маленькое недоразумение

      Антон проснулся поздно ночью, комната все так же была освещена тусклым светом фонаря. На краю сознания проскользнула мысль, что это все-таки был сон. Перевернувшись на другой бок, Тоша увидел мужчину перед собой; глаза юноши невольно округлились. И он понял: нет, это не сон.       Фонарный свет плавно ложился на мужчину, освещая его достаточно хорошо, чтобы Антон мог рассмотреть этот изящный вид. Щека была прижата к подушке, длинные ресницы изредко дрожали. Его дыхание было спокойным, в какой-то степени нежным. Сейчас мужчина казался беспомощным, маленьким ребенком, которого хотелось обнять, защитить от всего на свете.       Шастун пялился на парня несколько минут, ровно до тех пор, пока не осознал, что сейчас является незваным гостем, ведь мужчина даже не догадывается, что перед ним его же кот. Антон решил тихо свалить из дома, взять вещи мажора по пути (он опять, блять, проснулся голым) и при этом не разбудить хозяина квартиры.       Вылезти из кровати у него, кстати, получилось на удивление тихо. Подойдя к шкафу, он посмотрел в зеркало и тут же с шипением заматерился. Шастун резко прижал ладони к губам и с опаской посмотрел на спящего в кровати мужчину. Взглянув еще раз на свое отражение, он наконец-то понял, чем именно были воображаемые насекомые в волосах. Это гребаные кошачьи уши. Он стоял, ошарашенно глядя в зеркало минуты две, и заставлял себя дышать как можно тише. В скором времени Антон понял, что этот подонок на кровати даже ухом не повёл; спокойно убрал руки от губ, выдохнул и стал выбирать одежду, приняв появление ушей за галлюцинации. Позже Шастун заметил и хвост.       Моля, чтобы голубоглазый не заметил пропажу одежды, парень вышел босым из квартиры и аккуратно прикрыл дверь. Дурак, даже время не посмотрел. Антон почему-то был уверен, что сделал все правильно: организм дал знак проснуться — это правильно, выбрал тёплые вещи — тоже правильно. Мужчина обойдётся, у него куртка тёплая, а Шастун, если и дальше будет бегать по городу босым, точно заболеет.       Значит, время проверить не удосужился, а сигарету украсть — так это обязательно. Антон поджег кончик сигареты зажигалкой, которую он тоже украл, и с наслаждением выдохнул дым. Он ступил на холодные ступеньки и, переборов желание вернуться в уютную, тёплую квартиру, спешно вышел из дома.       По дороге он стал вспоминать, как вообще оказался в постели учителя. После вкусного и сытного ужина, (а он и правда был чуть ли не самым сытным из тех, которые когда-либо пробовал Шастун) они прошли в спальню. Антон нагло наблюдал за тем, как мужчина с усталостью снимал с себя вещи. Он все-таки каким-то образом оказался котом, надо пользоваться этим «подарком» судьбы. Дальше брюнет лёг под одеяло, притянув питомца к себе, задумчиво гладя его ушко. Сердцебиение Антона учащалось с каждым прикосновением пальцев мужчины к короткой шерстки, особенно здесь, возле тонкой кожи ушек. Ему было так приятно, что он слушал рассказы парня о жизни в пол уха, а позже и вовсе перестал вникать в суть произнесенного. Настолько приятно, что непроизвольно поддергивались лапки и под грудью что-то вибрировало. Потом дошло: Антон мурчит. Как самый настоящий кот.       Вернувшись в общежитие, Шастун принял ледяной душ, чтобы точно смыть с себя накопившуюся грязь. Тщательно тёр хозяйственное мыло об кожу и смывал пену, игнорируя холод. Точно заболею. Переодевшись, он лег под одеяло прямо в одежде. Потому что холодно, блять. Пропустил первое сентября из-за недомогания, с явным ощущением жара.       Весь день Шастун не выходил из комнаты, а если и выходил, то только по физическим нуждам, ничего особо не ел (если, конечно, чай можно назвать едой).Теперь он точно был уверен — дебил, которого он видит в зеркале, заболел. А лечить его некому, точнее, есть кому, но он упорно наплевал на Антона. Этот «он» — сам Шастун. Извините, простите, но простуда —это неважно, само пройдёт.Пару таблеток парацетамола и горячий чай —всё, чем лечится Тоша. Главное ведь — постельный режим?       Ночью Антон узнал расписание своей кошачьей жизни: за пятнадцать минут до полночи появляются ушки и хвост. Они мешают спать и их некуда деть. А уже в двенадцать как по щелчку пальцев он превращается в кота. Золушка блять. Но так даже тепло и приятно лежать, шерстка ведь согревает? А вот в три часа ночи он опять превращается в человека и из-за этого просыпается. Укрывшись одеялом, Антон заново засыпает.       Тоша появился в университете, запутался в кабинетах и поймал себя на мысли, что нужно было сходить позавчера в здание и хотя бы узнать местоположение той или иной аудитории. Следующие три пары прошли на удивление спокойно, преподаватели старались донести информацию понятно и иногда даже шутили, пытаясь найди общий язык со студентами; те с удовольствием шли навстречу. Но какими бы не были преподаватели ангелами, Антон сидел на последних рядах, вполуха слушал старших и будто в апатии проходил в следующий кабинет.       Войдя в аудиторию, Антон стал высматривать преподавателя и тут же пожалел о своих действиях. Человек, который будет вести у него политологию, — мужчина, который делил с Антоном-котом кровать. Хотел бы Шастун, чтобы все это был сон, но за дни простуды он щипал руку по десятку раз за день, дабы убедиться в реальности происходящего. Мужчина тем временем оторвал взгляд от стопки бумаг и оглядел юношу; губы его невольно сжались, но, увидев испуг парня, преподаватель лишь ухмыльнулся и, поняв, что он не представляет никакой опасности, снова вернулся к бумагам.       Антон был крайне возмущён и с обиженным лицом сел за парту, находившуюся в конце аудиторию. Вот, значит, что…я для тебя ничего не значу? А мы спали, между прочим, вместе! Юноша перебрал предметы в рюкзаке без всякого интереса и взглянул в окно. Он тосковал по своему телефону с недавно обновлённым тарифом. Антон понимал: алкоголь — зло. Но на свой День рождения он был абсолютно один, абсолютно один в незнакомом городе, и от отчаянья купил дешевую бутылку коньяка, напевая под нос что-то вроде «с Днём рождения меня». В следующие дни он невероятно жалел об этом, ведь обещал самому себе не пить алкоголь, не стать похожим на мать. Плата за алкоголь — маленький разбитый, всегда лагающий телефон. Антон — неудачник, одним словом.

Уже не страшно пойти в отца; Страшно проснуться и сойти с ума.*

      Прозвенел звонок, и Тоша обреченно вздохнул. На улице золотая осень, красота такая, а его от окна отрывают. Антон уткнулся в тетрадку и выводил на листке тщательно каждое слово преподавателя, которого, как позже он узнал, зовут Арсений Сергеевич. Что ж, ему идёт. Все идёт. Белая рубашка, чёрные волосы, спадающие на лоб, которые он одним движением пытается вернуть на место; голос. Вот он нереально идёт, бархатистый, с нотками баса; у Антона создалось впечатление, что говорит Арсений только ему, уделяет 90 минут только ему родимому, но, открыв глаза, Антон понял, что помимо него в аудитории больше двух десятков таких же студентов. Арсений Сергеевич в такой официальной обстановке выглядел ещё более привлекательней, чем при походе в кино. Конечно привлекательней, ему девушка не шла.       Антона так завлекли мысли об идеальности мужчины, что он пропустил мимо ушей вопрос. — Антоооон, ты объяснишь нам сущность легитимности власти? — Голос Арсения прозвучал с усмешкой; Тоша просто не понимал, что от него хотят, — ну-ну, где пропадал все это время? — Болел, — и для большего эффекта шмыгнул носом. — Ясное дело, сейчас где пропадал? — Преподаватель нежно улыбнулся глупости первокурсника и тихо засмеялся после того, как Антон нахмурил брови, не зная, что сказать. О вас думал, Арсений Сергеевич, Вы, кстати, спите со мной. — Ладно, садись Антон.       Шастун невольно покраснел, ему стало обидно от того, что над ним насмехаются и ведут себя как с маленьким. Думай, думай, Антош, думай… Точно! Вы со мной спите! — Я просто не отошёл от болезни, Арсений Сергеевич, проснулся не в своей квартире, рядом ещё Вы ле… — Шастун! Останься после пары, — у преподавателя нахмурились брови и покраснел лоб. Антон несколько раз испуганно кивнул и сел на место.       Довыебывался? Вот теперь пиши своей кровью «я не должен лгать» после пары**.       Следующий час Шастун сидел молча, все так же слушая голос Попова, до того момента, пока не прозвенел звонок. Антон помнил, что его звали после пары, но свою кровь этому человеку отдавать не хотелось. Вот котом все бы для Вас сделал, а так не хочется, Арсений Сергеевич. Парень дождался, пока большинство студентов выйдет из помещения, и медленно, совсем тихо подошёл к преподавателю. — Вы просили остаться, — Антон переминался с ноги на ногу и чувствовал себя провинившимся щенком, хотя тут больше подошёл бы напортачивший котёнок. Кто меня вообще просил огрызаться. — Просил, — Арсений проводил взглядом последнюю компанию первокурсников и повернулся к Шастуну, всем лицом показывая, что он, Арсений Сергеевич, недоволен поведением студента. — Вещи мои принёс? — Ч-что? — Парень точно не ожидал услышать такой вопрос. — То есть…я не знал, что Вы ведёте у меня политологию. — Вот как…-преподаватель задумался, — тогда принесёшь их сегодня вечером, адрес помнишь? — Так Вы, значит, ещё и мелочный человек! — Арсений вздёрнул одну бровь, а Антон отошёл немного назад, испугавшись сказанных им же слов. — Я не мелочный, но считаю, что не должен оставлять свои вещи малоизвестному мне человеку. — Да, да, конечно, — Антон из-за волнения стал потирать свой локоть, — я принесу сегодня, я не вор. — Он поправил лямку рюкзака и повернулся к двери. — Антон. — Прозвучал принуждающий обернуться голос. Шастун остановился, не спешно повернулся. — Мы не закончили, что за манеры? — Установив зрительный контакт, преподаватель продолжил, — ты понимаешь, что между нами ничего не было? Ты не можешь этим манипулировать. — Я…я не хотел Вами манипулировать, меня просто выбесило, что Вы смеётесь надо мной, — Антон тут же покраснел, увидев широкую улыбку на лице Арсения. — Вот, даже сейчас! — А что мне делать, если ты такой смешной? Ты, кстати, котёнка не видел, когда выходил? — Я? Я — да. То есть нет. То есть найду. — Арсений вздохнул, пропустив мимо ушей лепет учащегося, кивнул, произнёс «свободен», на что Антон поспешил быстро выйти из кабинета, желая поскорее забыть всю эту нелепую ситуацию.