Просто грустное кино

– Не знаю, как вам, а мне эта идея нравится, - заявил Ви.       Чимин скривился. – Исторический фильм? Да ещё и по государственному заказу? Чует моя душа, это будет ужасная скукотень. Да я умру, пока запомню слова!       Чонгук захихикал: – Ха, представляю себе Чимина, который говорит: "Прощай, Отчизна! Умираю ради тебя, великая и прекрасная Корея!"       Парни покатились со смеху. – Шутки в сторону, - сдерживая улыбку, сказал Ви, - давайте хотя бы сценарий прочитаем сначала. Только учтите – за разглашение деталей сюжета перед прессой полагается расстрел.       Музыканты заулыбались, а Ви с каменным лицом вытащил из кармана лист бумаги и торжественно показал другим парням. – Вот – наш билет на Оскар! – Дай почитаю, - Чимин выхватил у него бумагу.       Чем дальше он читал, тем выше поднимались его брови. Наконец он обвёл друзей потрясённым взглядом и спросил: – Это точно будут снимать на государственные деньги? – Дай почитать, не томи! - взмолился Юнги, и Чимин растерянно передал ему бумагу.       Юнги начал читать: – Место и время действия: Корея, 1952 год, гражданская война идёт уже 2 года. Северная Корея начала войну с Южной в ответ на многочисленные вооруженные нападения и нарушения морских и воздушных границ. На захваченной коммунистам территории проходит митинг, молодой северокорейский командир Пэн Энглай агитирует жителей вступать в их войска. Но храбрые южнокорейские бойцы-любовники Ген и Хуа нападают на митинг с целью устранить командиров противника...       Тут вверх поползли даже брови у Чонгука. – Там так и написано? Любовники? – То ли ещё будет, - посмеиваясь, сказал Ви.       Юнги продолжил читать: – ...Однако смелое нападение срывается: кто-то предупредил коммунистов о диверсантах. И Энглай выстрелом из револьвера смертельно ранит Гена. Бойцам удаётся сбежать, но от полученных травм Ген умирает. Над его телом Хуа клянется отомстить Энглаю.       Чимин кивнул: – Пожалуй, это точно не будет "скучное историческое кино". Признаю, ребята, недооценил наших киноделов. – Слушай дальше! - зыркнул на него Юнги, - Итак, следующим утром Хуа ведёт бойцов в атаку. В этом кровопролитном бою гибнет множество замечательных героев, включая Джессику, американскую военную лётчицу. Однако есть и плюсы: в плен попадает раненный Энглай. Наши военные с помощью специальных техник допроса пытаются узнать у него, кто предатель, кто сдал Гена и Хуа? – Что за специальные техники допросов? - уточнил Чонгук. – А то ты не знаешь. Пытки. – Подожди. Мы, то есть Южная Корея, в своём собственном пропагандистском фильме признаемся, что использовали пытки? – Во-первых, это историческая правда. И мы их использовали и используем, и КНДР их использовала и использует. Но в фильме, видимо, покажут, что даже если мы иногда и действуем грязными методами, правда всё равно за нами. – Ладно, продолжай. – ...Но коммунист не отвечает на вопросы, вместо этого издевается над Хуа, тем самым усугубляя его психологическую травму от потери друга. Вне себя от ненависти, Хуа насилует пленника.       Ким Намджун вскочил на ноги. Его лицо было злым и раздражённым: – Ребят, это уже перебор. Мы же не собираемся сниматься в фильме, который оправдывает сексуальное насилие? – Не перебивай, - велел Юнги, - после изнасилования Энглай просит Хуа убить его... – Не удивительно, - пробурчал Намджун. – ...Но Хуа прощает его и решает не убивать. Вскоре после этого на штаб нападают северокорейские военные с поддержкой советских и китайских добровольцев. Наши парни мужественно обороняют штаб, но неожиданно кто-то убивает патрулей у заднего входа и впускает коммунистов... предателем оказывается мальчик-солдат, которого Хуа любил как младшего брата. Хуа арестовывают и судят военно-полевым судом. Мальчик-предатель, которого мучает чувство вины за измену, говорит суду, что Хуа хороший человек, всегда был добрым и милосердным, он не враг корейскому народу. Но Энглай свидетельствует против него, Хуа расстреливают. Он умирает с чувством гордости за свою страну и народ. – Я не понял и не могу понять, зачем в пропагандистском фильме изнасилование, - сказал Намджун. – Чтобы показать, что наши парни любого нагнут. Чтобы враги боялись, а свои гордились, - отозвался Чимин. – Это мерзко. – Но это работает! Пропаганда так устроена. – Да, устроена, но почему мы должны быть частью этого?       Ви посмотрел на него серьезно и сказал: – Потому что это психологически трудные роли, сложные и многогранные персонажи. Мы сможем показать их живыми, человечными, а зритель сам решит, чью сторону он поддержит. – Что-то мне подсказывает, что если зритель сам решает, за кого он, это уже не пропагандистский фильм, - заметил Чонгук.       Его слова остались без ответа. – Давайте посмотрим, кому дали какую роль. Ты, - Ви показал на Чонгука, - ты играешь мальчика-предателя. – Ну спасибо, - обиделся музыкант, - я – предатель! Обидно, между прочим... – Так, - Ви кивнул Намджуну, - ты Ген. У тебя самая простая роль – несколько поцелуев, несколько выстрелов, а потом – красивая смерть на руках у Хуа. Так, Чимин... Ты играешь.... та-да-да-дам... – Говори уже, не томи! - сорвался Чимин. – Ты играешь... Хуа! Ну, а мне достался главный отрицательный персонаж – Энглай.       Чимин шокировано посмотрел на Ви и попытался что-то сказать, но Ви закрыл ему рот ладонью и с улыбкой сказал: – Обсудим позже, ладно?       Позже наступило, когда эти двое, уединившись в просторной комнате отеля, начали...       Яростный спор. – Я люблю тебя! - задыхаясь от гнева, сказал Чимин. - Я не могу тебя насиловать, понимаешь? Не могу, даже в фильме, даже понарошку! – Пойми, этот фильм поможет выиграть информационную войну! Только представь, сколько наших солдат северокорейцы убили в той войне! Чёрт побери, наша страна до сих пор разделена на две части из-за них, семьи не могут воссоединиться! Пока мы тут поём песни, придумываем музыку и растим детей, они испытывают ракеты! – Они говорят тоже самое про нас! Представляю, как каких-нибудь северокорейских музыкантов просят поучаствовать в пропагандистском фильме, и говорят им: "Представьте, сколько наших солдат эти южане убили! Из-за них наша страна разделена на две части, семьи не могут воссоединиться! Пока мы пытаемся прокормить и защитить страну, они там песенки поют и развлекаются на американские деньги!"       Ви нежно положил руку на плечо Чимина и сказал ласково: – Я понимаю. Я всё понимаю. Но мы справимся, обещаю. А пока что давай отдохнём немного. Завтра сложный день.       Они никогда не были особенно скромными и стеснительными друг перед другом, поэтому Чимин не смутился, когда Ви начал медленно раздевать его, постепенно обнажая каждый дюйм кожи. Было тепло, но по телу Чимина побежали мурашки. – Ты замёрз? - спросил Ви, и Чимин поразился, как хрипло прозвучал голос любовника. – Нет. Просто… – Я согрею тебя, - пообещал музыкант.       Он поцеловал Чимина в губы, и каждый следующий поцелуй приходился всё ниже. Подбородок… шея… грудь… живот… Параллельно он ухитрялся раздеваться сам и раздевать партнёра. Когда на Чимине остались только спортивные боксёры, и Ви поцеловал его внизу живота, певец чуть не задохнулся от наплыва ощущений. Дорожка из поцелуев горела огнём, он еле стоял на ногах. Отстранив любовника, он лёг на кровать, торопливо стащил остатки одежды, вытащил из-под подушки флакончик с клубничной смазкой, и начал торопливо себя растягивать. – Давай… помогу, - перехватил его тонкую кисть Ви.       Чимин послушно убрал руку, полностью доверяясь партнеру. Это был не первый раз, и хотелось верить, не последний, так что они уже изучили каждый миллиметр кожи друг друга, все потаенные желания и чувствительные места. Пока Ви бережно подготавливал его, постоянно задевая простату, Чимин прикрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Его дыхание, сбитое и частое, выдавало сильнейшее возбуждение. – Ты готов? - спросил Ви, убирая пальцы.       Чимин почувствовал у входа нечто большое, горячее, и не открывая глаз прошептал: «Да… пожалуйста…»       Словно нарочно мучая его, Ви входил медленно и осторожно. Его пальцы в это время дразнили головку члена партнёра. «Ещё… скорее»… - взмолился Чимин.       Войдя до основания, Ви начал неспешно двигаться, с каждым толчком задевая простату. Чимин стонал, теряясь в нестерпимо приятных ощущениях. Приподнявшись на локтях, он приблизился к лицу партнёра, их губы соединились. Нежная рука Ви опустилась на волосы Чимина, поглаживая их. Чимину хотел заурчать, как кошка, но мог лишь постанывать и скулить от удовольствия. Движения Ви стали более быстрыми и размашистыми, оба были близко к пику…       Они кончили одновременно и ещё долго не могли выпустить друг друга из объятий. – Ну как, надумал сниматься в фильме? - спросил Ви, едва отдышавшись. – Я подумаю, - улыбнулся Чимин.