Принцесса

«Ведь все мы тут ненормальные. Я ненормальный. Ты ненормальная. — А почему вы знаете, что я ненормальная? — Спросила Алиса. — Потому что ты тут, просто сказал Кот. — Иначе бы ты сюда не попала.» Льюис Кэрролл Осеннее небо было затянуто серыми облаками, не пропускающими ни солнечного света, ни низвергающимися в виде дождя или града. Серые тополи покачивали своими длинными кривыми ветками, цепляя на них цветастые целлофановые пакеты. Где-то по центру озера плавали исхудавшие облезлые утки, дерущиеся за разбухшие мякиши белого хлеба, достающиеся им от людей всех возрастов и полов. Я глубоко вздохнула, уже представляя занудные вечерние дополнительные занятия от незаинтересованных скучающих преподавателей и успела начать нервничать из-за количества домашнего задание, которое мне предстоит выполнить, как вдруг, в очередной раз скользя взглядом по скамейкам, стоящим вдали от усыпанной гравием дорожки, мой взгляд зацепился за яркое пятнышко, сидящее на одной из них. Подойдя поближе, я смогла различить в ярко-синем пятне необычную девушку, играющую на гитаре. Когда я проходила мимо, незнакомка оторвала взгляд от булькающихся птиц и внимательно заглянула мне в глаза, мило улыбнувшись. Знаете, есть люди, глядя на улыбку которых нельзя не улыбнуться в ответ? Так вот она была одной из них. Внешность девушки, её умные задумчивые глаза, игра на гитаре оставили на мне глубокий и непоправимый след. На следующий же день, сразу после окончания пар, я в нетерпении бежала к той скамейке, в надежде снова пересечься взглядом с удивительной синевлаской, снова краем уха услышать те восхитительные мелодии, которые она играла. — И всё же, кто ты? — Спросила я. Незнакомка лишь загадочно улыбнулась, проведя рукой по корпусу гитары. Помедлив несколько секунд, она поднялась, убрала гитару в чехол и плавно двинулась прочь из парка. Я шла по парку в сторону дома. «Странная она» — думала я — «приходит каждый день в одно и тоже место и играет такие завораживающие мелодии! Что интересно, голоса её я ни разу не слышала. Около неё останавливаюсь только я, другие даже не оборачиваются, будто они не видят её.» С такими мыслями я приблизилась к своему дому. Достав ключи заледеневшими красными пальцами, я отперла тяжелую, тёмную подъездную дверь. Зайдя в лифт, нажала на циферблате нужный этаж и лифт, с равномерно помигивающей лампочкой, тронулся. Зайдя в квартирку, я, по-привычке, огляделась. Сбросив верхнюю одежду и рюкзак с тетрадями, я пошла на кухню. Найдя в чашке вчерашний чифир, поставила чайник кипятиться. Заглянула в холодильник, посмотрела под крышки сковородок и кастрюль, стоящих на холодной плите и, не найдя ничего съестного, стала наблюдать за тем, как медленно пар из воды поднимается над носиком пластикового чайника и оседает на плитке стены. Выйдя за границы здания университета, в котором я обучалась, я направилась в сторону парка, в который через некоторое время должна была прийти загадочная гитаристка. Она, как и всегда, сидела на той же скамейке, по центру той же лужайки и творила настоящее волшебство, перебирая струны своей волшебной палочки. Заметив меня, она грустно вздохнула и тихо-тихо, почти шёпотом, сказала: «Можешь сесть». Я медленно опустилась на то место, где она только что похлопала ладонью, приглашая присесть. Уголки её губ слегка дрогнули. — Сегодня ровно три месяца как ты приходишь сюда, — прошелестела она. После этого она замолчала и снова стала перебирать струны, гуляя по грифу гитары пальцами другой руки. Музыка вновь заструилась и поглотила в себя. В такие моменты не замечаешь больше ничего: ни прохожих, бегущих куда-то, ни холод, кружащий вокруг, ни тучи, что всё сильнее сгущались над городом. Уже знакомая незнакомка играла несколько часов, пока последние прохожие не попрятались по своим домам. Когда она закончила и уже была готова уйти, я решила спросить: — Как тебя зовут? — Можешь звать меня принцессой, — произнесла девушка, после чего, словно из ведра, хлынул дождь. Прежде чем я успела опомниться, она подхватила гитару и убежала в еловую рощицу. Простояв так еще пару мгновений, я почапала в сторону дома, черпая ботинками воду, быстро собирающуюся в неровностях асфальта. «Принцесса. Её зовут Принцессой. Я точно должна познакомиться с ней поближе и узнать о ней ещё что-нибудь». Именнос такой мыслью я уснула этой ночью. На следующий день, синеволосая принцесса, как и обычно, сидела на скамейке, в ожидании меня. Она никогда не начинала играть, если меня не было по близости. Я улыбнулась ей в знак приветствия. Она, улыбнувшись, кивнула на место рядом с собой. Когда я заняла своё место, Принцесса посмотрела на меня, вздохнула и, покачав головой, слегка нахмурилась. — Задай тот вопрос, что тебя мучает. — Откуда ты? — Просто спросила я, не ожидая, что она ответит. — Далеко. Не отсюда. — А откуда? — в нетерпении спросила я. — Будешь смеяться. — Не буду! Честно-причестно! Обещаю! — резво воскликнула я. Вместо ответа Принцесса бросила на меня хмурый взгляд и начала играть. Спустя пару-тройку мелодий, когда я уже и не надеялась услышать ответ на свой вопрос, она вдруг заговорила. — Я точно не знаю, насколько далеко и откуда. Знаю только, что там мой народ, которому тяжело без меня. Я как-то должна к ним вернуться, но не знаю как, — грустно произнесла она, после чего встала и направилась к мосту, что лежал через пруд, поросший белоснежными кувшинками, отливающими синевой в ночном сумраке. Я бы могла догнать её, узнать, куда же она уходит. Но я не стала. Ей нужны время и свобода. Размышляя над ее словами, я ушла в противоположную сторону. Я и не думала над ней смеяться. Все мы немного сумасшедшие. Сегодня был сильный дождь, но я была уверена, что Принцесса меня ждёт. И я не ошиблась, Принцесса действительно там была. Она стояла у скамейки и смотрела себе под ноги, грустно что-то разглядывая. Подойдя поближе, я поняла — у её ног лежало то, что осталось от её гитары. Осколки темного дерева, обрывки струн. Возможно, она плакала, но дождь смывал следы слёз. Увидев меня, она улыбнулась. В её улыбке отразилась вся та боль, что она скрывала внутри себя. — Ненавижу людей, — чуть слышно сказала она. — Пойдем ко мне, — предложила я — возможно, я смогу что-то сделать. Она кивнула. Парк. Дом. Дверь. Подъезд. Лифт. Коридор. Квартира. Жизнь будто шла за ней, наполняя красками всё на своём пути. Вручив сухую одежду и полотенце, я проводила её в ванную комнату, а сама отправилась кипятить чайник и заваривать чай. Пока Принцесса переодевалась, я краем глаза поглядывала на капли дождя, стекающие по стеклу. Было что-то завораживающее в том, как капли обгоняют друг друга, сливаются в одну большую каплю и в конечном счете срываются вниз. После молчаливого чаепития я отправила её в комнату, сказав ждать, а сама пошла рыться в старых вещах, лежащих в платяном шкафу в прихожей. Спустя какое-то время я выудила из старого шкафа рыженькую запылившуюся гитарку. Конечно, она не сравнится с гитарой Принцессы, но это лучше, чем ничего. Увидев инструмент, в её серых глазах будто зажглись маленькие звёздочки. Она бережно приняла её в руки, проронив тихое: «спасибо». — Можешь, пожалуйста, спеть? Я ни разу не слышала, как ты поёшь. Она кивнула, после чего принялась играть всё ещё незнакомую мне мелодию. Вдруг я услышал её голос. Звонкий, чистый, совсем не такой, который я слышала, когда она разговаривала. Так мы и провели всю ночь. Ближе к утру она задремала у меня на плече. Я думала: «Почему она доверилась именно мне, а никому другому?». Проснулись мы ближе к полудню. Снова попили чая, съели пачку хлопьев, завалявшихся в шкафу. Снова безмолвно, разговор не был особенностью нашей дружбы, мы понимали друг друга без слов и наслаждались тишиной. На моё предложение забрать гитару, она отказалась, сказав, что так у неё будет ещё один повод прийти ко мне снова. Я не стала спорить. Я проводила Принцессу до скамейки в парке, на которой мы обычно сидели. Около неё она развернулась, взяла меня за руки и заглянула в глаза. — Пожалуйста, обещай мне, что не привяжешься ко мне, сможешь отпустить и продолжить жить. Рано или поздно, но мне придётся уйти. — Я… обещаю, — было всё, что я смогла выдавить из себя под этим тяжёлым взглядом. Она улыбнулась и ушла через липовую аллею. Следующие несколько дней я приходила в парк и не находила её. Я прочесала практически весь парк, но так и не нашла её. Как же в этот момент я пожалела, что так и не взяла у неё телефонный номер. Спустя неделю я начала волноваться, что же с ней могло случиться. Я старалась себя успокоить, надеясь, что она просто вернулась к себе домой. И вроде бы я уже была относительно спокойна, пока спустя ещё какое-то время не включила злосчастный телевизор. Её показали по телевизору. И вот вроде бы прекрасный повод успокоиться и убедиться, что с ней всё хорошо, если бы не одно но. На той записи, что прокручивалась по телевизору, она стояла на самом краю крыши высотки, что находилась на другом краю города. Я сразу поняла, что тут к чему и побежала в сторону метро, чтобы добраться к ближайшей больнице, находящейся в том же районе, где и это здание. В той больнице, куда в лучшем случае должны были доставить её покалеченное тело, в худшем — труп, мне дали адрес психбольницы, в которую она была помещена. Добравшись до пункта назначения, я вошла в мрачное здание, крики, исходящие из которого, были слышны за километры. Санитары проводили меня до нужной камеры. За отворившейся дверью было видно тело, сидящее в углу грязной камеры, обхватившее руками колени, подтянутые к животу. Услышав мой голос, она подняла голову, вскочила с места и быстро подбежала ко мне. — Я нашла способ уйти! Прошу, помоги мне, — молила она, ухватив меня за предплечья. — Нам надо вернуться домой, — спокойно и твёрдо ответила я. — Нет… нет у меня дома… он не здесь. Всё, к чему я прикасаюсь в этом мире умирает, разрушается. Я хочу домой. Прошу, помоги мне. — Я… не могу, — прошептала я. — Ты же обещала! — Впервые крикнула она. — Прости. Это всё что я смогла сказать перед тем, как позорно сбежать. Я не смогла. Я обещала и не смогла. я слабак. — Извините, вы родственница той девушки? Она мертва, сегодня ночью перегрызла себе вены… Я бросила трубку. Настал новый день старой жизни, в которую так не хотелось возвращаться. В которой всё было так знакомо и обычно, серо, скучно, мертво. С неохотой поднявшись с кровати, схватив не разобранный с вечера рюкзак, я медленно потащилась в сторону учебного заведения. Какая-то крупица надежды всё ещё жила во мне, когда я сделала крюк в сторону скамейки. Дождевые капли равномерно покрывали собой облезающее лаковое дерево, стекая вниз аккуратными струйками, смачивая собой сухую, забросанную тополиными листьями землю под скамейкой. Серое. Всё вокруг теперь было серое. Последние капли надежды медленно, но уверенно выветрились из меня, оставляя после себя невыносимую пустоту. Я сорвалась с места, больше не в силах этого выносить. Она смогла уйти, она была сильной. А я нет, я не сдержала слово. Я огляделась вокруг, всё дышало смертью. Вот она, как близко. Осталось только протянуть руку и ухватиться. Больно. Было очень больно. Я всё-таки привязалась к ней. Не сдержала слова. Она ушла, ушла туда, где всегда должна была быть. Не здесь. Там. И она смогла. Я полюбила её, нарушила обещание. Она ушла. И я иду за ней. Каждой Принцессе нужен свой Принц. Буду хоть раз сильной. Я подошла к шкафчику, в котором лежали лекарства. Не зря я учила химию, я знала самые мощные препараты из тех, что у меня были. Открыв пару пачек, я поглотила их содержимое, мгновенно ощутив тяжесть в животе и лёгкое головокружение. После данной процедуры я прошла в комнату, взяла гитару и начала играть забывающиеся мелодии, выуживая их из путающихся мыслей. Она ушла. И я иду к ней…