Ragazzo arancione

      Впервые встретив этого паренька, такого побитого, сломленного, жалкого, роющегося в мусорном баке, словно выброшенный хозяевами пес, Фуго решил хоть как-то помочь ему. Возможно от того, что, пусть парень и оказался старше Паннакотты, выглядел слишком по-детски, возможно от того, что он и сам мог когда-то оказаться на его месте, в любом случае сейчас это уже не важно.       Фуго был рад слышать от Буччеллати о шедшем на поправку мальчишке, решившим вернуться в родной дом и продолжить обучение в школе, начать жизнь с чистого листа и пойти верной дорогой, благо у него была такая возможность. И совершенно не удивился, когда чуть больше чем через полгода вновь увидел того же мальчишку с торчащими в разные стороны волосами в их, банды, излюбленном ресторане. Буччеллати, по-видимому, даже и не вспомнил его, хотя скорее просто смирился с его выбором.       Этот вечно сияющий парнишка — Наранча Гирга — быстро вписался в банду Бруно, относительно хорошо ладя даже с вечно недовольным абсолютно всем Аббаккио. Хотя и выбешивать своим поведением мог, умел и делал, и чаще всего распространялось это именно на Паннакотту. Наранча будто специально доводил до взрыва эту бомбу замедленного действия в лице Фуго, за что каждый раз огребал. И, хоть и происходило подобное часто, длились эти стычки не больше нескольких минут, возможно потому что Наранча не мог зациклиться на чем-то одном слишком долго, что в какой-то степени спасало Фуго, который до сих пор боялся проявления своего гнева. Ах, да. Еще этот мальчишка совершенно ничего не знал о личных границах. Он мог повиснуть на ком-то просто так, во время разговора подойти настолько близко, что со стороны это больше напоминало романтическую сцену из какой-нибудь дешевой драмы.       В какой момент между ними зародились чувства, Паннакотта так и не понял, просто постепенно Фуго общался с Наранчей все дольше, позволял ему подходить все ближе, касаться все чаще, а потом осознал себя, уже вжимающим худую тушку в стол. В целом в их поведении мало что изменилось с тех пор. Они все так же цапались по пустякам, болтали и шутили, разве что заботы, особенно со стороны Фуго, ведь за этим сорванцом, не устающим повторять «Хэй, я вообще-то старше тебя, не забыл?», нужен был глаз да глаз, стало больше, но вряд ли кто-то из банды заметил это, да и если бы заметили, то что? Наранча был лучом солнца для Фуго: парень впитавший в себя, кажется, саму сущность лета постоянно одаривал Паннакотту теплом, скорее всего даже не зная об этом, всегда смотря на него широко распахнутыми ярко сияющими глазами.       И даже сейчас, стоя перед своим новым боссом — Джорно Джованна, сидящим в большом бархатном кресле, и всеми остальными, бывшими совсем недавно бандой Буччеллати, Фуго чувствовал на себе взгляд этих больших по-детски распахнутых глаз. Только вот чувство теперь совершенно другое. За время пока парни слыли предателями, за все те бои, через которые они прошли, чудом оставшись в живых, Наранча вырос. Характером, духом, стал более серьезным, ровно как и все в этой комнате. Кроме него. Фуго чувствовал этот разрыв, будто он начал читать книгу с конца, решив, что поймет суть и без остального. Он понимал, что сам виноват в этом. Тогда в Венеции он струсил, он остался стоять там на пристани, он пожалел об этом, как только лодка скрылась из виду, и это он сейчас стоит здесь, надеясь, что дорогие ему люди не прогонят его. Снова. — Фуго, тебе не нужно просить меня принять тебя в Семью, ведь ты ее не покидал, — Джорно слегка улыбнулся, склоняя голову на бок, — И я очень рад, что ты сейчас здесь, — парни за спиной молодого босса, который уже вжился в роль, по правде уж очень подходящей ему — до жути проницательному юноше, каким-то магическим образом заставляющему следовать за ним хоть в пекло Ада, облегченно вздохнули и заулыбались то переглядываясь, то смотря на Паннакотту, все так же стоящего как вкопанный в этом маленьком кабинете и не решающегося даже расслабить напряженные плечи. — Я… Спасибо… Босс, — парень подходит ближе, напоминая движениями куклу в руках неумелого марионеточника, намереваясь преклонить колено. — Стой, Фуго, тебе не нужно, — Джорно был ошарашен действием друга, который в свою очередь застыл в скрюченной позе, в какой обычно появлялся его станд, — Знаешь что? Думаю, нам стоит поговорить наедине, — Джованна оглянулся на Буччеллати, сразу понявшего его намерения и заставившего всех остальных выйти из кабинета. Но, оставшись один на один с молодым боссом, Паннакотта все равно не мог расслабиться хоть немного, однако парень заставил себя выдавить несколько слов. — Слушай, Джорно, я должен извиниться. Я… Бросил вас. Мне нужно было пойти с вами. — Нет, — Джованна прервал речь друга, поднимаясь со своего кресла, — Буччеллати дал нам выбор, и ты сделал правильный. Мы все сделали правильный. Да и сейчас уже не важно, что произошло тогда, гораздо важнее, что будет дальше. Я планирую перестроить Семью, что не понравится многим Капо. И ты, твои ум и рассудительность, я уверен, помогут их убедить в необходимости наших действий, — он положил руку на плечо Фуго, — Я доверяю тебе. И, надеюсь, ты тоже до сих пор доверяешь мне, — Джорно почувствовал, что Паннакотта хоть немного, но вздохнул с облегчением. — Спасибо, Джорно. Я правда рад вернуться, — Фуго поднял голову, слегка улыбнулся и протянул руку, которую тут же пожал Джованна.

***

      За последние два месяца напряжение между Паннакоттой и остальными понемногу спадало, хотя в большей степени из-за того, что изменения, которые Джорно решил провернуть, действительно не устраивали многих, и все силы уходили на удержание целостности Семьи, как в членстве, так и в доходах. Фуго чаще всего находился в компании самого босса, Буччеллати и говорящей черепахи (парень очень долго привыкал к нему), став вторым по значимости переговорщиком. Ему был по душе подобный плавный способ возвращения доверия. Он с ума бы сошел, если бы ему пришлось просто сидеть со всеми в звенящей тишине и думать, как завести правильную беседу и будет ли она правильной вообще. Отношения налаживались постепенно сначала в рабочей атмосфере, затем в обычной обстановке, и все вернулось на круги своя. Все. Кроме их отношений с Наранчей. Нет, парнишка сразу начал вести себя будто никакого конфликта между ними и не было: вновь просил об уроках, лез обниматься и целоваться, все так же широко улыбался, звонко смеялся и смотрел своими огромными, как у олененка глазами. Но Фуго не мог так просто забыть обо всем. Он чувствовал, что бросил своего мальчика, не мог простить себя за это, и уж точно не простил бы, если бы с ним что-то случилось. Парень слышал от Мисты, что произошло в Колизее. Еще бы чуть-чуть и Наранча мог погибнуть. Фуго был бесконечно благодарен Джорно за то, что тот успел закрыть его раны, буквально вытащив с того света.       Вскоре Миста, Аббаккио и Наранча занялись отслеживанием и ликвидацией предателей, которые отказывались принимать взгляды молодого босса и намеревались слить информацию о Passione другим семьям, что зашевелились, узнав о смене власти в крупнейшей группировке Италии, и Фуго вздохнул с облегчением. Ему многое нужно было обдумать. Он любил мальчишку, даже слишком сильно, поэтому хотел быть уверенным в том, что сможет отдать все эти чувства без остатка, несмотря ни на что.

***

      Сегодня выдался спокойный день, впервые за долгое время. Дела в Семье постепенно шли на лад, и все наконец могли расслабиться, однако Фуго нужно было еще немного поработать. Наранча все-таки уговорил его возобновить уроки, и сейчас Паннакотта направлялся в комнату паренька, дабы провести очередное занятие по математике, дающейся ему особенно тяжко. Фуго не мог позволить себе откладывать разговор об их отношениях и дальше, отчего знал, что сегодняшний урок будет непростым в первую очередь для него самого.       Подойдя к темной дубовой двери, парень сделал глубокий вдох и поднес руку, ударяя по древесине. — Наранча, я вхожу, — стоило блондину приоткрыть дверь, как к нему тут же подлетел маленький вихрь, затаскивая парня вглубь комнаты. — Фуго! Я ждал тебя! — он все так же солнечно улыбался, обвившись вокруг руки Паннакотты. Комната Наранчи не отличалась ничем от его собственной, как впринципе и всех из бывшей банды Буччелатти: по правую сторону от двери стоял гардероб, впереди у окна — письменный стол, в глубине комнаты слева — большая кровать с тумбочкой у изголовья, а рядом с ней — дверь, ведущая в ванную комнату. Да, довольно скудно для крупнейшей Семьи Италии, но только если не знать материалы и цены на них. И уж тут непонятно: либо это Джорно так любит своих друзей, либо он так любит роскошь. — Так, ты подготовился к занятию? — парень решил отложить разговор на конец урока, ведь все-таки учебу никто не отменял. И это совсем не для того, чтобы оттянуть его еще хоть немного. — Ага, — кивнул Наранча, отпуская руку парня и отходя от него. Фуго взглянул на совершенно пустой стол позади себя, начиная закипать, когда услышал щелчок. Повернув голову в сторону шума, Паннакотта увидел Наранчу, стоящего у двери — судя по всему это был звук закрывшегося замка. — Ну и что ты, по-твоему, делаешь? — парень скрестил руки на груди, полностью развернувшись к хозяину комнаты. — Это мой вопрос, Фуго, — Наранча смотрел на него серьезно, казалось, счастья, игравшего на его лице всего минуту назад не было и вовсе, — Прошло почти три месяца с тех пор, как ты вернулся, но ты так ни разу и не поговорил со мной нормально, делал вид, что меня вообще не существует, — темноволосый начал подходить ближе, — Я ведь пытался разобраться со всем, но каждый гребаный раз ты говорил о каких-то делах и сваливал, — его начинало трясти от злобы и обиды. Фуго прекрасно знал, что в гневе тот мог потягаться с ним самим, не говоря уже о физической силе, в которой, как ни странно, Гирга его превосходил. Паннакотта понял, что разговор отложить не получилось, но тем не менее рук от груди не отнимал, пытаясь хоть как-то сдержать зарождающийся внутри него огонь ярости, — Если я сделал что-то не так — скажи! — Наранча уже стоял на расстоянии вытянутой руки и буравил стоящего перед собой взглядом. — Ты не понимаешь. — Так объясни, чтоб я понял! — Так дай мне это сделать! — Фуго повысил голос, чувствовал, что вот-вот взорвется, но оставшимися крупицами ясного сознания понимал — позволить себе этого не мог. Собрав все эти частички воедино, вновь, насколько это было возможно, взял себя в руки, выдохнул и продолжил, — Дело не в том, что сделал ты, а в том, чего не сделал я. Тогда я бросил вас, бросил тебя. Я не могу вести себя так, будто ничего не произошло, — Фуго стойко выдерживал прожигающий его взгляд, изо всех сил стараясь сохранить самообладание. — Да ты заебал! — Наранча сделал выпад вперед, ударяя Паннакотту кулаком по челюсти, так, что парень бы упал, не окажись позади него стола, на который он обоперся рукой, прикрывая ушибленное место другой, — А рот тебе на что?! Если загоняешься по такой тупой херне, нужно было сказать! — темноволосый стоял тяжело дыша из-за всех накативших на него чувств и смотрел на парня, сейчас медленно поворачивающегося обратно, убирая руку с подбородка, с которого стекала тонкой струйкой кровь. В его глазах было лишь бешенство: Наранча окончательно сорвал все его предохранители. Он поднялся в полный рост, смотря на парнишку сверху вниз, вскинул руку, которой до этого опирался на стол, заезжая стоящему напротив по скуле. Наранча отшатнулся, но Фуго, схватив его за грудки, вернул на место, приподнимая на носки. — Ты думаешь это так просто, дерьма ты кусок?! — Паннакотта оскалился, глядя в точно такое же, пораженное яростью лицо, — Как по-твоему я должен был это сделать?! Заявиться к тебе весь такой веселый со словами: «О, привет, Наранча! Как дела? Я тут вас предал недавно, звиняй! О, и раз уж я вернулся, может отсосешь мне?»? — Да хотя бы так! — Гирга сам схватил Фуго за грудки и рванул на себя, ударив ногой в солнечное сплетение. Парень согнулся пополам и упал на колени, схватившись за живот, — Да с какого хуя ты вообще взял что предал нас?! Думаешь кто-то из нас так думал? Хоть кто-то?! Я был рад, что ты не пошел! Что ты не стал подвергать себя опасности! И когда ты вернулся — все были рады! Я думал что теперь все будет как раньше! Даже лучше! Но нет! Из-за своих ебаных загонов ты ничего из этого не замечал! — Ты, — Фуго поднялся на одно колено, глядя исподлобья на запыхавшегося парня, — Сученыш! — Паннакотта кинулся на него, заваливая на пол. Они катались кубарем избивая друг друга кулаками, в основном. Пару раз Фуго ударил Наранчу лицом о пол, держа за волосы, а парнишка приложил Паннакотту затылком о стену и успел заехать коленом в нос, за что получил каблуком в горло.

***

      Они сидели по разные стороны комнаты: Наранча — оперевшись на стену, рядом с входной дверью, Фуго — у ножки письменного стола. Оба избитые, с еще не посиневшими кровоподтеками, с запекшейся кровью у носа и губ, в разодранной одежде, они сидели уже с абсолютно ровным дыханием, смотря в пол перед собой. Фуго встал первым, направляясь к двери. — Не смей уходить, — Наранча не поднимал взгляд, все так же изучая ковер, на котором были разбросаны пятна их крови. Паннакотта остановился, так же не поворачиваясь к своему другу. — Не думаю, что мне стоит оставаться. — Блять, не начинай снова! — Наранча поднял голову, глядя на Фуго, который не выдержав тяжелого взгляда, посмотрел в ответ. Посмотрел в большие, любимые, сейчас наполненные болью глаза, — Просто иди сюда, — парнишка повернул голову обратно, а Паннакотта лишь глубоко вздохнул и сел справа от него. Наранча тут же придвинулся ближе и положил голову на плечо Фуго, чуть кривясь от боли в скуле. — Прости меня, — Паннакотта прижался щекой к макушке парня, наслаждаясь так давно желанной близостью с ним. — Опять? — Наранча не стал шевелиться, все же точно так же скучал по такому родному уюту, только тяжело вздохнул и прикрыл глаза, — Сколько еще раз говорить? Ни мне, ни кому либо еще нахер не упали твои извинения. — Я не об этом, — Фуго слегка улыбнулся, — Я сам хотел поговорить сегодня о нас, а в итоге сорвался и устроил драку. — За это тоже извиняться не нужно. Я ведь ударил первый, — Наранча взял руку Фуго в свою, переплетая пальцы.       Они просидели так еще несколько минут, пока Паннакотта вновь не нарушил тишину. — Наранча, у тебя есть аптечка? Надо обработать раны. — Вроде была в шкафчике в ванной. Сейчас принесу. — Не нужно, я сам, — Фуго аккуратно выскользнул из объятий своего любимого, проходя мимо него в сторону ванной комнаты.       Выйдя с небольшой коробочкой в руках, он подошел к Наранче, уже сидевшему на кровати, положив аптечку на постель. — Сначала я обработаю ссадины на твоем лице, — Паннакотта смачивал комочек ваты спиртовым раствором, — Потом посмотрим, что с твоим телом, — парень так же сел на кровать, развернувшись к своему мальчику. Фуго взял Наранчу за подбородок и, чуть повернув его голову в сторону, приложил ватный тампон к ране над бровью. Парнишка тут же зашипел, пытаясь вырваться, но рука с подбородка легла на затылок, удерживая тушку на месте, а Паннакотта тем временем легко подул на обожженное место, — Потерпи, Наранча, это необходимо сделать. — Но, Фуго! — пропищал парень, — Не нужно прижимать так сильно! — он не оставлял попыток вырваться. — Я прижимаю не сильно, — Паннакотта цокнул, пытаясь хоть ненадолго зафиксировать парня на месте. — Ага, я как будто не чувствую! — Да можешь ты помолчать и успокоиться? — Фуго вновь начинал выходить из себя, пробуя удержать своего любимого теперь двумя руками. — А ты заставь! — Наранча вдруг резко придвинулся слишком близко, при этом широко улыбаясь. Честно, Паннакотта ненавидел его в такие моменты ровно настолько, насколько был им очарован. Фуго вздохнул, улыбаясь, подался вперед, припадая к обветренным, но таким мягким губам, ощущая вкус крови. Он скучал по этому чувству, ждал его так долго, отчего целовал медленно, тягуче, растягивая удовольствие, мягко сминая губы своими, не торопясь углубить поцелуй. Руку с затылка он переместил на щеку, второй нащупал ладонь Наранчи, поглаживая ее тыльную сторону, переплетая пальцы, и чувствовал, как другая рука парнишки оплетает его талию. Гирга сам углубил поцелуй, скользнув языком меж губ, обвивая своим — горячим и юрким — язык Фуго, ускоряя их темп. Он всегда был таким — нетерпеливым, быстро сдающимся под сладкими пытками Паннакотты, которые тот умел и любил устраивать. Фуго вновь взял инициативу на себя, заваливая мальчишку на спину, начиная слегка поглаживать его грудь и бока, стараясь не давить слишком сильно, чтобы не задевать возможные ушибы, — Ха-ха, Фуго, щекотно! — Наранча разорвал поцелуй, вновь ярко улыбнувшись и глядя в глаза парня так, будто смотрел глубоко в его душу. — Не хочу причинить еще больше боли. — Эй! Я жесткий парень! — Гирга обнял Паннакотту за шею, притянув к себе еще ближе, — Просто сделай все как обычно, — Фуго коротко кивнул и припал к шее возлюбленного — одной из его самых чувствительных зон, проходя языком по кадыку, целуя под подбородком, чуть прикусывая кожу у изгиба плеча, вызывая этим тихие стоны Наранчи, который пробрался руками под полы чужого пиджака, хотя от него после драки одно название, ведя горячими ладонями вдоль спины, надавливая на нее, заставляя Фуго тем самым буквально лечь на него. Ноги он переплел с ногами Паннакотты, теперь вжимаясь пахом в его бедро. Руки Фуго же, до этого блуждающие от плеч до боков, пересчитывающие пальцами ребра, опустились на выпирающие подвздошные косточки, с силой сжимая их, приподняли таз парня, проскальзывая рукой под ним, обхватывая того поперек поясницы. Выставив колено меж слегка разведённых ног Наранчи, он с еще большей силой вдавил мальчишку в свое бедро, ощущая уже полустоящий член, — Блять, Фуго, — Гирга выгнулся, потеревшись о своего возлюбленного, — Я ждал три месяца… Хватит дразнить, — парень захлебывался словами, его уже начинало трясти от предвкушения. Паннакотта и сам сдерживался из последних сил, поэтому наконец решил прекратить бесполезные, сейчас, ласки и перейти к действию.       Фуго ловко расстегнул бляшку на юбке Наранчи, вовлекая того в новый более страстный и напористый поцелуй. Руки прошли вниз и вверх по внутренней стороне бедра до пуговицы на брюках, вынимая ее из петельки, захватывая язычок молнии. Расстегнув ширинку, Фуго просунул ладонь в белье и, обхватив тонкими пальцами член, провел ими по всей длине. Наранча уже успел стащить с себя майку и сейчас, поддаваясь ласкам парня навстречу, пытался справиться с ширинкой Паннакотты.       Наконец взяв в руку чужой член, Гирга надавил пальцем на уретру, вырывая первый стон Фуго. Они слишком хорошо знали чувствительные места друг друга, чем быстро доводили друг друга до пика. Каждый обхватил оба члена одновременно, соприкасая горячую плоть, ведя по ним в разнобой в абсолютно разных темпах — Наранча надрачивал беспорядочно, в то время, как Фуго старался держать определенный ритм. Оба они стонали и, если Паннакотта еще как-то сдерживал себя, то Гирга метался по простыни, запрокидывая голову, кусая то свои, то чужие губы. — Стой, Фуго… Подожди, — парнишка уперся свободной рукой в плечо возлюбленного, — Не хочу кончать без тебя внутри. — Как скажешь, — парень чмокнул Наранчу в губы и приподнялся, осматриваясь, — У тебя есть… — В тумбочке. Все в тумбочке, — Гирга избавлял себя от остатков одежды, — Быстрее, — Фуго вынул из верхнего ящика баночку со смазкой, кинув ее уже полностью обнаженному парнишке. Чаще всего тот растягивал себя сам — так было быстрее и удобнее для них. Сняв наконец с себя пиджак, парень вытащил из все того же ящика презерватив и едва успел его надеть, как мальчишка опрокинул его на спину, оседлав бедра Фуго. Добавив лубриканта на контрацептив, Наранча начал медленно опускаться на член, опираясь руками на грудь Паннакотты, который в свою очередь помогал ему, придерживая за бедра. — Черт, ты такой узкий, — Фуго еле сдерживал себя, но раз его мальчик решил сделать все сам, он не может лишить его этой возможности, — Давно у нас этого не было, — он наслаждался видом раскрасневшегося от духоты в комнате, покрытого капельками пота, тяжело дышавшего любимого. — Могло быть намного раньше, если бы ты не ту… Ах! — Фуго резко толкнулся под нужным ему углом, специально задевая простату. Наранча прекрасно понял, что сбить настрой Паннакотта ему не даст, да он собственно этого и не хотел. Поглаживая живот и грудь парня под собой, Гирга начал двигаться, поднимая и опуская бедра, качая тазом вперед, назад и по кругу, почти сразу переходя на рваный и быстрый темп. Фуго оглаживал его руки, мял ягодицы, иногда поднимался ладонями к затылку, притягивая Наранчу ближе, вовлекая в новые и новые поцелуи, опуская руки ниже, вновь лаская его член.       Комната наполнилась их стонами, что долго не продлилось — от пережитой недавно драки адреналин еще бурлил в крови и рвался наружу, отчего через несколько минут оба кончили, стоная особенно громко и протяжно. Их обоих трясло от накатившего наслаждения; Наранча слез с Фуго, перекатился, укладываясь на спину рядом с ним. Оба часто и тяжело дышали, но посмотрев друг на друга широко улыбнулись, вновь поцеловавшись уже без страсти — нежно, лениво. — Надо принять душ, — немного отдышавшись, Фуго сел на кровати, кивая на дверь сбоку от нее. — Ага, только дай мне пару минут, — Гирга прикрыл глаза, вздыхая полной грудью.

***

      Они стояли под теплыми струями воды, смывавшей с них кровь и следы спермы. Фуго намыливал волосы Наранчи шампунем, бьющим в нос резким апельсиновым запахом, а Наранча просто обнимал того за талию, любуясь сосредоточенным лицом Паннакотты, и прикрыл глаза, когда тот начал массировать кожу головы. Пена с волос стекала по плечам и спине, попадая в ранки, заставляя их пощипывать, но парнишке было на это все равно — он просто наслаждался теплом, любовью и заботой, которыми был вновь окружен. Когда шампунь был смыт, Гирга потянулся за новым поцелуем, прижимая Фуго ближе к себе, прислоняясь спиной к кафельной контрастно холодной стене, отчего по его телу пробежали мурашки. Они обнимались, прижимаясь так близко, что между их телами практически не осталось места, и шарили руками по телам друг друга, чувствуя как накатывает новая волна возбуждения. — Хочешь еще? — Фуго положил руки на ягодицы возлюбленного, сминая и разводя их. — Да, — на выдохе говорит Наранча, и чужие ладони перемещаются на его талию и поворачивают парня, прислоняя теперь грудью к кафелю, дергая таз на себя, заставляя того оттопырить зад. Гирга не прогадал, захватив еще один презерватив, и теперь нагло улыбался, протягивая его Фуго. — Знаешь, Наранча, — Паннакотта взял блестящий квадратик в руки, — Иногда я и правда тебя ненавижу. — Знаю, — парнишка хихикнул, прекрасно понимая, что эти слова на все сто процентов ложь.       Фуго понадобилось время, чтобы надеть презерватив, чем воспользовался Наранча, делая воду чуть прохладней. Когда они впервые пытались поразвлечься в душе, Паннакоте пришлось вытаскивать из ванны свалившегося в обморок от духоты Наранчу, так что больше подобных ошибок они не повторяли.       Фуго вошел легко и плавно, все так же придерживая любимого за талию, и начал медленно двигаться. Он зацеловывал каждый синяк на плечах Наранчи, зарывался носом в чуть отросшие волосы на загривке. Его толчки были глубокими, но не ускорялись, он не хотел торопиться просто размеренно двигался, выбивая каждый раз новый жалостливый стон: Наранча не мог долго держаться на подобном темпе, вскоре умоляя взять его быстрее, что Фуго обычно выполнял, но сейчас он хотел побыть эгоистом, и похоже Гирга уловил это каким-то образом: как бы его сейчас не трясло, а колени не подкашивались, парнишка молчал, навярняка закусывая губу.       Одна из рук Фуго переместилась на член Наранчи, пальцами обводя головку, проходясь по всей длине так же — медленно и тягуче.       Наконец Паннакотта все же ускорил темп, предчувствуя скорую разрядку, так же не забывая про руку, все еще ласкающую плоть его возлюбленного. Гирга перестал сдерживаться, сам насаживаясь на член Фуго, выдыхая его имя. Когда его накрыл оргазм, Наранча выгнулся в спине, откидывая голову на плечо Паннакотты, непроизвольно сжимая парня внутри, отчего Фуго кончил через несколько особенно глубоких и сильных толчков, припав губами к изгибу шеи любимого, заполняя презерватив спермой. Выскользнув из худого тела, парень избавился от использованного куска латекса, и, придерживая парнишку, развернул того к себе, специально подставляя его под прохладные струи воды, давая возможность отдышаться, и сполз вместе с ним на пол кабины. Они не говорят — сейчас это им не нужно. Они просто смотрят друг на друга, слушают чужое дыхание и шум капель.

***

— Эй, похоже они все-таки помирились, — Аббаккио сидел на диванчике в общей комнате и наблюдал, как Фуго в который раз пытался донести до Наранчи очередную тему очередного предмета и как второй сидел с совершенно пустым взглядом и даже не пытался что-либо понять. — А разве они были в ссоре? — Миста, сидевший рядом на кресле, отвлекся от своего журнала и так же взглянул на парней. — Не знаю, но что-то точно было не так. — Ты, мелкий! — раздался крик Фуго и звук глухого удара о стол, — Как можно быть настолько тупым? — Ты кого это тут тупым назвал, а?! — Эй, вы задрали уже! — Леоне подскочил со своего места, — Если хотите что-то разнести — валите подальше отсюда! — Ну, похоже теперь все действительно встало на свои места, — под крики уже троих своих товарищей Миста снова вернулся к чтению.