Комната старшего брата

Киллуа возвращался в родительский дом только по острой необходимости. Необходимость возникала редко, и всё же возникала, ну, и семья иногда в добровольно-принудительном порядке звала на ужин. Ужин прошёл сравнительно гладко: Киллуа послушал пару скучных историй про работу, пару важных замечаний про семейные ценности и тему наследства, ответил на несколько вопросов о себе, а на несколько — отказался отвечать. Миллуки держал язык за зубами, и было особым удовольствием подводить его к краю шутки, которую он не мог сказать (очевидно, кто-то ему запретил). Дед потрепал Киллуа по волосам, и даже Иллуми не было рядом. Все сидели за огромным столом, а стул Иллуми, похожий на вытянутый трон из чёрного стекла, пустовал задвинутым. Иллуми был на работе — срочный заказ, не подлежит отмене. В семье Золдиков семья всегда стоит на первом месте, а работа — на втором, но в некоторых ситуациях они могут меняться. Киллуа не хотел знать, что такого важного в этом заказе, что старший брат, вечно сетовавший за следование семейным традициям, пренебрёг ими и улизнул. Киллуа не хотел знать имени заказчика и никаких подробностей — это не его дело. На данный момент он вольный Золдик (что за противоречие!) Чтобы избежать дальнейших бесед (Киллуа уже был порядком утомлён ими), Киллуа сбежал сначала в пыточную, просто скрыться, осмотреться, отдышаться, потом в свою комнату. Он перебрал пару старых вещей и упал на широкую кровать со скучающим вздохом. По сравнению с приключениями рядом с Гоном всё это — детские игры, они совсем не занимают. Киллуа лежал и скучал, размышляя снова о том, как ему повезло, что Иллуми нет рядом. Иллуми отвечал за соблюдение дисциплины, и, если бы только он сидел за столом, — не получилось бы провернуть и половины острых, тонких шуточек. Киллуа хихикнул в кулак и вдруг понял, что Иллуми нет не только за ужином, его вообще нет в поместье. Его нет, а его комната есть, полная его ценных вещей, костюмов и секретов. Киллуа, конечно, не собирался делать ничего дурного — брат разозлится и не простит, но хоть одним глазком хотелось подсмотреть, что важно для Иллуми, чтобы подколоть его в одну из встреч, может, забрать какую-нибудь тайну о нём и носить в рукаве на случай надобности (шантаж всегда давался Киллуа легко). Итак, Киллуа стоял перед дверью в комнату Иллуми — тяжёлая дверь из тёмного дерева, такая же, как в любой другой комнате в доме. Не то, чтобы он струсил или сомневался, но какая-то нерешительность отзывалась в его теле, какая-то слабость, словно он собирался сделать что-то неправильное. Он отогнал эти мысли — сколько раз Иллуми делал что-то неправильное! Киллуа нажал на ручку, толкнул дверь и сначала присмотрелся — не полетят ли иглы. Всё чисто. Киллуа вошёл в комнату, ещё напрягши нен: когда дело касается брата — лучше перестраховаться. Ничего не случилось. На окнах висели тёмные гардины, под ними светлый тюль, за ним — приоткрытое окно. Киллуа не нужно было много думать, чтобы догадаться, почему Иллуми оставляет окно открытым — чтобы войти в дом, незаметно для родителей. Киллуа и сам использовал эту хитрость. Подоконник широкий и безупречно белый, без пылиночки, кровать заправлена тёмным покрывалом. Стены пустые: ни картины, ни фотографии; светлые. Люстра одиноко висела под потолком. Рабочий стол безупречно пустой, комод — также. Комната Иллуми выглядела более безликой, чем номер отеля. Низкий стеллаж на противоположной стене заполнен, в основном, книгами. Киллуа подошёл рассмотреть их со скуки, ведь больше разглядывать было нечего. Политология, экономика, фармакология, химия, химия, химия. Уход за детьми. Серьёзно? Вдруг глаз Киллуа зацепился за предмет. Невероятно. Между книгами торчал уголок игральной карты, и Киллуа не нужно было доставать её, чтобы опознать. Ободранный уголок обнажал расслоившийся картон и две даже не капли, брызги крови на буквах. Может, кровь брата, это очень похоже на него — если и позволить крови пролиться, то в количестве меньше капли. Брат аккуратен и строг, почти педантичен. Его убийства — произведения искусства, и в жизни он тоже умел применять этот навык. Киллуа не стал доставать карту — если брат это заметит, то точно убьёт его или, по крайней мере, покалечит до такой степени, что Киллуа сам захочет умереть. Шутка или нет — Киллуа боялся брата сильней, чем врагов, по-прежнему, спустя столько лет. Взгляд скользил по книгам и отмечал эти детали везде: пара жевательных резинок в цветастых упаковках накинуты поверх книг, стопка резинок для волос лежала в углу полки, три разных набора игл прятались в другом углу, не вскрытые. Киллуа обнаружил даже розовую валентинку и обрывок билета, похоже, в театр, пожелтевший со временем. Это точно не глупые подарки со свиданий, как можно было подумать раньше. Тут что-то другое. Сердце Киллуа пропустило удар, он не поверил собственным глазам, когда увидел ленточку, потом вторую, третью, четвёртую. Они извивались, как змеи, на пыльной поверхности книг, и только кончик одной выскочил на корешок — потому Киллуа и заметил. Ленточки он и его братья носили на плече, когда были совсем маленькими, они отличались по цвету, и Киллуа видел свою. Она была ровно настолько потрёпанной, чтобы принадлежать только ему, она не вызывала никаких тёплых чувств. Это было время, когда Киллуа был ещё достаточно юн, чтобы не понимать, какая его семья жестокая и двинутая головой, но достаточно взрослым, чтобы чувствовать боль, дискомфорт и недовольство. Удивляло другое: зачем Иллуми хранит их у себя в книжном шкафу? Рядом со всеми этими жвачками… Просто нелепо! Киллуа ничего не трогал, только смотрел, но ему так хотелось достать отдельные детали и присмотреться лучше. Всё же он не решался. — Как неожиданно встретить тебя здесь, — не голос, шёпот прозвучал за спиной, и Киллуа вздрогнул всем телом. Иллуми здесь, позади него, в центре своей комнаты, в которую Киллуа незаконно проник. Он готовил оправдания, когда Иллуми приблизился. Киллуа успел отскочить, но Иллуми словно не обратил на это внимания. Он окинул стеллаж беглым взглядом и уточнил: — Тебя здесь что-то заинтересовало? Киллуа сглотнул. Вопрос с подвохом? Не похоже. Иллуми не источал никакого раздражения, он был спокоен. Когда Иллуми посмотрел на него, Киллуа спросил: — Зачем ты хранишь это всё? Иллуми пожал плечами и вернулся взглядом к стеллажу: — Памятные вещи. Все имеют право на немного сентиментальности, ты так не считаешь? Нет, Киллуа так не считал. Это просто не укладывалось у него в голове. Часть вещей он ещё мог понять, но другая часть выглядела просто как мусор — никто не стал бы держать это рядом столько лет! Иллуми поманил рукой, и Киллуа подошёл ближе. Они оба смотрели на стеллаж, молчали. Потом Иллуми начал, указывая на предмет: — Этот набор игл мама подарила мне, когда мне было пять. Тогда это было очень важным подарком, с ними мне должно было быть проще тренироваться. — Они же не вскрыты, — заметил Киллуа. — Я не искал лёгких путей, но подарок, Киллу, — это ценность. И я ценю этот жест. Они помолчали ещё какое-то время. Лицо брата было непроницаемым, и Киллуа это не давало покоя. Казалось, что в нём нет ничего человеческого, и тем не менее они стояли напротив вещей, которые доказывали обратное. Подумав, Киллуа ткнул в краешек билета: — Что это? — Мне было девять. Мы с отцом впервые отправились на задание вместе, мне купили костюм, очень дорогой, очень строгий. Шесть целей, важные политики, задача была обойти охрану, убив только цели. Опера, конечно, была только предлогом, мы не досмотрели до конца. — Успешно? — Киллуа уточнил. — Конечно, — Иллуми кивнул. Киллуа не был уверен, открыт ли ему доступ ко всем секретам, но всё же ему хотелось рискнуть. Он ткнул в сторону карты Хисоки (несомненно). — Это твоя кровь? Иллуми сжал уголок карты между пальцев и вытащил, рассмотрел. Казалось, он задумался, но, может, просто иллюзия. — Моя, — Иллуми сказал и убрал карту на место, ровно так, как она стояла до этого, с точностью до миллиметра. — Достаточно на сегодня. Приятно, что ты заглянул, надолго? — Ухожу завтра с утра. Иллуми отошёл от стеллажа и расстегнул верхнюю пуговицу на своём пиджаке. — Как прошёл ужин? — он спросил. Киллуа подумал честно: «Хорошо без тебя». Ответил: — Сносно. — Ясно. В этот раз пауза растянулась в неприятную и давящую, Киллуа не хотелось задерживаться, да и Иллуми начал стягивать пиджак. — Пока, — бросил Киллуа напоследок и вышел, дверь за ним тут же закрылась с глухим хлопком. Иллуми был жутким, но скучным. Киллуа надеялся найти что-то интересное, что-то полезное. Вместо этого он увидел, что единственные вещи, которые Иллуми ценит, не имеют никакого отношения к нему самому. В комнате Иллуми нет ничего про самого Иллуми. В жизни Иллуми есть только семья и работа, и, может, Хисока. На мгновение Киллуа стало жаль брата, он даже захотел сделать ему что-то приятное, но что он мог сделать? Это был мимолётный порыв, Киллуа отказался от этой идеи через две секунды, рассекая коридоры к своей комнате. До наступления утра она возвращалась к нему непростительное количество раз, и Киллуа с рыком сдался. Он взял листок и ручку, и нарисовал самый простой, самый банальный в мире рисунок. Такая была идея. Палка-палка-огуречик, получился человечек. А теперь добавим волос, пустых глаз, рот в строгой линии — получился Иллуми. Киллуа дорисовал иглы в кулаке и подпись: «Самому скучному брату». Он не стал дописывать пожеланий и опустил самодельную открытку под дверь комнаты Иллуми перед тем, как уйти. Он не сомневался, что, если он зайдёт в следующий раз, то найдёт её где-то на книжной полке. Не лучший подарок, спору нет, но на нём хотя бы есть Иллуми. Может, если Иллуми поймёт послание, он даже не спрячет открытку между книг, а поставит на видное место, как обычно люди ставят фотографии и открытки. Обычно Киллуа не старался найти контакт с братом, даже не надеялся, что тот его поймёт, но сейчас Киллуа очень хотелось, чтобы это произошло. Не в глобальном смысле: Киллуа всё ещё не хотел видеть его в повседневности, не собирался потакать его убеждениям и всё такое, но… Хотелось, чтобы с этой дурацкой открыткой Иллуми понял его правильно и, может, обратил внимание, наконец, на себя, а не только на семью, потребности которой он закрывает день и ночь напролёт. Киллуа не позволил себе продолжить мысль и осознать, что Иллуми приходится отдавать семье всё то, что не дают другие дети, и Киллуа в первую очередь. Киллуа просто не разрешал себе думать таким образом, ведь это не он, в конце концов, навязал брату такую жизнь и такие выборы, и не он запретил ему сбежать и жить по-своему. Раз Киллуа отвоевал это для себя, то Иллуми, самый старший и сильный из них, тоже мог бы! Киллуа был ещё слишком мал, чтобы понимать, что из семьи Золдиков нет никаких выходов: однажды ты родился - и тебе придётся жить с бременем этого имени и его жестоких порядков. Иллуми знал. И в нужное время Иллуми лично придёт к Киллуа, чтобы передать ему это знание.