в порядке вещей

человек-коллега – человек без шуток

и он говорит вам: «доброго времени суток»

      

             Коля вышел из «КБ», оторвал трубочку от коктейля и прошёл пару шагов по направлению к магазину. Чуть прищурился. «Лента» была уже буквально за углом, отделённая от жилых домов односторонней дорогой и парковкой на восемьдесят мест. Он успеет всё выпить, пока неспешно пойдёт туда выискивать свою жертву. Возможно, успеет заскочить за ещё одним «Чудом», если экзекуция пройдёт быстро.       На входе Коля заприметил охранника. Кондратий. Он помнил. Очень редкое имя, сложно забыть. Романов кивнул ему, но Кондратий Рылеев, – Коля всё же глянул на его бэйджик, – лишь одарил его вопросительным взглядом и сдвинутыми бровями. И слабой непонимающей улыбкой. Коля, увидевший это, не смог сдержать свою, и довольный тем, что его помнили, сразу прошёл к отделу энергетиков, всё тем же путём, каким шёл вчера – рыбный, кондитерский, алкогольный.       К счастью, он избежал встречи с Галей и бутылкой шампанского. Захватив два «Адреналина», он отправился к кассам. Часы показывали 21:43. Он ещё этого не осознал, но за временем Коля теперь будет следить, как за зеницей ока. Как маньяк за своей жертвой. Как Пит Вентц за Джерардом Уэем.       Это была третья касса? Четвёртая? Он не запомнил, но она была точно в начале, рядом с будкой ЕРЦ. Однако, пройдя до самообслуживания, он не нашёл того, кого искал. Может, не заметил? Да, такое могло быть… Романов развернулся и непринуждённо зашагал обратно, как бы говоря всем: «Я внезапно только что осознал – кассиры с очередями мне нравятся больше, чем бездушные машины». Хах, ну да, по сути, так и есть.       Нет, никого и на этот раз.Скорее всего, вчера была его последняя смена, – думает Коля. Если они работают два-через-два, то ему нужно будет прийти только послезавтра. Чёрт! Неужели он просто так сюда припёрся?! Опять поддался спонтанному импульсу! «Плохо, Николай…» – думает он. Но с суровой реальностью не поспоришь – Павла нигде нет. Коля воровато оглядывается – может быть в зале? Но искать его по всему магазину… Это было бы как-то тупо. Да, тупо. Коля что, похож на человека, который станет искать какого-то там кассира ради пары слов?! Нет, конечно. Романов хочет уже уходить, протискиваясь между людьми и железным заграждением, но вдруг вспоминает, что у него в руках вообще-то неоплаченный товар. Два энергетика. Над тобой пора грустно посмеяться и смотреть, как на особенного, Коля.       Он пустым выходит из магазина с руками в карманах и уже без улыбки. Во всяком случае, назвать её самодовольной или, прости, Господи, счастливой, язык бы точно не повернулся. Кондратия он у дверей не встречает и этому очень рад – Романов бы точно принялся спрашивать, где сегодня Пестель и когда он выйдет на работу. А ведь ему ещё этим магазином управлять, нехорошо, если кто-то из сотрудников будет заранее думать, что их начальник того. Хотя парочка из них уже точно так думает…       Воскресенье Сергея Трубецкого обычно начиналось до полудня. Он валялся в кровати до девяти. Иногда до одиннадцати, если вчера вечером в нём оказывался алкоголь. После этого он вставал, принимал душ. Затем шёл на кухню, заваривал чай или кофе, находил что-нибудь из еды – обязательно не вредное – и отправлялся проверить почту. Просматривал новости или просто читал какие-то статьи. После полудня он занимался делами, которые не успел сделать на рабочей неделе, например, уборкой. Убираться в его двушке, доставшейся от отца, особо было нечего, но он всё равно делал это каждую неделю. Чистота – залог здоровья. Ему это бабушка с детства вдалбливала, и сейчас он был с ней абсолютно согласен. Протерев все поверхности, вымыв все полы, он выбирал досуг по настроению: чтение, прогулка или, например, просмотр сериала. В восемь у него был абонемент в фитнес-зал, поэтому возвращался он обычно в десять вечера. Принимал душ, выпивал стакан молока и отправлялся спать.              Этот день должен был быть таким же. Должен был…       Его разбудил телефонный звонок.       Коля лежал на кровати, согнув одну ногу, а другой, положив лодыжку на колено, мерно покачивал из стороны в сторону. Телефон был в руке, тесно прижат к уху – вторая была занята комканьем одеяла. Кто бы посмотрел на него сейчас, сказал бы, что он точно влюблённая школьница, ждущая ответа от своего парня. К счастью, его сейчас видели разве что улыбающиеся люди с фотографий семьи Миши и какая-то жуткая кукла, сидящая в другом конце комнаты. Коля каждый раз предлагал ему захватить её с собой и выкинуть на помойку по дороге, на что Воронцов всегда смеялся и отвечал, что это любимая кукла его племянницы, а ему нужно чем-то заманивать её к себе.       *Гудок*       Николай улыбался. Не мог не улыбаться от предвкушения.       *Гудок*       Будь его лицо сделано из фарфора, то уже давно дало бы трещину от таких сильных эмоций, которые сейчас почему-то переполняли Романова. Он повернул голову к окну. Такое озорное настроение разгоняло сон похлеще всяких энергетиков.       *Гудок*       – Только не говори, что спи-, – начало было Николай, как его резко прервали.              – Алё… – Трубецкой кое-как смог нащупать телефон. Он открыл окно на ночь, о чём сейчас очень пожалел, потому что голос у него сел так, что говорить членораздельно было неимоверно трудно. В трубке по-прежнему было тихо. Он посмотрел на экран телефона. Всё ещё на связи. Может, не расслышали?              «Вот это я не вовремя», – скользнула мысль в голове, заставив Колю закусить губу. Он вслушивался в телефон. Всё его боевое садистское настроение как-то сразу поуменьшилось. Он прекрасно знал, что такое – отвечать на телефон утром после пьянки. А может, уставшему Коле просто показалось, что тот пьян?       Он осторожно поднялся на кровати, чтоб кровь отлила от мозга, и его взгляд упал на лежащего на полу Мишу. Тот спал в какой-то непонятной позе, странно вывернув руку. Коля поступил вот так со своим другом, какое ему дело до какого-то кассира?              – Алё-ё? – спросил Сергей ещё раз. Более настойчиво. Не менее сонно, но чуть более собрано. Нет, если ему сейчас же не ответят, он уснёт, и ему будет наплевать, абсолютно, кто это и что ему нужно!       – Как дела с деньгами обстоят? – спрашивают Сергея властным голосом. В трубке было тихо недолго.       Деньги. Какие деньги? Он кому-то должен? Нет же…       – Чё? Какими деньгами? Эта ваще кто? – отозвался Трубецкой, хмурясь и приподнимаясь на кровати теперь на локтях.              Коля чуть сводит брови – голос был не таким, каким он его запомнил. Может, спросонья такой грубый?       – Это… Николай Романов, – продолжая отделять каждое слово твёрдым голосом, произносит Романов, желая вызвать страх своим неожиданным звонком.       – Каво? – незамедлительно следует ответ. Как будто собеседник и не хотел изначально никого узнавать.       «Таво!» – чуть не вырывается у Коли. Но будить Мишу подобным образом ему не хотелось, поэтому он беззвучно проскальзывает на кухню. В трубке послышалось шуршание – скорее всего его собеседник тоже поднимался. Хотя, судя по голосу, восставал.       – Какой Николай? – отзывается парень. Прокашливается, прочищает горло. Вдыхает. И говорит своим почти-не-сонным голосом: – Слушай, ты знаешь, сколько время, а, друг?! – Теперь уже совсем не пьяно.       Коля смотрит на часы, и теперь он точно уверен в двух вещах: первая – он знает сколько время (сейчас двадцать минут шестого утра); вторая – он сволочь, какой свет не видел, потому что это был точно не голос того кассира.              «Чёрт» – произнесённое с улыбкой и еле уловимой досадой.              «Думаете, я вас не переиграю» – произнесённое с самодовольством.              Эти мысли, это внезапное озарение, заставило его тяжело вздохнуть. Этот… Пестель… Дважды его обманул. Заставил его разбудить какого-то парня! Романов же теперь вечно это будет вспоминать, а если забудет, апостол Михаил, закрывая врата Рая, припомнит.       – Простите, это Павел? – чуть смягчив тон, спрашивает Коля, ища спасения в окружении. Он правда хочет извиниться и сделать так, чтобы этого разговора не существовало. И ему показалось, или он услышал тихое «блятьопять»?       «Бог мой, Коля, ты дебил? Зачем ты это спросил, ты же знаешь, что нет», – тут же скороговоркой ругает себя Романов, выходя на балкон в надежде, что свежий воздух поможет выйти из этой ситуации. Его тут же обдаёт холодным весенним ветром, отчего по телу проходит дрожь и сковывает диафрагму. Он чуть не задыхается от неожиданности. Второй раз за день, пожалуй. Голова не начинает соображать — наоборот, его разум погружается в панику, пытаясь заставить легкие качать воздух. Это на секунду отвлекает его от телефонного разговора. На секунду. «Скажи да, скажи да, скажи да», – молится парень.       – Нет. Это Сергей. – Чеканит отдающий арктическим холодом голос, и Коля закрывает глаза, чуть не навзрыд проклиная себя за доверчивость.Чёртового кассира за то, что дал телефон невинного человека, он будет проклинать попозже. – И больше сюда не звони, придурок.              – Простите, что побес- – Трубецкой не намерен выслушивать это, поэтому просто сбрасывает. Ещё раз ему позвонит кто-то из пестелевских дружков, он его уволит. Он уже не может терпеть этих «привет, Паша» с этой мерзотно-слащавой интонацией и улыбкой в голосе. Ладно, когда они звонят днём, пускай, вечером, но, блять, в пять утра — это уже перебор!       И Трубецкой утыкается лицом в подушку с твёрдым намерением в следующий раз наорать на Пестеля. Ладно. Конечно, он не будет орать. Он отчитает и накажет его по-другому.              Устало выдохнув, он опёрся на перила балкона, отвлекаясь на их прохладу. Только сейчас Романов понял, что его дважды провели. И всё это был один и тот же человек. И всё это меньше чем за день! Как Коля вообще позволил этому произойти? Сначала он просил сотрудника нарушить правила магазина. А потом, взяв номер, позвонил ему в пять утра, чтобы поиздеваться.       «Плохо, Николай. Как бы твой брат на это посмотрел?» – спросил его кто-то внутри. На это Коля мог только потупить голову. Он ненавидел этот голос, но никогда не мог ничего ему противопоставить.       – Что будет с ними?       – Разговор не о них, – Александр сделал движение рукой от головы, показывая на Николая, – а о тебе. Ты не должен слушать всяких там Петь и Вась и прочих придурков, которые тебя на слабо берут. Если бы я хотел, чтобы ты делал плохие вещи, отвёл бы тебя в контактный зоопарк.       Коля обнимает себя за плечи и опускает голову, устремляя взгляд в пол, не понимая, при чём тут это. Он хочет что-то ответить, но в голову ничего не идёт. Ничего такого, что могло бы его оправдать в глазах Александра. Виноватым в разбитом стекле машины он себя не считает. Он должен был доказать, что ему не слабо, иначе над ним бы смеялись… По крайней мере, так Николай оправдывает себя.       Александр поднимается со стула и медленно, чеканя каждый шаг с такой злостью, словно хочет растоптать пол, обходит Колю. Коля чувствует, как взгляд брата прожигает его спину.       – Я уже не говорю о курении, – добавляет он, вытаскивая, – судя по звуку, – пачку из кармана, и Николай опускает голову ещё ниже.        – Но ты же куришь, – вырывается у Коли раньше, чем он успевает замолчать, и вжимает голову в плечи, когда получает от брата оплеуху. Александр бьёт не сильно, зато очень обидно.       – Во-первых, мне уже двадцать пять лет, а во-вторых, что позволено Юпитеру, не позволено быку, – чуть ли не рявкает Александр. – Чувствуешь разницу? – Он обходит брата, и Коля завороженно смотрит на то, как при всём тот внутреннем гневе, – а Коля знал, что Александр в гневе, – его брат остаётся внешне спокойным. Он вообще уже не помнит, когда видел на его лице хоть какие-то эмоции. Заходит полицейский, и Александр коротко бросает:«Всё, собирайся, дома продолжим».       Коля молча берёт рюкзак, куртку с лавки и направляется к выходу под пристальным взглядом брата и участкового, который кивает в знак того, что претензий нет. Он знает, что ждёт его дома – длинные нотации, что делать хорошо, а что плохо, и наказание в виде лишения компьютера. Наверное – чего-то подобного Коля ещё не делал. Николай Романов хочет скорее уже там оказаться, чтобы всё поскорее закончилось. Коля же, несмотря на наказание, которое Александр для него уже наверняка придумал, рад. Александр. Будет говорить. Наедине с ним. Впервые за два с половиной месяца. Только с ним.       На улице его ждёт машина. Он не хочет туда, но знает – нужно. Есть вещи, которые делать приходится. Захлопнув заднюю дверь, он не издаёт больше ни звука. Надеется, что мужчина впереди не заметит его присутствия, забудет о нём.       – Зачем ты это сделал? – спрашивает его водитель спустя минуту. Заметил.       – Не знаю, – тут же отвечает Коля, старается пресечь все разговоры с тем, кто сидит впереди. Он не намерен вести диалог с этим вором.       – Плохо, Николай. Как бы твой брат на это посмотрел? – говорит мужчина.Он понимает, что мальчик не хочет с ним разговаривать, поэтому прикуривает сигарету, принимаясь вычищать остатки осколков из щели двери.       Коле стало очень стыдно за вчерашнего себя. Он был готов буквально под землю провалиться. Влепил себе ладонью по лицу и прошёлся дальше, по волосам, приводя их в относительный порядок. Чем он занимается?..       – Эй, ты вообще ложился? – внезапно перед глазами замаячила рука. Рядом оказался Миша, прикуривающий сигарету. Бас у него с утра был больше похожий на голос демона преисподней, чем на человеческий.       Коля повернул к нему голову. Затем открыл глаза.       – Ясно, – кивнул парень. – А то я тебе «доброе утро», а ты мне взгляд в пустоту, – Миша затянулся, улыбаясь, отметив, что у Коли опять появились круги под глазами. – Ну хотя бы живой. Всё успел?       Коля, чуть приподняв, опустил голову, понимая, что сил на словесный ответ у него почему-то нет.       – Заебись, – Миша сделал ещё затяжку, затушил бычок о перила и скинул его в банку из-под оливок. – Ты тут не замёрз так стоять? – он красноречиво взглядом окинул Романова, стоящего в одних штанах босыми ногами на бетонном полу. – Пойдём-ка внутрь.       Коля молча согласился, вдруг ощутив, что не чувствует ног.       – Ты сам-то зачем в такую рань вообще встал? – Коля дотронулся до чайника, тут же отдёрнув руку, бегая глазами по столешнице. Кофе. Он искал банку, подумывая о том, чтобы прямо в неё налить воды.       – У меня только чай, – напомнил Миша, почему Романов вчера выходил в магазин, увидев ищущий взгляд. Коля вздохнул. Точно. – Зачем встал… Ты меня разбудил! – взбунтовался Воронцов, садясь на стул. – Ты с кем вообще разговаривал в такое время?! Саша что ли вызвал?       – Нет, – невозмутимо ответил Коля, заливая пакетики кипятком, и тут же добавил: – Коллега.       «Коллега?» – думает Воронцов и как-то ему слабо верится, что кто-то может позвонить Коле в пять утра по собственной воле. Хотя…       – Милорадович? – удивился хозяин квартиры, чем вызвал смешок со стороны Романова.       – Ты представь, если бы мне Михаил Андреевич позвонил в пять утра! Я бы сразу с девятого этажа нахрен выкинулся, – Коля поставил две кружки на стол.       – Брось, ты же брат своего брата, сын своего отца. Максимум с первого, – подмигнул ему Миша, вытаскивая пакетик и выкидывая. Он не любил крепкий чай – оставалось неприятное ощущение на языке. – Ну так кто?       – Помнишь, мне вчера кассир номер свой дал? – Миша кивнул. – Ну я решил ему позвонить.       – В пять утра?       – Чтобы поиздеваться, – подтвердил Коля, улыбаясь. И тут же сник, упираясь взглядом в одну точку. – А это не его номер оказался.       Мишин смех, наверное, слышали даже соседи.       – Ахаха, сука, – вытирал слёзы Воронцов, – ну ты лох, Николай Павлович.       – Сам ты лох, вообще-то обидно, – надулся в ответ парень, смеясь. – Я что, выгляжу так, что мне и телефон свой дать нельзя?       Коля бросил на него из кружки вопрошающий взгляд. Воронцов смерил друга взглядом и совершенно серьёзным лицом сказал:       – Вам бы я дал, ваше высочество. И не только телефон.       – Ну тебя! – махнул рукой Николай. Он смотрел на дом, виднеющийся в окне. Как хорошо, что его друг жил не на первом, а то было бы совсем грустно. – Что лучше, куриный или говяжий дошик? – с философским выражением лица спросил Романов.       Вид задумчивого Николая ввёл Воронцова в то же состояние задумчивости.       – Я думаю, вопрос не имеет разрешения. Зависит от вкусов. И целей.       – Ага. Тогда ответь – "да" или "нет".       – Я думаю да, ведь лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть, – ответил Миша.       – Мне кажется, у тебя где-то мораль пострадала.       Миша неосознанно закивал головой, поднося кружку ко рту. Он смотрел на Романова и думал, как хорошо, что сегодня воскресенье. Иначе бы тот опять на работе уснул. Вдруг его взгляд стал осмысленным.       – Ты видел, как Ранетки перепели Билли Айлиш? – спросил парень, доставая телефон из кармана.       – Нет! – также оживился Николай.       – Ща увидишь.       Хлюп. Хлюп. Сапоги. Чёрные сапоги вдавливают воду в лужах в грязь. За сапогами тащится лопата. Он знает, что сейчас будет. Молния освещает кладбище, врезаясь громом в уши Павла. Он мокнет под дождём, но в церковь не пойдёт. Туда ему нельзя. Хлюп. Хлюп. Он всё ближе. Нутро Паши кричит ему о том, что пора что-то делать. Действуй, Паша! Не стой столбом! Но он не может пошевелиться. Раздаётся грохот...       Пашу разбудило уведомление. Спать дальше не позволило следующее. Почему он вообще включил звук на телефоне? Потянувшись так, что у него хрустнули (ну почти) все суставы, он уткнулся лицом в подушку. Долго так не пролежишь, он это понимал, поэтому дождался, когда из приятного момента это стало превращаться в удушение, и поднялся на руках. Хрустнул позвоночник. Вот теперь он чувствовал себя лучше. В горле пересохло, в ушах шумело... Опять погода меняется...       Два часа дня. Неплохо он провалялся, правда, он не планировал вставать вообще до вечера. Вот и не встанет. Планы создаются для того, чтобы-       *звук уведомления*       Паша замер. Внешний мир не даёт ему даже философскую мысль закончить. Как так?!       *звук уведомления*       Он сейчас возьмёт телефон и кинет его в стену. Или просто выключит звук навсегда.       *звук уведомления, перебивающийся звуком уведомления*       Паша понял. Понял одну вещь, которую понимал каждый раз, когда просыпался – он больше не уснёт.       Он всё же дотянулся до телефона. На экране высветились уведомления из беседы sendnudestotheclub. Точно, через неделю же первое мая… Он открыл диалог:       Михаил Бестужев-Рюмин 13:29       Дарова пааццаны       Ясно. Паша не стал читать все 89 сообщений, а просто написал в конец:       Павел Пестель 14:06       чё по чём я спал       Поднялся, включил ноут и пошёл в туалет. Затем в ванную. Затем на кухню. Всё как обычно. Когда вернулся в комнату, тут же открыл браузер.       Евгений Оболенский 14:13       собираемся кутить и восславлять батюшку ленина       Ага, он за этим и спросил, потому что не понял. Паша любил Женю, но порой хотелось врезать ему по его театральной роже за очевидные ответы.       Вильгельм Кюхельбекер 14:13       я на еду не скидываюсь мне бы на алкашку наскрести       Михаил Бестужев-Рюмин 10:13       Короче, Паша, ты же помнишь светлый праздник первомай на следующей неделе       Собираемся в выхи у меня. Напиточки алкогольные с собой, на еду, не знаю, тут вон все чё-то не хотят       Антон Арбузов 14:14       я за еду!       Matvey Muraviov14:14       Если Пестель будет, я тогдА тож скидываюсь       Пестель закатил глаза. Опять он должен кому-то денег. Телефон снова провибрировал об уведомлении.       Matvey Muraviov14:15       @pesel, будешь нет?       Паша мысленно подсчитал смены. Так, два дня он отработал, сегодня-завтра выходной. Послезавтра-… Ага, да! Он свободен! Даже отгул брать не придётся, потому что предыдущий, который он брал на день рождения Кузьмина, он закрыл буквально вчера.       Павел Пестель 14:16       Ждите меня, я приду утром с востока       А по сколько скидывать?       Михаил Бестужев-Рюмин14:17       Если по 250 с каждого, то ваще шикарно       Паша улыбнулся… на себя-то и ликер он бы наскрёб, а вот Матвею долг… Но Паша знает, где достать ещё две сотни. Правда писать Трубецкому ему не хотелось. Этот дед пользовался преимущественно ватсапом. Кто из адекватных людей вообще будет им пользоваться?! Вот, наверное, вчера счастливый был, что двести рублей с ничего ему упали, но Паша развеет его иллюзии об удаче. Это его честно заработанные принципиальностью чаевые.       Павел Пестель 14:18       Ок       Паша откинулся на спинку дивана. Через неделю встретится с ребятами и будет пить пыво. Что может быть лучше? Это придаёт силы жить. Даёт кратковременную, но всё же цель. Паше как раз давно не хватало певка для рывка, так сказать. Из серых будней встречи с друзьями выделялись маяками, к которым Пестель стремился, чтобы не потеряться. Он был безумно рад проводить с ними время. Это помогало разорвать «день сурка», в котором он работал в магазине и отдыхал. Взгляд упал на телефон.       Интересно, а тот парень позвонит? Хотя лучше бы ему, конечно, этого не делать. Может, стоило дать свой номер?       Но Паше было невдомёк, что Коля уже позвонил. Уже знает о шутке Пестеля. Уже решил, что вечером придёт в этот чёртов магазин и устроит пытку нерадивому кассиру, за то, что тот посмел подшутить над ним. Он ещё не знал, что эта шутка приведёт ко многим страданиям. Коля тоже ещё этого не знал. Но они оба недолго будут в неведении.       …Коля узнает его номер по своим каналам. Запросить контактные данные – вопрос пяти минут. К тому же ему всё равно нужно было выяснить, чем этот Пестель промышлял до своего назначения. Может он вор какой-нибудь или террорист? Отсидел за экстремизм пару лет или вообще семью чью-нибудь вырезал. Прежде чем брать человека на какое-то место нужно узнать о его прошлом. Ладно кассир, но внутренняя охрана – это серьёзно. Может так статься, что тебе с ним спать в одной кровати придётся. Уснёшь ли ты, зная, что человек, лежащий рядом с тобой, может оказаться банкиром с той же вероятностью, что и маньяком? Нужно быть уверенным, что берёшь надёжного человека.       Перейдя дорогу, Коля сворачивает к храму. Тут недалеко был, с голубыми крышами и пресловутыми золотыми луковицами. Он когда-то бывал в таком, ещё с отцом, кажется. А может, с братом? Да, точно, с Александром. Правда,Коля больше ходил и рассматривал иконы и фрески, чем… делал то, что обычно делают в храмах? Он вдруг вспоминает, как в детстве выпросил у отца детский молитвослов и, когда тот купил его, пытался выучить все молитвы. И однажды он пришёл и рассказал первую, что запомнил. Самую главную – «Отче наш». Папа был очень доволен этим и сказал, что раз Коля так рад словам Божьим, то и Бог также внемлет ему. Он так потрепал его по голове и отправил спать, а маленький Коля ещё не понимал, что видит отца в последний раз…       А ещё напротив храма было «КБ». И он направлялся как раз туда. Затем он вернётся к трамвайному кольцу и сядет на девятнадцатый трамвай. Он уже давно не был в своей квартире, пора бы там хоть пыль протереть. И не забыть про биографию Пестеля. А то его Саша за такое халатное отношение к работе четвертует.