Чувства, что не дают покоя

      В тот же вечер я получила адрес семьи Уитвики и список пройденных тем за прошлый месяц, а также авторов учебника. От перевозбуждения я не смогла уснуть. Решив скоротать время, я уселась за компьютер, чтобы изучить нужные темы и составить план обучения.       Было 23:30, когда я заварила себе кофе на кухне. В темноте дома стояла тишина, которую нарушали изредка проезжающие машины за окном и шаги моих босых ног, шлепающие по лестнице. Обстановка в доме была уютной и довольно просторной, благодаря этому я, идя во мраке, не боялась наткнуться на какую-либо мебель.       Вход на мой чердак был в виде складной деревянной лестницы, которая при натяжении шнурка со скрипом съезжала вниз. Мистер Дирк много раз её смазывал, но старая конструкция продолжала дребезжать на весь дом, что вызывало у него идеи о её смене. Осторожно поднявшись на чердак и не пролив напиток, я узрела свою обычную комнату: светлые стены, пол застеленный небольшим ковром с зеленным ворсом, два окна со шторами — одно было на левой стене рядом со шкафом, а другое находилось параллельно ко мне, у правой стены стояла простая белая кровать, на которой ярким пятном лежала небольшая подушечка, расшитая ромашками, в комнате также был комод, полки с книгами и компьютерный стол, размещенный перед вторым окном, чтобы работая я могла наблюдать за небом и людьми.       Сев за стол и продолжив работу, я забылась во времени, глубоко погрузившись в процесс. В комнате, источниками света которой были лишь небольшая лампа да экран компьютера, раздавалось только клацанье кнопок клавиатуры, пока со стороны лестницы не послышался протяжный и мерзкий скрип.       Я обернулась на звук и увидела Розена старшего. На его худощавом и не слишком высоком силуэте висела мешковатая темная пижама, сухое лицо, бледная кожа которой почти светилась в темноте, было узкое и имело тонкий длинный нос с крючковатым кончиком, узкие сухие губы и пару, глубоко посаженных, зеленных глаз, в которых всегда была тоска и огромная усталость. Всегда зализанные назад короткие темные с редкой проседью волосы сейчас были немного растрёпаны.       Дирк молча прошёлся по моей комнате, взял невысокую табуретку и сел рядом со мной, иногда кряхтя и хрустя суставами колен. Я всегда удивлялась тому, насколько он выглядит старым от всего пережитого, учитывая, что он моложе Далласа на 5 лет.       — Почему тебе не спится, Ксения? — вздохнув, спросил мужчина, используя моё полное имя.       — Я работаю над заданием по истории, сэр, — ответила я, включая принтер, чтобы распечатать тексты.       Мы беседовали больше часа, говоря о моей работе и том, как я встретила Рона Уитвики. Дирк внимательно слушал и иногда просил уточнить некоторые моменты. Он, как и я, имел привычку смотреть в глаза своему собеседнику. Его глаза, цветом напоминающие мне болото с красными и желтыми листьями, наверное, не раз топили в себе сердца красавиц, когда он был молод.       — Да уж… задал же тебе работенку старина Брен… — мимолетно сказал Розен, читая мой труд.       Я не торопила его и прилежно ждала свой приговор. И вот закончив, он вновь обратил на меня свои глаза.       — Неплохо, — уголки его рта приподнялись в легкой улыбке — Всё складно и понятно, отражено самое главное. Но мне кое-что не нравится.       В горле появился комок. Я еле выдавила из себя слова:       — А-а что в-вам не нравится?..       Его лицо было непроницаемым и часто казалось мне призрачным.       — Мне не нравится то, как вы портите своё здоровье, юная леди, — серьезно сказал Дирк и отдал мне листы с моей работой, встав и направившись к выходу с чердака — Через пару часов будет подъем и тебе надо хоть немного поспать.       Меня оставили в одинокой тишине. Я легла в кровать, выключив лампу и компьютер. Но мне не давали уснуть мои мысли. Меня волновало странное предчувствие на счёт Сэма. Казалось, что он что-то изменит во мне и моей жизни. У меня часто просыпалась интуиция и она никогда не ошибалась. Вспоминая подобные случаи, я не заметила, как заснула.       Я проснулась где-то в 7:30, когда услышала возню на втором этаже и скрип моей лестницы. С трудом продрав глаза, я увидела раздражённое лицо Лети.       — Детка, Джо попросил найти у тебя свою биту. Он не хотел сам заходить, чтобы не получить от тебя тумаков.       Я потянулась до треска в спине и показала рукой на шкаф. Наблюдая, как девчонка роется в моих вещах, я попросила её дать мне синюю толстовку и белые бермуды.       — Лови! — в моё лицо бросили одежду.       Болтая с Летицией, я дошла до самой ванной, где, в течении часа, долго мучаясь с волосами, привела свою внешность в порядок. Я шатаясь притопала на кухню, где по воздуху витал запах яичницы с беконом и ароматного кофе.       Когда я села за стол, всё ещё не осознавая реальность, я услышала звук пододвинутой ко мне кружки.       — Тебе больше нужно, Кей, — прозвучал голос Джона, который походу сидел напротив меня — Я могу заварить себе ещё.       Хоть я и любила больше пить кофе с молоком, чем просто чёрный, пару обжигающих глотков вернули меня в этот мир. Я находилась на кухне, чей гарнитур был выполнен в белом и светло-зеленом цветах. У плиты стоял Дирк в знаменитом фартуке с надписью «Поцелуй повара» и переворачивал куски бекона в сковороде. Правее него был его сын, заваривавший новый бодрящий напиток. Моей подруги в этой комнате не было.       Я спокойно наслаждалась кофе, краем глаза замечая, как Джо поглядывал на меня.       — Ксюш, ты не могла бы забрать меня вечером из университета? — спросил Дирк, ставя передо мной тарелку с завтраком.       Съев кусочек бекона и зажмурившись от удовольствия, я ответила:       — Конечно. Ваша машина снова требует ремонта?       Как и лестница, его коричневая «Торнадо», 1973 года выпуска, часто страдала от поломок, из-за этого я также часто подвозила Розенов.       — Да, проще купить новый автомобиль, — вздохнул он, сев рядом и начав есть.       Позже к нам присоединилась Лети. Все ели в молчании и неторопливо. Затем мы разошлись кто куда: Дирк повез свою тачку в салон, Джон ушёл на тренировку, Лети в кафе, если я не ошибаюсь, с Майком, а я ушла к себе.       Заправив кровать и раздвинув шторы, я стала собираться к визиту в дом Уитвики. Бумаги, тетрадь, пенал, бутылка с холодной водой и прочие необходимые для меня вещи — я запихала в свой рюкзак. Спустившись на первый этаж, я обулась в кеды и, непременно заперев дверь, направилась к гаражу.       Мой подопечный жил не слишком далеко, но моя поездка затянулась из-за постоянно выбегавших на дорогу детей, радостных от наступления субботы. Это положение выводило меня из равновесия, по этому от меня часто доносился мат на русском и протяжные гудки.       Дом Уитвики был очень милым, особенно мне нравился ровный газон и многочисленные цветы.       Припарковав кадиллак, я протопала по недоделанной дорожке к отцу этого семейства, подкрашивающий эмалью небольшой фонтанчик. Заметив меня, он широко улыбнулся.       — А вот и вы! Заходите в дом, там вас будут ждать Джуди и Сэм.       Я благодарно кивнула. Зайдя в это убранство, передо мной встала картина — на кухне за столом сидел паренёк 18 лет, страдавший над учебником, и женщина, заваривающая чай в небольшом чайничке.       — Здравствуйте, — от моего голоса Джуди вздрогнула.       — Ох! — обернувшись и увидев меня, миссис Уитвики облегченно улыбнулась — Привет. Вы, наверное, мисс Ксения Резвова?       — РЕзвова, — поправила я её ошибку — Да, это я.       Женщина извинилась и пригласила сесть за стол, попутно знакомя меня с Сэмми, который давно уже в меня всматривался. Нам на стол поставили чайник, две чашки и печенье, а после меня оставили с подростком один на один. Я достала листы с уже изученными парнем темами и стала их обсуждать. Для меня было неожиданно то, что Сэм довольно неплохо знал исторические события, хоть и немного запинался на датах. Беспокойно глядя на него, я спросила:       — Хэй, парнишь, у тебя хорошая память и есть понимание этого предмета, — я старалась говорить ободряюще — Но почему у тебя выходит плохая оценка? Я не понимаю, назови причину!       Сэм смутился, но, поборов себя, он посмотрел мне в глаза — это было признаком, что он, несмотря на недавнее знакомство, чувствовал доверие ко мне. Для меня это было смелым поступком, потому что мой тяжёлый, схожий с отцовским, взгляд мог выдержать не каждый.       — Нууу… это сложно сказать. Порой бывает, я начинаю волноваться слишком сильно..... из-за этого я начинаю нести всякую чепуху, — парень потёр свою шею, ощущая неловкость — Учитель конечно не засчитывает это, как ответ.       — Я понимаю тебя, — на мои слова его брови стремительно поднялись вверх — У меня с рождения и до сих пор наблюдается большая эмоциональность и нервозность. До того, как я научилась сдерживаться, я также, как и ты, испытывала стресс. Я тоже несла полную околесицу, очень сильно заикалась, у меня даже со временем образовались подобия рефлексов, показывающие степень моего волнения! Это привычка хрустеть пальцами рук и мять, часто подергивая, левую мочку уха. Я помогу тебе, но сначала скажи цель приобретения машины. Ведь, мы все к чему-то стремимся, Сэм! Дай мне понять, как это для тебя значимо!       Говоря свою речь, я не заметила, как стала терзать злополучную мочку. В глазах Уитвики промелькнуло уважение, и, встав со стула, он уверенно сказал:       — Машина сделает меня мужчиной, даст уважение окружающих, — запнувшись и снизив свой голос, он добавил — и, возможно, принесет мне счастье и любовь.       Я улыбнулась и удовлетворенно кивнула. И собираясь начать разбирать домашнюю тему, я услышала неожиданный вопрос.       — А какая у тебя? Какая цель?       Это привело меня в ступор. Зачет по истории и получение образования — я не считала главными целями, так мелкие заботы. После трагедии пятилетней давности, у меня не было особого смысла жить. Так что думать о какой-либо цели было бессмысленно.       — Я, — в горле застрял ком — я не знаю.       Заметив, как приуныл парень, я подмигнула ему.       — Походу судьба свела нас, чтобы мы помогли друг другу. ***       За месяц я успела сдружиться с Сэмом и стать желанным гостем в доме его семьи. Мы трудились каждый день, проливая кровь и пот. И всё было не зря. Сегодня был последний урок истории у моего нового друга и последняя оценка, которая решит будет ли у него 5 или 4 в годовой. Я надеялась, что моя помощь в докладе об Арчибальде Уитвики, хоть как-то улучшит положение.       Ожидая приезд парня и его отца со школы, я пила чай с Джуди и обсуждала новый роман Брума. Неожиданно во дворе залаял Моджо — чихуахуа Уитвики, который был в ветеринарной клинике при моём первом визите. Снаружи стали слышны звуки двигателей. И да, именно ДВУХ двигателей. На свой слух я никогда не беспокоилась.       Я выбежала из дома, когда увидела «его». Желто-черный камаро старой модели, несмотря на облупившуюся краску и черный дымок, иногда выходящий из выхлопной трубы, вызывал во мне гордость и тепло, которую я так давно не испытывала.       Расставшись с Сэмом, мы договорились иногда встречаться и созваниваться. Всё шло своим чередом — я сдала зачёт, отдыха и иногда гуляла.       Но не прошло и двух дней, как мне позвонил Уитвики. Новость, которую он рассказывал в «легкой» панике, меня поразила. Его «Пчёлка», как я называла его машину, ночью сама уехала. И… и на его глазах она превратилась в огромного робота, что светил прожектором в темное небо…