То, что я сейчас жив—просто нелепая случайность

      Дом Огимото. — Вот так! — сказала пожилая женщина и вытерла пот со своего лица. — Вааааай, какая красица, что с макияжем, что без него! — говорила молодая девушка, которая стояла рядом со старушкой. — Я обучу её, как следует! Она станет популярнее, чем Варабихиме дома Кёгоку и Койнацу дома Токито! — старушка не на шутку радовалась и даже прыгала от счастья.       Иноске возле них стоял неподвижно и старался не обращать внимания на женщин, но те потащили его куда-то со словами: — Больше жизни! Почему эта девушка такая скованная? — И всё же, она такая зажатая…       Дом Кёгоку.       Зеницу, точнее Моницу играла на сямисэне, а возле неё шептались девушки. — Господи, какая она красивая… — Похоже, у неё хороший слух, услышав мелодию один раз, она может тут же воспроизвести её на семисэне или кото… — Слышала, что отдавший её парень был просто красавцем. — Да? Хотела бы его увидеть, хотя бы один раз… — А ещё, я слышала, что хозяйка борделя тянула время, чтобы поговорить с ним…       Девушки вокруг шептались о Моницу, что не смогло скрыться от ушей блондина. То есть блондинки. Моницу старалась, как можно аккуратнее играть на инструменте, который к слову не очень нравился ему. Ей. — Мы её принимаем, — объявила, как понял Зеницу, хозяйка или кто-то другой. — Я чувствую в ней боевой дух, она хочет отомстить парню, который отказался от неё. — О, да вы чёрт возьми правы! Я ещё покажу этому красивому уроду, кто здесь главный! — думал Зеницу, всё сильнее и быстрее проводя по струнам.       Зеницу конечно старался не корчить страшную рожу, но… Хорошо, что Танджи нанёс ему макияж, который так просто не смоется.       Дом Токито, где сейчас находится Генина. — Генина-тян, можешь помочь донести кое-какие вещи? — Ах, да, конечно. В комнату Койнацу-ойран, да? Сейчас отнесу, — сказала взволнованная Генина, поднимаясь на ноги.       А точнее Генья, который всеми возможными матами проклинал Тенгена. Генина понесла коробки к той комнате… — Когда мы смыли твой макияж, каким-то чудом остались мягкие черты лица. И обнаружили шрам, хозяйка была не в себя от злости. Но Генина-тян, ты так усердно работаешь… — говорила одна из женщин. — Конечно, я помогу вам всем чем смогу! — сказала «девочка» и взяла коробки на руки. — Ого, она такая сильная. — Ага, — говорили работницы, смотря в спину уходящей Генине. — Ух, это где-то здесь, — подумал Генья.       Он вышел в комнату Койнацу-ойран, там сидели две девушки и шептались. — Я слышала, что управляющая дома Кёгоку выпала из окна и разбилась насмерть. Ужас какой, нужно быть осторожнее… — Много девушек «оступаются» и исчезают. Страшно… — А что вы имеете ввиду под «оступиться»? — спросила спокойная, на сколько это возможно, Генина, которая поставила вещи на пол. — Ва-а-а! Генина-тян, ты этого не знаешь? — Как много вещей! — Это всё подарки Койнацу-ойран. — «Оступиться» — означает сбежать отсюда, не оплатив долги. А если девушку найдут, то случится, что-то плохое. Говорят, некоторые девушки сбегают со своими любовниками. — Вот как… — сказала Генья, то есть Генина. — Несколько дней назад — Сума-ойран. — Сума? Это же жена Узуй-сана, — подумал Генья, но девушку перебила Койнацу-ойран. — Девочки, хватит распространять слухи. Никто на самом деле не знает, сбежала она, или нет. Возьми конфеты. Сьёшь их, когда будешь одна, — сказала Койнацу-ойран и дала Генине несколько конфет. — Я тоже хочу! Ойран, ойран! — говорили девчонки. — Нет, вы же недавно их ели. — Уу-м. А это правда, что Сума-ойран «оступилась»? — спросил неуверенно Генья. — Почему ты спрашиваешь об этом? — удивилась Койнацу и посмотрела на Генину. — Мне нужно расспросить её… Угх… она очень бдительна… — думал Генья. —Сума-ойран моя… Моя старшая сестра, — ответил на вопрос парень. — Пусть это и ложь, но… На войне все средства хороши, — подумал Шиназугава. — Ты пришла сюда из-за своей сестры? — спросила ойран. — Д… да. Мы постоянно переписывались. Она не могла ничего такого сделать, — неуверенно ответил Генья. — Ох… ясно. Честно, я никогда не подумала бы, что Сума-тян может сбежать. Она отличалась твёрдостью характера, — начала свой рассказ Койнацу-ойран. — Она никогда не была самодовольной с мужчинами. Но мы нашли её дневник… в нём она писала, что «оступилась». Я не слышала, чтобы её поймали, так что хорошо, если ей удалось сбежать… — закончила она. — «Оступиться»… Демону удобно прикрываться подобной историей. Все подумают, что девушка просто сбежала из квартала. Дневник, скорее всего, был подброшен. Надеюсь, она в порядке. Мы спасём тебя, не смотря ни на что, Сума-сан! — подумал Генья и зжал руки в кулаки.

Тем временем у Узуя.

— Ничего необычного за сегодняшний день. Даже носа не покажут. Эти чёртовы демоны. У меня плохое предчувствие, но я не могу точно сказать есть здесь демон или нет... Высшая луна? Тогда я предполагаю, что всё может закончиться тем, что мы ярко убьём друг друга, - размышлял столп Звука, сидя на крыше какого-то дома.       Вновь вернёмся в дом Огимото.       Иноске стоял прислонившись к стене и подслушывал разговоры двух женщин, которые не на шутку взволнованные. — С Макио-сан всё в порядке? Она закрылась в своей комнате и не выходит оттуда. — Сказала, что неважно себя чуствует, но к врачу не пошла… — Её в скором времени позовёт хозяйка. — Я принесла ей поесть, но поднос с едой так и остался около комнаты. — Макио? Это ведь жена Узуя! Наконец-то я услышал что-то про неё! — подумал Иноске. — Неважно себя чуствует? И по этой причине она не стала выходить на связь? Попробую ещё что-то разузнать. Точно! Надо проверить её комнату… Как чёрт возьми в этом шмотье жарко! — думал Иноске и вспоминал указание Тенгена: «У тебя низкий голос, так что тебе нельзя говорить. Ведь если ты откроешь рот, все сразу поймут, что ты парень.»       Так ещё ему приходится носить эти неудобные кимоно!

— Ну же, ответь мне… Кому ты посылала эти письма? И скажи-ка ещё раз, как тебя зовут? Ах, точно, Макио… Ты дашь мне ответ!