их уже четверо сменилось: кто же потерпит хамство подчинённого, которого ни на место поставить, ни уволить нельзя. Последний из директоров, не выдержав, уволился на прошлой неделе. И вот, после очередного скандала (заказ нашу звезду не устроил, и он орал нам в лицо всякие гадости, так что я до сих пор отойти не могу, рыдаю без остановки), когда заплаканная, но более устойчивая к стрессам Катенька, отпаивая меня валерьянкой, обмахивала папочкой вместо веера, пытаясь успокоить, в нашем зале неожиданно появился генеральный директор, с трудом поспевавший за высоким плечистым молодым мужиком со спокойным и каким-то простоватым славянским лицом. – Весело у вас тут, – съязвил неизвестный мужчина, по-хозяйски открывая окно и впуская свежий воздух в насквозь пропахшее успокоительными помещение, – Что случилось? – Е… ик! Ег-гору заказ не понравился... – попыталась выдавить я сквозь рыдания, – Не могу больше! Сжальтесь! – Девочки, девочки, ну что вы! Я тут вам директора привёл… – засуетился генеральный, и, торжественно вручив нам по блистеру валидола, потащил вновь прибывшего мужчину к стеклянным дверям директорского кабинета. – Вот. Вот тут вы и будете работать, Кирилл Леонидович! Сейчас я быстренько девочек отправлю собрать монтажников и печатников! – А дизайнеров? – А… эм… Без меня! – быстро выскочив из директорского кабинета, генеральный замахал на нас с Катей руками, распоряжаясь собрать всех, и, наскоро попрощавшись, смылся. Делать нечего, пришлось успокаиваться и созывать народ для знакомства с начальством. В кабинет без лишнего энтузиазма потянулись немногочисленные «оставшиеся в живых» сотрудники: хмурые монтажники Рома с Вадиком, вечная оптимистка Катя-печатница, казалось, всегда, в любой ситуации довольная собой и своим выдающимся размером бюста, долговязый тощий программист Валера и мы с Катенькой. Я к Егору заглядывать не рискнула, малодушно предоставив это Кате. Народ понуро разглядывал нового директора, пряча глаза: ещё один камикадзе, не представляющий, на что подписался. – Все собрались? – обвёл нас заинтересованным взглядом незнакомец. – Вы никого не забыли? – в дверях появился наш Злой Гений, с ленивым презрением оглядывая всех и демонстрируя надпись на груди своей чёрной футболки «Я вас слушаю». – Ну, коль скоро все собрались – прошу, присаживайтесь, будем знакомиться, – и мужчина спокойно уселся в директорское кресло. Остальные заняли свободные стулья по периферии кабинета, а Егор так и остался стоять, подпирая косяк двери, демонстративно достав из заднего кармана джинсов блокнот с карандашом и преувеличенно наигранно сделав вид, что приготовился записывать каждое слово. – Меня зовут Кирилл Леонидович Опалихин, и для тех, кто не в курсе, сообщаю, что я назначен директором агентства. Мне бы очень хотелось узнать, кого и как из вас зовут, и кто чем занимается. Кто будет первым? – Я, наверное... – Катя, как всегда, бросилась грудью на амбразуру, – Катя я. Венедиктова. Менеджер. – Агеева Александра! Саша. Тоже менеджер, – рискнула продолжить я, украдкой разглядывая директора. Он терпеливо дождался, пока представятся остальные, и уставился на отрешённого Егора. Тот что-то чиркал в своём блокнотике, не слишком обращая внимание на происходящее вокруг. Возникшая тишина и устремлённые на него взгляды заставили парня оторваться от своего увлекательного занятия. – Егор Огибайлов. Дизайнер. Но вы, наверное, и так догадались? – лёгкая усмешка скривила его губы. – Да, методом исключения с применением дедукции это мне удалось. Но очень хотелось услышать ваш голос. «Ещё наслушаетесь!» – я на мгновение закатила глаза, но быстро взяла себя в руки. – «Нашла, над чем злорадствовать» – Что ж, прекрасно. Вот и познакомились. А теперь прошу вас приступить к работе: как говорится, солнце еще высоко. Мы с Катей с улыбкой переглянулись: новый директор пока производил неплохое впечатление. Народ, не торопясь, расходился. Егор развернулся на выход, светя надписью на спине футболки «Идите на х*й! Я работаю!» ***** Первая неделя при новом директоре прошла на удивление спокойно. Все занимались делом, никаких эксцессов, тишь да гладь. Опалихин вникал в дела агентства, разбирал документацию, засиживаясь, порой, допоздна. Да, документация была не в лучшем состоянии – кадровая чехарда порядку не способствовала, да и прибыли особой наше агентство не приносило, порой работая в убыток. Нас терпели исключительно ради Егорушки, позднего и любимого сына генерального директора, который, дождавшись-таки, наследника в своём малиннике (после двух-то дочек), души в нём не чаял, но близко старался не подходить, боготворил на расстоянии. Всеми этими пикантными подробностями меня снабжала всё та же Томка из отдела кадров. От неё же я и узнала, что Опалихин – офицер запаса, демобилизовался недавно, в агентство пришёл на вакансию охранника, а оказался, вон, в директорском кресле. Да уж, неисповедимы пути… Но вот и настал звёздный час нашего Гения. Егорушка, присмотревшись к новому начальству, перешёл в наступление. Он приволок мне для согласования с заказчиком очередной свой «шедевр»: макет логотипа представлял собой член с яйцами, тщательно прорисованный, любовно проработанный ЧЛЕН. И Огибайлов на полном серьёзе заставлял меня предоставить этот бред клиенту. Все мои доводы рассыпались об его злобное упрямство. Он нависал надо мной с оскорблённым видом и орал, что макет будет выглядеть только так, и никак иначе. – Я больше так не могу! Не могу! – я не выдержала и сорвалась, уже не сдерживая рыданий. В ответ на вопль в зале немедленно нарисовался Кирилл Леонидович. – Чего ты там не можешь? – он забрал из моих рук фирменный бланк агентства с макетом-безобразием и долго его рассматривал, с неподдельным интересом, искренне улыбаясь. – Интересная концепция... К сожалению, я не в курсе, как именно это связано с деятельностью организации, но поверю, что логотип в полной мере отражает её суть. Егор, а можно вопрос? – Ну, – Огибайлов как-то сразу помрачнел. Похоже, события развивались совсем не так, как он задумал. – А ты с натуры рисовал? – Ну. – Сравнивать с оригиналом не буду, поверю твоему намётанному глазу, хотя, на мой взгляд, маловат... Впрочем, заказчикам судить, – Кирилл вернул листок дизайнеру со словами: – Бабы – дуры, не ценят красоты, так что давай ты сам будешь говорить с заказчиком, как специалист. Думаю, тебе они должны поверить и согласиться с твоим видением их знака. Егор смотрел на директора с детским изумлением и, похоже, не мог поверить, что его только что обыграли на его же собственном поле. – Сашенька, давай-ка, вытирай свои чёрные слёзы и звони, звони заказчику! Будем утверждать! – и, не дав ошеломлённому Егору шанса скрыться за собственной дверью, бодро окликнул его: – Стоп! Егор, а ты один вариант, что ли, сделал? Я мысленно зааплодировала выдержке Опалихина и даже слегка пожалела окаменевшего Егорку. Нет, это даже как-то неприлично – лежачих не бьют, но, по ходу пьесы, директору было наплевать на всякие глупые рыцарские законы, он предпочитал добивать и потом глумиться над трупом. – Нет? Ну как же... Ладно. Ты, знаешь, второй сделай на этой же основе. Может... яйца побреешь? – В смысле? – Огибайлов уже не скрывал удивления неожиданной креативностью нового руководства, готового поддерживать его во всех проявлениях буйнопомешанной фантазии. – В прямом. Понимаешь, не все любят меха, кто-то ценит кожу. Так что давай – брей яйца! И вот еще что... ммм... сделай-ка ты еще и третий вариант... Например, в профиль! Да! Надо удовлетворять клиента всесторонне! Егор с силой захлопнул за собой дверь. Я сидела, зажав себе рот ладошкой, пытаясь не расхохотаться. Не каждый день такой театр абсурда увидишь. Кирилл Леонидович, хитро улыбаясь, приложил палец к губам и сказал громко: – Агеева, что же ты не звонишь? Звони, договаривайся! – и ещё изобразил пантомимой звонок по телефону. Я набирала номер заказчика и договаривалась о встрече, охреневая про себя: «Неужели и правда будут утверждать это?». Новый директор нравился мне всё больше и больше. – Кирилл Леонидович! Они приедут в четыре! – Ну и отличненько. Надеюсь, Егор до этого времени успеет наваять еще два варианта, – громко сообщил приоткрывшейся дизайнерской двери Опалихин и уже тише продолжил: – А сейчас... Сейчас у нас по плану обед, а после оного займемся разбором заказов. Логотип утвердили другой. Егор предоставил почти десяток вариантов, в которых ничего похожего на член не наблюдалось. Кирилл Леонидович, казалось, даже был несколько разочарован. В общем, жизнь в офисе как-то начала налаживаться. Опалихин взял себе в привычку еженедельно собирать команду на «разбор полётов», вникал во все тонкости процесса, остроумно гасил выпады Злого Гения – вроде и подыграет, и его сторону займёт, а по сути, опустит прилюдно, чтоб не зарывался. Отличный мужик! И поток заказов в агентстве увеличился, и расширение штата планируется. Егорка, вон, ходит тихий и задумчивый, ни на кого не рычит, и про пьяные его хулиганства давно не слышно. А дальше – всё интереснее и интереснее. На днях как-то, ближе к обеду, в нашей маленькой курилке, где мне компанию на удивление разом составили и монтажники, и печатники, и даже Егор, стоявший, правда, особняком у окна, нарисовался усталый Кирилл Леонидович с чашкой кофе и сигаретой. С появлением директора разговоры резко прекратились, и все мы попытались раствориться от греха подальше, на что Опалихин спокойно махнул рукой: мол, докуривайте, я без претензий. Он подошел ближе к форточке, поставил чашку на подоконник и с наслаждением затянулся. – У тебя нет вкуса! – ни с того ни с сего заявил вдруг начальству Егор, привлекая к себе внимание окружающих и вгоняя всех в ступор собственной наглостью. – Галстук совершенно отвратительный. Мне даже неудобно стало за Кирилла Леонидовича – что он к нему привязался? Галстук как галстук, дресс-код и всё такое. – Егор! Да как ты можешь!.. Это... Ни в какие ворота не лезет! Ты всех достал своими закидонами! – я даже попыталась осадить наглеца, но он сделал вид, что не слышит меня, с интересом ожидая реакции Кирилла. – Я не выношу дурного вкуса, – высокомерно заявил Огибайлов. – Могу всё простить, только не это. – Да ладно, Саш! – абсолютно спокойно среагировал директор, – Галстук действительно... не того. Я их ни выбирать, ни носить не умею – всю жизнь ходил в зелёном, форменном. Зажав губами сигарету, Кирилл ослабил узел и снял «удавку», накинув её на шею Егору. – Дарю! Огибайлов не стал сдирать с себя «отвратительный» галстук, только с удивлением потрогал кончик, словно не поверил в его материальность. – Тебе он просто не идёт, – отмер Егор, задумчиво провожая взглядом спину уходящего Опалихина. Мы, удивлённо переглянувшись, потянулись к своим рабочим местам. И что это сейчас было? ***** Ставок мы, конечно, не делали, но Кирилл Леонидович держался в директорском кресле уже дольше всех, и нравился он нам всё больше и больше. Деловой, спокойный, с юмором, он и Злого Гения нашего сумел приручить. Конфликт, как всегда, начался на ровном месте, и вот Огибайлов уже орёт посреди менеджерского зала, сжимая кулаки и испепеляя всех, не успевших вовремя слинять, бешеным взглядом. – На хуй!!! Не буду!!! Не буду я делать эту пошлость!!! – Стоп! Егор, у тебя голова болит? – на пороге внезапно появился Кирилл Леонидович, уехавший с утра в центральный офис. Наш дизайнер сразу как-то сник: плечи опустились, кулаки разжались, – кивнул и покачнулся. Опалихин мгновенно оказался рядом, поддерживая парня и раздавая негромкие команды: – Саша. Найди таблетку от головной боли. Катя. Сообрази себе и Саше валерьянки. Быстро, девочки, быстро! Мы с Катей засуетились, обойдясь без валерьянки – похоже, дело не шуточное. Опалихин вёл присмиревшего дизайнера к своему кабинету, заботливо придерживая и поглаживая по плечу. – Пойдём, Егорка, пойдём, сядем, выпьем таблеточку, потом чайку нам девочки сделают... Руки у директора были заняты, и он, кивнув мне, вручил ключи от кабинета, а пока я открывала дверь, тихо велел: – Саша, вызови скорую! Доктор приехал достаточно быстро. Судя по репликам, доносившимся из-за закрытой двери, под которой мы с Катей стояли, не дыша, измерил давление, сделал уколы и долго ругался: – Такой молодой, а нервишки ни к чёрту, сердце и давление шалят, как у деда. Проводив врача, Кирилл Леонидович вернулся в зал и начал тихо распоряжаться: – Значит, так. Я сейчас везу больного домой, а вы, если я не успею, а люди придут по объявлению, даёте заполнить анкеты и просите подождать. – Не хочу домой! – закапризничал через приоткрытую дверь Егор, возлежащий на маленьком диванчике в директорском кабинете, – Мне здесь нравится. – Егор, тебе бы поспать надо. – С тобой хочу поспать. – Угу. Я тебе потом это обеспечу. Как только выздоровеешь. Вот не поймёшь: стебётся он над парнем, или серьёзно сейчас? Впрочем, ответа не последовало – Егор, накачанный лекарствами, крепко уснул. Для собеседования Опалихину пришлось переместиться в дизайнерский кабинет. По его итогам в нашем полку прибыло: директор взял сразу четырёх менеджеров – двух девушек и двух парней. А затем доставили мебель и компьютеры, и всё мужское население агентства дружно выгружали их, таскали, собирали и устанавливали. Кирилл Леонидович не отставал, ползая под столами в дорогом костюме. По завершении процесса мы с Катей и Катериной-печатницей, сетуя, пытались привести Опалихина в порядок, и в этот момент Их Дизайнерское Величество, проснувшись, выплыло из кабинета. – Ш-што лапаете, продаётся, ш-што ли? – недовольно проскрипел Егор, удивив всех, включая директора. – Кирилл Леонидович не твоя собственность! – Катерина-печатница за словом в карман никогда не лезла. Егор, злобно зыркнув на всех, сжал губы в ниточку и раздражённо скрылся в своём кабинете. Буквально через секунду оттуда раздался вопль: – Какого хуя?! – Егорушка, похоже, обнаружил новые рабочие места в своём кабинете. Опалихин, поблагодарив нас, бросился на амбразуру и, к нашему удивлению, преуспел: вопли прекратились, Егор затих, и даже соизволил самостоятельно выбрать себе помощников из пятерых подошедших на собеседование кандидатов (ну как выбрать, смирился с теми, кто не сбежал, пообщавшись с ним). И до конца недели, в принципе, было тихо. Егор, к интересу всего офиса, сменил тактику и, если был не занят делом, хвостом увивался за директором, следил, словно ревнивая жена, куда пошёл, с кем общался. Опалихин, казалось, этих манёвров не замечал. Он вообще как-то сдал за последнее время – похудел, осунулся, под глазами синяки, – не мудрено, впрочем, так впахивать, а питаться кофе и сигаретами. Мы с Катей пытались сподвигнуть его к походу в столовую, но он только отмахивался: – Некогда, девочки, позже! ***** После напряжённой и продуктивной недели грядущий вечер пятницы сотрудники ждали, как манны небесной. Все уже почти разошлись, я собирала вещи, выключив компьютер, проверяла, всё ли в порядке в зале, как вдруг к нам в офис вихрем ворвалась дородная истеричная особа в сопровождении семенящего за ней худосочного долговязого мужчины. Зрелище было бы комичным, если бы не нарушало долгожданные планы. – Я хочу видеть вашего руководителя! – возвестила пришелица. – Но... – Я хочу видеть вашего руководителя! – топала туфлёй в нетерпении особа. Делать нечего, пришлось метнуться к Кириллу. – Кирилл Леонидович! Там какая-то... дама! Похоже, с претензией! Отложив портфель, Опалихин тяжело осел в кресло и сжал переносицу, зажмурив глаза. Так его жалко стало! Укатали мужика… Но через несколько секунд он уверенно махнул рукой: – Зови! Стой! Найди Егора на всякий случай, если ушёл – позвони, и найди документы по заказу этого клиента. Егор нашёлся в собственном кабинете: сидел, как ни в чём не бывало, словно домой и не собирался, и что-то нервно рисовал. – Егор! Егор! Там какая-то мадам пришла к Опалихину, похоже, сейчас будет скандал! – И что? – мрачно процедил дизайнер. – Кирилл Леонидович тебя зовёт... – Не хочу. – Ну и скотина ты! – даже связываться не стала, бегу искать документы по заказу экзальтированной дамы. А что поделать? Клиент всегда прав. Огибайлов, тем не менее, наглеть не стал и лениво прошествовал в кабинет директора. Что уж там у них происходило, я слушать не стала, но через закрытые двери явственно доносились истеричные визги посетительницы, пока Опалихин не рявкнул, и разговор сразу снизил обороты. Через какое-то время дама с эскортом, раздражённо дергаясь, покинула наш офис с обиженно-гордо поднятой головой. «Отбоярились от ненормальной, вот и хорошо». Однако домой хотелось неимоверно, а Кирилл с Егором что-то в кабинете застряли. Я сунулась было туда, убедиться, что могу уже уйти, и обомлела: наш Злой Гений сидел у директора на коленях, сплетаясь в объятиях и самозабвенно целуясь с ним. Мы, конечно, догадывались, что Егорушка не по девочкам, но вот так, вживую, двух мужиков мне видеть не приходилось. Ноги приросли к полу, ладошка прикрыла разинутый рот, чтоб не ляпнул чего лишнего. Кирилл, не отрываясь от своего занятия, показал мне кулак и сделал страшные глаза, а потом махнул рукой: иди, мол. Я и ушла, словно в трансе выйдя из офиса и добравшись до дома. Да фиг с ней, с ориентацией, Опалихин – классный мужик, и тайну его я унесу в могилу. Впрочем, никакой тайны из своих отношений директор с дизайнером особо делать не стали. На людях не светились, но по всем неуловимым приметам Егор переехал к Опалихину, и всё свободное время они проводили вместе, а уж как проводили, все и сами догадались. Народ у нас в агентстве широких взглядов, понятливый, а то, что Егорку в результате как подменили, устраивало всех несказанно: парень словно расцвёл, успокоился, перестал закатывать концерты, подружился с программистами и дизайнерами, да и с нами, менеджерами, вполне адекватно общался. Дела в офисе пошли в гору, у людей постепенно проснулось чувство юмора, креативность и работоспособность, у агентства появились новые интересные заказы и реальная прибыль. Катя доросла до старшего менеджера, а меня Кирилл назначил своим личным помощником, а в его отсутствие – нянькой для Егорушки. Приходилось следить, чтобы тот вовремя пил таблетки и не перегружал себя работой, провоцируя головную боль и вспышки плохого настроения. И я старалась, при случае, с чистой совестью закладывая его начальству, и любо-дорого было смотреть, как бывший Злой Гений Егор Огибайлов, преданно глядя Кириллу в глаза, клялся ему в покорности и послушании. Что же любовь с людьми-то делает, а?