Шизик, страстно любящий своего психолога

      Александр зашёл в общий для персонала душ. Ну... Состоял он из небольшой раздевалки со скамейками и крючками, и кафельной комнаты, светло голубого цвета, в котором был слив и краны с водой. Так же тут были большие батареи, поэтому душевая была самым тёплым местом во всей больнице.       Раздевшись, коммунист повесил чистую одежду и полотенце на крючок. А грязную отправил по специальному ходу в прачку. Русский зашёл в душевую и включил воду. Тут же кровоточащие укусы начали щипать, но Саша терпел. Он стоял под струями холодной воды, расслабившись. Всё тело было в увечьях и сильно болело. — Собственник... Но на него невозможно злиться. Он такой властный и горячий, что от одного его вида я начинаю таять. — Саша влюблённой вздохнул.       Но тут взгляд коммуниста упал на слегка вздутый животик, который ныл и болел от давления. Да, Генрих наполнил Чашу полностью. Хотя возможно и это не предел. Рука врача спустилась, и он надавал на свой живот, оперевшись спиной на холодную кафельную стену. Тут же из анала стала вытекать густая сперма розового оттенка, даже ближе к красному. Да... Она была вперемешку с кровью коммуниста. Как никак, вчера его порвали, а сегодня отодрали в три захода. Но какое же это было облегчение, когда распирающий от давления и полноты живот стал освобождаться. Русский даже тихо простонал от удовольствия. <      И вот, желудок пуст, и кровь с кожи смыта. Саша поднял голову и стал смотреть в потолок. Ледяные струи воды били в лицо и охлаждали тело. А сам коммунист задумался, ушёл глубоко в себя, в свои мысли. Его не волновало сейчас ничего. (А: я тоже так часто делаю. И потом фиг меня вытащить из ванной. Вот только меня не ебут._.). Но вот только в чувство психолог пришёл, когда его окликнули. — О, Сашка. Привет... Слушай. Холодновато тут у тебя. — в душевую зашёл китаец. <      Этот азиат был настоящим альфа-самцом. Широкие плечи, мускулистое подкаченное тело. Чёрные волосы, слегка желтоватая кожа, характерная для азиатской расы и карие узкие глаза. Дэм... Саша немного завидовал коллегам. Так как он был худым с женским телосложением и миловидным лицом. Особенно коммуниста раньше бесили его пухлые ляхи и упругая задница. Но сейчас, будучи пассивом, Саша понял, что даже не каждая девушка может похвастаться таким телосложением. — Привет, Земин Ван. — Саша-сан, давай без этой официальности. Как никак, а мы друзья. — главный лекарь улыбнулся, но улыбка была не долгой. — Что с тобой? Твоё тело в ужасном состоянии. — китаец встал у соседнего душа, под тёплую воду. — И не смей стоять под такой ледяной водой. Заболеешь. — Не нужно так беспокоиться, Земин-сан. Со мной всё будет хорошо. — коммунист выключил воду. — Смотри мне. Если заболеешь, я тебя положу в изолятор. — Хорошо. Спасибо за беспокойство. — Саня вышел и стал вытираться.       Тело слегка дрожало от холодной воды, но коммунисту было всё равно. Он стал одеваться. Боксеры, чулки (А: хз зачем, но так захотел мой мозг. На часах сейчас 2:37, а я пишу фанфик для вас, мои булочки), штаны, свитер и кроссовки. Скрывающая одежда. Коммунист, если честно, до сих пор стеснялся своего тела. И вот одевшись, коммунист вернулся в свою каморку и сел за отчёты и документы. Взглянув на монитор, на котором была карта, вывода камерами, для наблюдения за больными. И судя по записи, Генрих спал.       С этими отчётами, Саша и не заметил, как пролетело время. Но зато коммунист заметил, что ему стало плохо. Голос слегка осип, а горло как и голова разболелась. Видимо Зимин был прав и теперь Александр заболел.       Кашель и головная боль стали мучать врача.Так ещё и дикая усталость, небось и недоедание негативно сказывались на самочувствии. Психолог поставил чайник и заварил себе чай из лечебных трав. А выпив его, он одел маску и пошёл к своему подопечному. Понёс ему завтрак.       А Генрих страдал фигнёй. Ему было скучно, очень скучно. Сперва он ходил по комнате кругами, а потом немец залёг на кровать и стал рассматривал потолок. И тут заходит его любимая игрушка. — Генрих... Тебе нужно принять лекарство и поесть. — Саша покашлял, а немец удивлённо изогнул бровь. — Ладно. А с тобой всё нормально? — он подошёл к русскому, поставил поднос на стол, обнял врача за талию и поцеловал в лоб. — Я чутка приболел. — коммунист снова покашлял. Из кармана халата он достал таблетки и дал их немцу. — Бедняжка. — Фюрер стал оглаживать бёдра своей игрушки. — Ничего. — русский прям таки сиял добротой. — Пару дней на горячем чае с таблетками и я буду в норме. — Получается... Мне тебя и трахать нельзя? — задумчиво сказал псих и странно улыбнулся. — Значит сосать будешь. Горячая сперма попадёт в горло, не хуже горячего чая. — Эм... — коммунист замер в шоке, не зная, как реагировать. А был он как помидорка. — Не эмкай. На колени встань, шлюха моя... Живо! — приказал немец, делая круг по комнате.       Ох, великий Сталин. Этот властный и командный голос. Эти изумрудные глаза, острые как лезвия зубы. Эта пошлая ухмылка и огонёк в глазах. Господи! Как же хотелось слушаться немца. Быть послушной собакой и выполнять все его команды. А в сильных и властных руках, хотелось растаять. Или же раздеться и раздвинуть перед немцем ноги. Но у Саши всё ещё был разум. — Г... Генрих... Может не надо. — Саня конечно же был в трауре от такого заявления. — Тебя никто не спрашивал. — прорычал псих, схватив того за волосы, поставив на колени, так как и хотел.       Саша сжался. Он снова был напуган. Но, как коммунист понимал, его сопротивление только ухудшит ситуацию. Да и сопротивляться не хотелось. Психолог снял маску и открыл ротик. — Молодец.~ — Немец спустил штаны, усмехнулся, грубо беря врача за волосы и насаживая его рот на свой стояк. - Только без зубов, сладкий.~       Коммунист чуть было не укусил немца, но сдержался. Он с трудом сдерживал рвотный рефлекс. Ему было больно и противно. А длилось всё это минут 30 и только потом Генрих, отпустил Сашу, излившись ему в рот и на лицо. — Всё.~ — заключил он, натянув штаны, и сел на кровать, начав есть.       А вот у Сани горло стало болеть ещё сильнее. Достав из кармана халата салфетки, коммунист вытер лицо и пол, от спермы немца. Встав с пола, русский чуть не упал. Ощущал он себя ещё хуже, так ещё и лицо горело. Кажется у психолога поднялась температура. — Ты можешь уходить. — напомнил псих. — Или же... Ах, да. — Что? — коммунист надел маску, вновь закашлявшись. — Ты умничка. — немец подошёл к русскому и чмокнул его в лоб. — Спасибо.~       Саша же не ожидал такого, немец ведь обычно всегда был груб. А тут он проявил ласку, что было достижением. Но вот только русский покраснел. — Ты такой милый. — улыбнулся нацист и прижал врача к себе. — Моя булочка~ — Конечно же твоя. — Саша мило улыбнулся. — Чья же ещё? — и всё таки психолог искренне любит этого психа. — Ты меня правда любишь? — немец чмокнул того в лоб. — Да. Очень сильно люблю. И кстати, твоё лечение даёт хорошие результаты, так что уже к новому году ты будешь с семьёй. — Серьёзно что-ли? Но... Сейчас весна? — Да. Но ты и не заметишь как пролетит время. Ты очень скоро окажешься дома и забудешь про это место. — Благодарю Саша. — немец стал ходить кругами. — М?... Что-то не так? — коммунисту казалось странно что тот съязвил, но вот только психологу становилось всё хуже. — Нет. Всё хорошо. — улыбнулся ариец и похихикал, остановились позади коммуниста.       Но тут же немец смачно шлёпнул русского по ягодицам. Саня взвизгнул, подпрыгнув. Задница и так ужасно болела, да и ещё и плохо было из-за болезни. Генрих видимо это понял. — Тебе пора идти. — псих чмокнул русского в губы. — Да. Пора. Я зайду ещё. — Саша ели вышел из палаты, закрыв дверь.       Психолог направился в свою каморку. Шёл он медленно и немного шатаясь. Голова раскалывалась, температура полезла вверх. Коммунист просто упал на колени. — Чёрт... Зимин явно был прав... — Саня?! Господи, что случилось? — психологу повезло, что сейчас по коридору шёл Феликс. Беловолосый мужчина с серыми глазами помог другу встать с пола. — Боже. Да ты горишь. У тебя температура. — Я знаю... Помоги дойти до медпункта, Феликс... — Хорошо. Идём Саня.       Француз привёл друга в северное крыло и передал Харуко. А вот Зимин осмотрел коммуниста и положил в изолятор, как и обещал.