Котик

      Шэнь Цзю не надеялся когда-нибудь очнуться вновь. Жестокая и мучительная смерть от рук бывшего ученика не смогла окончательно сломать горного лорда. И сейчас, когда он начал ощущать свое тело, то это несколько обескуражило. В голове шумело, конечности подрагивали. Цинцю попытался раскрыть заплывшие глаза, но не смог даже немного приподнять веки. Дыхание из груди вырывалось с легким присвистом.       В голове стучало, что не успел он очнуться, как вновь теряет связь с миром. Это было крайне несправедливо. Помимо потрепанного тела, вокруг завывали ветра, пронизывая тощее тельце. Слабый дождь бил сверху. Неприятные ощущения, но осознание полной своей беспомощности било по расшатанным нервам. Цзю попытался встать хотя бы на четвереньки, но слабые конечности расползались в разные стороны, вновь роняя его обратно на землю. Это могло продолжаться до бесконечности или второй (?) смерти. Но в какой-то момент он почувствовал, как его поднимают и в странном положении несут куда-то. До него доносились лишь обрывки фраз, из которых он разобрал сетование и жалость.       Первое, что почувствовал Шэнь Цзю, когда очнулся во второй раз, это было мягкое окутывающее тепло: мягкая постель под ним, тепло комнаты, приятные запахи, небольшая слабость в конечностях, но боли он не чувствовал. Приоткрыть глаза он все еще не мог, но такого неприятного ощущения, как в прошлые разы не было. Приподняв голову повыше, он попытался прочувствовать мир вокруг, но внутри не билось ядро. Его сердце едва не остановилось. Он не заметил этого из-за общего состояния, но сейчас паника накрыла с головой, и он заметался на кровати.       — Малыш, прекрати метаться, ты еще слишком слаб, — раздался над головой мягкий знакомый голос.       — Инъин? — из горла вместо привычного голоса вырвалось тихое мяуканье, даже, скорее, писк. Шэнь Цзю дернулся в сторону, осознав этот факт. Ему на голову опустилась тяжелая для этого тела женская рука, нежно поглаживая его по голове и холке. Мгновения спустя его аккуратно подхватили и перенесли на что-то живое, возможно, это были колени. К его морде поднесли что-то. На нос капнуло теплое молоко, которое Цзю мгновенно, даже против своей воли, слизнул и потянулся за добавкой. Раздался негромкий вздох, ему досталось еще немного молока, которое он высасывал из какого-то устройства. Наевшись и икнув от обилия еды, Шэнь Цинцю свернулся калачиком на теплых коленях своей бывшей ученицы, а она ласково поглаживала его по холке. Ему оставалось только принять пока помощь, прежде чем разрабатывать новый план по жизни.       У своей ученицы он жил уже больше трех месяцев. Первое время было очень тяжело: он был практически новорожденным котенком и просто ничего не мог делать. Когда же он смог разглядеть мир вокруг и твердо стоять на лапках, то решил слезть с кровати и исследовать комнату. Оказавшись перед зеркалом, Цзю осмотрел себя: пушистый белый котенок с насыщенными зелеными глазами. Сложно было судить: большой он кот или нет. Принять этот факт оказалось куда проще. Вернись он в свое тело или тело другого человека, то его ученик-зверь не оставил бы его в покое. А так… Он все равно был недалеко от Ло Бинхэ, но раз тот еще не примчался мстить, то он не в курсе о перерождении своего учителя. Сам Шэнь Цинцю осознавал, что он не пригоден для жизни на улице в таком виде, и принял помощь Нин Инъин. Сама девушка души не чаяла в своем новом питомце: она его купала, спала с ним, кормила и играла. Пока девушка держала его в своих покоях, не выпуская его наружу. И этот учитель испытывал искреннее удовольствие от того, что живет именно с ней — Инъин была ему практически дочерью, хоть он в прошлом и усиленно это скрывал и усиленно оберегал юную деву от той грязи, которой его поливали некоторые другие адепты и лорды.       Хуже стало, когда в один день пришла его ученица вся расстроенная и растрепанная. Она рухнула на колени у кровати и уткнулась в нее лбом, негромко всхлипывая. Шэнь Цзю недовольно заворчал, подходя к ней, и ткнулся головой, выражая ей свою поддержку:       — Я не понимаю, почему А-Ло не позволяет мне посещать могилу учителя. Он сжег тело и развеял прах, но я сделала самодельную могилу для него, — она тяжело всхлипнула, — для меня он был почти отцом. Он заботился обо мне так, как не заботился никто. Для Бинхэ он был строгим, даже жестоким, но для меня, — она еще раз горько всхлипнула, сжавшись, — он был тем, кто дал смысл двигаться вперед, не зацикливаясь на одном, тем, кто защищал меня. А они, в этот день, когда прошел ровно год с его смерти, говорят о том, что он приставал к своим ученицам, сочувствуют мне. Никому нет дела, как ему было плохо, и я сама предложила ему свою помощь. Я была единственной, кому он позволял расчесывать свои волосы. Он был очень сложным, словно лабиринт с ловушками, но… — она закрыла глаза руками и разрыдалась окончательно. Цзю немного растерялся. Да, у Инъин было много больше полномочий и свобод на пике Цинцзин, чем у других. В сердце больно кольнуло, и он ткнулся пушистой головой в мокрый подбородок девушки, встав передними лапками на колени. Инъин обхватила кота руками и зарылась лицом в его шерсть. Цинцю замер, позволяя любимой ученице выплакаться.       — Кстати, у меня для тебя подарок, — она вытянула из кармана широкую ленту цвета цин и обвязала ее вокруг шеи большим бантиком. Кот скосил взгляд на большое зеркало и остался доволен. Встав с пола, Инъин взяла кота на руки и легла на кровать, пристроив своего невольного слушателя рядом с собой, — Спасибо, что выслушал, малыш.       Это было еще одним моментом. Имя ему все еще не дали, и Инъин кликала его «малыш». Кот пристроился рядом и тихо заурчал. Когда-нибудь он найдет способ отомстить за свою ученицу-дочь.        С момента, как Инъин подобрала новорожденного котенка, прошел уже год. Шэнь Цзю вырос в большого белого пушистого кота. Даже огромного, Инъин была в восторге, хотя брать его на руки стало максимально сложно из-за его веса и размера. Поэтому теперь Шэнь Цзю, которого Инъин все же назвала с подсказкой самого кота, когда она перечисляла имена, чтобы кот сам выбрал. Как дошло до перечисления цифр даже сам Цзю не скажет, но он остановился на своем детском имени. На него он хотя бы откликался.       Сейчас же Цзю сидел рядом с Инъин, негромко тарахтя и ожидая, когда девушка закончит его расчесывать. У нее дрожали руки. Из сбивчивого бормотания он понял лишь то, что какая-то из кучи жен императора увидела белую кошачью шерсть на одежде его ученицы и практически публично высказала свои претензии, привлекая внимания Ло Бинхэ. Для многих не было секретом, что к Инъин он был привязан больше, чем к любой своей жене. Она была его верной боевой подругой и советницей. Он мягко приказал привести животное и показать его. Девушка уже продумывала, как спасти своего малыша. Ей удавалось прятать его год, но тут эта… нехорошая женщина выдала ее. Дрожащими руками она завязала огромный бант на шее Цзю.       — Все будет хорошо, — дрожащим голосом произнесла она, — оставайся рядом со мной. Прошу тебя, — тихо произнесла она.       — Моя милая ученица, не беспокойся. Этот учитель будет в порядке, — он пристроился справа от девушки и пошел рядом, поддерживая своим присутствием.        Девушка распрямила спину и направилась в зал, где сейчас находился ее супруг. Цзю лениво следовал рядом, излучая спокойствие и умиротворенность. Перед ними слуги отворили двери в зал. Они вошли одновременно, и Цинцю тут же распрямил спину и гордо расположился рядом с Инъин, отдающей приветствия императору. Алый взгляд императора уперся в кота. Цзю слегка напрягся. Ло Бинхэ с последней их встречи совершенно не изменился. — Так вот из-за кого Наши жены подняли панику, — он растягивал фразу, после чего делал длительную паузу и продолжал, — Инъин, тебе есть, что Нам рассказать? — Год назад я подобрала новорожденного котенка и не смогла с ним расстаться. Мне нет оправдания, — подняв взгляд со своих ног, произнесла девушка, — прошу наказать меня по всей строгости, — покорно закончила она. — Хмм, — протянул задумчиво Бинхэ, проведя пальцами по своим губам. — Не смей, маленький монстр, даже думать о вреде малышке Инъин не смей, — резкое кошачье шипение привлекло внимание императора. Зеленый взгляд пересекся с алым. Казалось, что император смог разобрать в шипении кота своей супруги слова. Он жестко ухмыльнулся и пошевелил губами. Шерсть на загривке встала дыбом: — Учитель, вы вернулись, — прочитал по его губам Цзю.