Группа оперативного реагирования 3. Купальская ночь

КУПАЛЬСКАЯ НОЧЬ  — Витя, блядь, съебался нахуй из круга! — прокричал Никита, ползая на коленях по полу и дочерчивая необходимые для изгнания духа символы. Вокруг по обыкновению летали предметы, в комнате завывал сильный ветер, температура в помещении стояла такая, будто на дворе был не июль, а конец ноября. Зубы уже начинали отбивать дробь, поэтому Новиков старался как можно быстрее вывести мелом нужные линии. Вспоминая опыт прошлой его встречи с агрессивным призраком, парень решил больше чистой солью не пользоваться. Поэтому он купил себе специальный мел с добавлением соли и еще кое-каких трав. Пока колдун заканчивал приготовления, Виктор старался отбиваться от летающих по комнате небольших предметов и тщательно следил, чтобы эти предметы не прилетели по голове его напарнику. Когда приготовления были окончены, Никита уже хотел, было, читать изгоняющее заклинание, но Витя все продолжал топтаться в кругу. Не докричавшись до мужчины, Никита потянулся, схватил его за кончик футболки и со всей силы дернул мужчину на себя. Андреев, не удержав равновесие, пулей вылетел из круга и упал где-то в углу комнаты, по пути роняя журнальный столик. Но вот огоньки на свечах дрогнули и погасли. Ветер мгновенно затих, летающие предметы дождем посыпались на пол. Дух был изгнан из этой квартиры. Прошло уже чуть больше месяца с того дня, как в одной деревушке существо из сказок и легенд — кот Баюн — заманил в свое логово Никиту и едва не лишил его жизни. Колдун до сих пор просыпался среди ночи и прислушивался, не доносится со стороны окна гипнотическое мурлыканье, которое в прошлый раз выманило его из постели и вынудило прийти в лес. После того злополучного дня, когда Никита на почве ревности психанул и поругался с Дубровским, прошло уже пять недель. И все эти пять недель они не виделись и не общались. На следующий день после посещения Вениамина Новиков взял отгул, который полагался ему после задания, а когда уже вернулся в офис, настроенный серьезно поговорить с руководителем, оказалось, что Антон улетел в командировку за две тысячи километров на какие-то курсы по повышению квалификации. Так что шефство над ними временно перехватил Обухов. За этот месяц им пришлось изрядно побегать: два неупокоенных духа в квартирах, разозленный домовой, одно проклятие, один приворот, ведьма, пакостившая соседям. Под конец Никита так вымотался, что готов был уже увольняться. Вообще-то, на работу он пришел далеко не ради практики, а ради одного конкретного человека. Точнее, почти человека. И сейчас Новиков совершенно не видел смысла тут торчать без него. Но ведь и уходить было нельзя. Дубровский все-таки когда-нибудь должен вернуться.  — Доброе утро, работнички, — в кабинет зашел недовольный Обухов. Ему в отсутствие Дубровского тоже было нелегко. Когда Антон делал кучу своей работы, казалось, что ее у него не так много. Но как только вся эта работа перетекла на Обухова, Бронислав застонал. Теперь он искренне не понимал, как Дубровский вообще успевал всем этим заниматься, да еще курировал целую группу, да еще на выезды с ними таскался, да на совещания ходил, да по курсам повышения квалификации летал. В такие моменты руководитель центра искренне восхищался этим мужчиной. Ну, и собой, конечно же, хотя бы за то, что смог десять лет назад разглядеть в сопливом выпускнике академии такой бриллиант. Удивительно, как один человек тянул на себе столько работы.  — Драсте, — послышались недовольные голоса из разных углов кабинета. И им Бронислав Всеволодович тоже очень сочувствовал. Ребятам без Антона было трудно. Часть бумажной работы переместилась на Илону и Аню, Виктор бегал туда, куда раньше физически бегал Дубровский — на допросы, на проверки, на мелкие совещания. Сергей мониторил электронную почту, печатал ответы на телеграммы и распоряжения. Загружать чем-то дополнительным Никиту Бронислав не стал — бедный парень и так работал на износ: изгонял, снимал проклятия, перебивал заклинания, перенастраивал амулеты, проверял магические охранные системы. Но все терпели, сжав кулаки, и ждали своего начальника.  — У меня для вас есть задание! Со стороны Никиты и Вити послышался дружный стон. Эти ребята устали, пожалуй, сильнее всех за этот месяц.  — Сегодня у нас шестое июля. А это, если вы забыли, та самая ночь на Ивана Купалу. Традиционно песни-пляски-танцы у костров и купание в водоемах. Песни и пляски будут, но не у вас. Всю ночь мы будем дежурить по два человека у различных водоемов и следить, чтобы нечисть не сожрала наших отдыхающих. Значит так, Сережа и Аня занимают дежурный пост у истока реки Древянка, там, где широкий пляж и роща. Еще у нас есть два пункта — это на втором пляже Древянки и у озера в той части, где берег плавно перетекает в лес. По одному я вас отправить на патруль не могу. Поэтому, если Дубровский не успеет прилететь…  — Дубровский уже прилетел, — послышался из коридора приближающийся голос начальника группы. Ребята тут же с облегчением вздохнули. Да что там, даже сам Обухов облегченно улыбнулся.  — Про Купальскую ночь вещаете? — усмехнулся Антон, входя в кабинет и проходя к своему рабочему месту. Никите решительно не понравилось, как стал выглядеть его Дубровский. Мужчина значительно похудел и осунулся, скулы на лице проступили еще отчетливей. Под глазами залегли приличного размера синяки. Что ж там с ним такое вытворяли?  — Хуёво выглядишь, — озвучил Витя мысли колдуна.  — Чувствую себя так же, — устало ответил Антон и уставился на Обухова в ожидании. На Никиту он даже не смотрел, что изрядно расстроило и одновременно разозлило парня.  — Тогда так, Витя идет с Никитой к реке, Антон Иванович и Аня идут на озеро, — сказал Обухов. Никита тут же недовольно завозился на диване, а Бронислав, заметив это, усмехнулся.  — Что, Никитка, достал тебя Витенька за это месяц?  — Не то слово, как, — ответил за него Андреев, недовольно косясь на колдуна. Он до сих пор был обижен на парня за то, что он так бесцеремонно выдернул его из круга для вызова духа. Копчик до сих пор ныл.  — Тогда пусть с Дубровским к озеру идет Новиков, — пожал плечами Обухов. — Все, а теперь идите по домам и готовьтесь. На точках быть не позже восьми. _ Целый день Никита провел в приготовлениях. В общем-то, рюкзак со всем необходимым был собран за пять минут — выработалась привычка за месяц работы, а вот оставшиеся три часа Никита посвятил тому, что «чистил перышки», как любит говорить их секретарь Аня. Час Новиков валялся в ванной, еще час укладывал волосы и столько же выбирал, что же из его многочисленного гардероба подойдет к данной вылазке. Должно было быть удобно, практично и, по возможности, максимально хорошо на нем сидеть. На эту ночь Новиков возлагал большие надежды. Ибо цирк в их отношениях с Дубровским пора было прекращать. Никита уже собирался вызывать такси, чтобы добраться до места назначения, как заметил подъехавшую к его двору машину. Сердце бешено забилось где-то в районе горла. Колдун с трудом сглотнул, чтобы вернуть хоть немного его на место, подхватил рюкзак и выскочил на улицу.  — Прекрасно выглядишь, — сделал комплимент Дубровский, когда Никита захлопнул дверь машины.  — Чего не скажешь о тебе, — пробормотал Никита, внимательно разглядывая шефа. А посмотреть было на что. Теперь, в свете заходящего солнца, его осунувшийся вид выделялся особенно отчетливо — острые скулы, впалые щеки, темные круги. Дубровский периодически тер уставшие покрасневшие глаза, стараясь не отвлекаться от дороги. Никите было искренне жаль Антона. Хотелось утащить его в свое логово, замотать в три пледа и оставить отсыпаться дня на три. Ну, естественно, в своей компании. Должен же кто-то ему готовить завтраки и греть ночами.  — Это был тяжелый месяц, — вздохнул Дубровский. — Даже не хочу рассказывать, что там было. Скажу лишь, что я очень рад своему возвращению.  — Мы тоже рады, — тихо пробормотал Никита, глядя в окно. Парень не рассчитывал, что Антон услышит. Но мужчина услышал и улыбнулся. Приятно, когда кто-то тебя ждет. _ Ночь на Ивана Купалу всегда был сложным моментом для работников Центра, поэтому этот период с шестого по седьмое июля все группы быстрого реагирования и прочие подобные структуры страны ждали с ужасом. Ведь неизменно в этот день погибали люди. Обряды, проводимые людьми в эту ночь, состояли из купаний и очищения с помощью огня. В легкой версии этой ночи осуществлялось лишь купание в водоемах и разжигание костров. В эту таинственную ночь принято прыгать через костер, водить хороводы, девушкам плести венки и пускать их по реке. Также среди населения очень практиковались гадания. В основном, этим занимались молодые девушки для того, чтобы узнать свою судьбу, погадать на суженого. Так же, в купальскую ночь было принято избавляться от старых вещей, сжигая их в костре. Но были и отрицательные моменты этого старого славянского праздника. Вся неразумная нечисть пробуждалась и начинала охоту за людьми. Особенно активными в этот период были русалки. Они выходили из вод в человеческом обличии, заманивали молодых парней в водоемы и утаскивали с собой на дно. И не было в этом их вины. Ведь из-за колдовского воздействия в эту ночь этой нечисти практически не удавалось себя контролировать. Антон и Никита сидели у края леса под кронами деревьев и наблюдали за гуляющими на берегу озера людьми. Парни и девушки хохотали, веселились. Алкоголь лился рекой. Костер плевался искрами в небо.  — А когда они начнут через костер прыгать, нам надо их страховать? — прошептал Никита, незаметно пододвигаясь ближе к начальнику. Тот вздрогнул от его голоса и сонно заморгал.  — Нет, мы должны следить только за тем, чтоб русалки не утащили их на дно. Но если тебе очень хочется…  — Нет, не хочется, — помотал головой Никита и неуверенно замялся. — Слушай, сегодня такая ночь… Ты не хочешь пойти, поискать папоротник?  — Нет! — воскликнул Дубровский, подскакивая на месте. — Нет. Мы не пойдем искать цветок папоротника. И ты тоже не пойдешь. Я тебе запрещаю.  — Но Антон!  — Что Антон? — разозлился Дубровский. Никита уже пожалел, что спросил. Надо было самому молча уйти и все. Теперь же Дубровский будет еще более пристально следить за своим напарником. И чего мужчина так разозлился?  — Вот только попробуй! Я придушу тебя нахрен! — рыкнул мужчина. — Если ты сегодня попрешься за папоротником, завтра ты в Центре работать уже не будешь!  — Можно подумать, мне так хочется работать в вашем ебаном Центре, — Новиков уже и сам завелся. Значит, как отступать от правил с любимым Венечкой, так Дубровский может. А как ненадолго отпустить Никиту в лес — так сразу «придушу».  — Тебя тут никто и не держит. Новиков, я сказал сразу — тебе жопу целовать никто тут не будет. Либо ты слушаешь меня, либо нахуй с пляжа*, — Дубровский чуть ли не дымился от злости. — Значит так, я сейчас пойду, пройдусь по берегу. Полночь близко, самое активное время для нечисти. А ты сиди тут. Я уйду на десять минут. Если по возвращении я тебя тут не увижу, то завтра на работу можешь даже не приходить! Никита задумчиво пялился вслед раздраженному начальнику и сам же кипел от злости. Так и хотелось сделать назло Антону. Впрочем, у Никиты есть целых десять минут. По крайней мере, ближайшую местность осмотреть можно. Хотя, конечно, мыслями о десяти минутах колдун больше успокаивал себя. Естественно, Новиков не успеет и получит хороший нагоняй от начальника. Но упрямый характер толкал парня все глубже и глубже в лес, в поисках мифического цветущего папоротника, который иногда распускается, но только в ночь на Ивана Купалу. К тому же, парень искренне надеялся, что Антон его все-таки простит. Поплутав по лесу около получаса, Никита направился обратно. Конечно, никакой папоротник он не нашел. Хотя не особо-то и искал. Все его мысли крутились только вокруг ближайшего будущего. Как в итоге отреагирует мужчина? Простит ли самовольный уход и непослушание? В общем, Никита накрутил себя до такой степени, что ему плевать уже было на все, даже самые магические цветы этой волшебной ночи, вместе взятые. Не успел Никита выйти к пляжу, как услышал какие-то шорохи невдалеке от себя. Спрятавшись за очередным кустом, он прислушался. Это был Дубровский, который шагал куда-то вглубь леса, раздраженно что-то себе бормоча. Новиков даже улыбнулся, ведь он прекрасно понимал, кого мужчина ищет. Задумавшись, Никита не заметил, как упустил из вида руководителя.  — Блядь! — вдруг услышал колдун удивленное восклицание Дубровского и глухой звук падения. Никита тут же ломанулся через кусты на поиски своего руководства, но сам обо что-то споткнулся и грохнулся на землю, болезненно содрав кожу рук, которыми проскользил по земле. Подняв глаза, Новиков замер в изумлении. Прямо перед его носом, едва заметно сверкая голубоватым свечением, начинал распускаться красный цветок папоротника. Маленькая красноватая почка очень медленно разворачивалась, от нее отскакивали синие искорки. Они плавно опадали на землю, как волшебная пыль, и постепенно таяли на земле. Это было так красиво, что парень едва ли мог пошевелиться от восторга, не то, что сорвать это чудо.  — Гм, Никита, — послышался глубокий голос шефа. Новиков вздрогнул и обернулся. Что-то было не так в голосе его мужчины. От него словно мурашки бежали по всему телу, а изнутри поднималась какая-то темная волна. Голос пробирал до костей. Новиков обернулся и обомлел. Шеф лежал чуть позади него на земле и даже не пытался подняться. А то, обо что споткнулся колдун, был… хвост! Красивый, блестящий, чуть подсвечивающийся в ночной темноте так же, как и расцветающий папоротник. А еще он был необычного бирюзового цвета. Это было очень странно, ведь в большинстве своем все русальи хвосты — золотого оттенка. Что-то на грани сознания у Никиты мелькнуло по поводу цвета хвоста мужчины, но тут же исчезло.  — А как это так? — пробормотал Никита, подползая к Дубровскому и зачарованно трогая хвост. Чешуйки были гладкие и влажные, но совершенно не противные. Хотелось их трогать еще и еще. Они приятно холодили руку.  — Это все твой дурацкий папоротник, — выдохнул Антон. Услышав в голосе начальника рычащие нотки, Никита вскинул глаза на мужчину. И без того зеленые глаза шефа подсвечивались так же, как и хвост, скулы сильно заострились, черты лица как-то неуловимо поменялись. Колдун с точностью не мог сказать, что же все-таки произошло еще с внешним видом Дубровского, но, в общем, сразу становилось понятно, что перед ним — хищник.  — Ладно, давай, превращайся обратно, — прошептал Никита, с трудом сдерживая свои порывы. Ему нестерпимо хотелось податься вперед и поцеловать эти соблазнительные губы.  — А я не могу, — прошептал Антон, пожимая плечами.- Пока цветет папоротник… Надо дождаться рассвета… Дубровский говорил что-то еще, но парень его уже не слушал. Он рывком преодолел последние полметра, которые их разделяли, и впился в любимые губы. Дубровский вздрогнул и замер, как будто прислушивался к ощущениям. Новикову понравилось то, что его не оттолкнули сразу. Он притиснулся еще теснее и углубил поцелуй. Внезапно Антон ответил. Мужчина обвил руками талию Никиты и так крепко стиснул его в объятиях, что парню стало трудно дышать. Но Никита наслаждался каждой секундой, получая от этого какое-то извращенное удовольствие. Страстный поцелуй постепенно перетекал во что-то большее, жадные губы Антона двинулись ниже, на шею. Колдун откинул голову немного назад, открывая Дубровскому больший доступ, и едва слышно застонал, когда Дубровский пустил в ход зубы. Мужчина начал аккуратно прикусывать нежную кожу колдуна, а Никита млел под этими прикосновениями. Мозг затуманился окончательно, парень уже слабо понимал, что происходит. В какой-то момент колдун осознал, что эти игривые прикусывания набирают неприятные обороты. Опустив взгляд вниз, он заметил кровь, которая темными ручьями все сильнее пачкала футболку. Новиков опомнился и с трудом выскользнул из объятий мужчины, зажимая кровоточащую шею ладонью. Дубровский выглядел довольно жутко. Парень видел перед собой реальную неразумную нечисть, а не своего любимого мужчину. Окровавленный рот был изогнут в хищной улыбке, грудь тяжело вздымалась, в глазах светился явный интерес. И интерес не только сексуального, но и гастрономического характера.  — Вот блядь, — прошептал Никита и отскочил еще дальше, когда Антон начал тянуть к нему руки с удлинившимися когтями. Колдун запаниковал, надо было что-то делать. Он не нашел лучшего выхода, кроме как набрать Виктора. Уж он-то должен был знать, как реанимировать друга. _ «Сука, блядь, чета Дубровских! Вы без приключений не можете!» Виктор негодовал и костерил Никиту, на чем свет стоит. А тот лишь мечтательно улыбался, прокручивая в голове сказанное Виктором про чету Дубровских. Звучало очень приятно.  — Что мне делать? — в итоге спросил Никита, когда Витя закончил монолог. «Ну, домой ты его точно не утащишь. Дубровский сам по себе килограмм восемьдесят весит, да хвост еще около двадцати. Короче, я сейчас приеду. Слушай меня внимательно. Ни в коем случае не пускай его к водоему. Он сейчас неадекватный под влиянием папоротника. Уплывет, и хуй ты его потом выловишь. У тебя есть с собой вода?»  — Да, — прошептал Никита, косясь на Дубровского. Мужчина продолжал шумно дышать и пялиться на колдуна. Только взгляд его стал мучительно-болезненным, а дыхание хриплым и каким-то рваным. «Будет трудно, но постарайся напоить его. И следи, чтоб хвост не высыхал. Постоянно смачивай его водой. Ему нельзя пересыхать, а то еще помрет наш начальничек. Я привезу еще воды. И да, смотри, чтоб он тобой там не полакомился».  — Ага, — кивнул Никита, стыдливо опустив глаза и зажимая уже почти не кровоточившую шею. Только сейчас до него начало доходить, что произошло что-то из ряда вон выходящее, и данная ситуация довольно опасна. Надо было сразу звонить Вите, а он — извращенец озабоченный — тут же полез на него целоваться. «Спроси у нашей прелести, надо ли ему что-то?»  — Как я спрошу? Он же неадекват, — пробормотал парень. «Он не настолько неадекват. Он тебя прекрасно понимает и вполне нормально может ответить. Просто магия папоротника немного срывает резьбу, отпускает все барьеры и ограничения».  — Прелесть, тебе что-нибудь надо? Витя привезет, — обратился колдун к начальнику, не ожидая, впрочем, ничего внятного. Но мужчина удивил Никиту.  — Пусть привезет сырой рыбки, — ответил Антон, облизываясь. А в его глазах снова мелькнула голубоватая искра. Никита вздрогнул и отодвинулся еще дальше. Перед ним сидел опасный хищник. А Никите еще нужно было его напоить. Как это сделать, Никита не имел абсолютно никакого понятия.  — Он хочет свежей рыбы, — пробормотал колдун и полез в рюкзак за водой. Роскошный бирюзовый хвост начинал тускнеть и, кажется, подсыхать. Пора было брать яички в кулачек и идти обслуживать Антона. Кто, если не он? «Ясен хуй, он же голодный. Ладно, я что-нибудь придумаю. Не забывай его поливать водицей, буду через двадцать минут».  — Антон Иванович, пить хотите? — проблеял Никита, аккуратно пододвигаясь к мужчине. На удивление, тот реагировал довольно терпимо. Хотя аккуратные клыки немного выглядывали из-под верхней губы, в целом начальник вел себя тихо. Колдун протянул ему литровую бутылку с водой, что откопал в рюкзаке самого Дубровского. Мужчина сделал пару небольших глоточков и удовлетворенно откинулся назад, облокачиваясь спиной о ствол дерева. Так, кажется, начальник вернул под контроль самообладание. Чуть посмелев, Никита достал из рюкзака кусок тряпки, в которую были замотаны его ритуальные свечи, хорошенько смочил ее водой и стал аккуратно протирать хвост. Сразу поливать Дубровского водой парень не решился, все-таки неизвестно, когда там припрется Виктор, драгоценную воду необходимо было экономить. Потускневшие чешуйки тут же начали наливаться цветом и немного подсвечиваться в темноте. Новиков откровенно любовался такой красотой. Все-таки и хвост, и его хозяин были великолепны. Обещанные двадцать минут превратились в полтора часа. Все это время Никита старался обтирать хвост мокрой тряпкой, попутно отбиваясь от загребущих ручонок начальника. Эти самые ручонки так активно шарили по телу парня, щупали, мяли, гладили, что в голове колдуна рождались мысли, очень далекие от работы. Хотелось все бросить, наплевать и на дежурство, и на Виктора, который вот-вот должен был приехать, и на вероятность быть съеденным. Хотелось упасть в объятия русалки, и будь что будет. А там пусть хоть целиком сожрет.  — А вот и я, — Виктор подошел так тихо, что Никита даже не успел ничего заметить. Сразу понятно — оборотень-профессионал. Ни одна веточка под его ногами не хрустнула. Тогда как сам колдун всегда перся через лес напролом, как бешеный лось.  — Рыбка! — вдруг подал голос молчавший все полтора часа Дубровский.  — Вот уж сразу видно, что русалки в этом состоянии — нечисть полуразумная, — покачал головой Витя и полез в рюкзак. — Так, Никитушка, хочешь в момент разлюбить свое распрекрасное начальство? Новиков отрицательно помотал головой, внимательно следя за действиями Виктора.  — Тогда лучше отвернись и заткни уши, — весело ответил Виктор и кинул Дубровскому рыбешку размером с крупную мужскую ладонь. Естественно, колдун отворачиваться не стал. Антон шустро сцапал брошенную рыбу и с удовольствием вцепился в нее зубами, как голодный кот. Рыба хрустела и чавкала под острыми жерновами русалки, а Никита, как завороженный, не мог отвести взгляд. Вроде и мерзко, но так странно и интересно. Пока Антоша в свое удовольствие лакомился братьями своими меньшими, Никита и Виктор кое-как подняли руководителя и потащили к своей машине. Там, с трудом запихав упирающуюся русалку на заднее сидение, ребята покатили домой.  — Итак, у тебя есть ванная? — поинтересовался Виктор, выжимая максимум скорости. — Потому что у меня только душевая кабина, Дубровский живет на четырнадцатом этаже, а лифт у него уже полтора года не работает.  — У меня огромная джакузи, я думаю, наша рыбка поместится, — ответил Никита, поглядывая на заднее сидение, где чавкал последней рыбешкой Дубровский. - Куда ты так торопишься?  — Мне надо вернуться на дежурство. У нас два участка оголилось.  — А как же Аня? — поинтересовался Новиков.  — Анька уже давно домой уехала. Она еще в самом начале нажралась ежевики или малины или хрен его чего еще. Короче, у нее живот прихватило, — поморщился Витя, лихо паркуясь у знакомого светлого домика.  — Дура что ли? — воскликнул колдун. — Жрать ягоды с куста в лесу в Купальскую ночь! Они ж все свои свойства меняют! Витя лишь закатил глаза, но от комментариев воздержался. Сколько же нервных клеток сжег Дубровский своим коллегам, пока те пытались разместить его в джакузи. Мужчина вертелся и сопротивлялся, щедро разбрызгивая воду по всей ванной. Никита порадовался, что живет на первом этаже собственного дома. Будь они в квартире Дубровского — сто процентов затопили бы соседей.  — Витя, а как ты меня одного с ним оставишь? — проблеял Никита, провожая Виктора.  — А вот так, — рассмеялся Витя, выскакивая во двор. — Твой любимчик, ты и обхаживай. Вернувшись в ванную, Новиков застал самую умилительную картину в своей жизни — Дубровский спал, опустив голову на широкий бортик. Замявшись ненадолго, Никита быстренько сфотографировал эту картинку на память, затем принес небольшую декоративную подушку с дивана и подложил под голову своему начальнику. А сам перетащил из гостиной кресло-качалку и сел сторожить свою русалку. А то как проснется еще, а Никиты нет рядом. Мало ли что. Но усталость взяла свое, и колдун задремал, мерно покачиваясь в кресле. А проснувшись утром, обнаружил пустую, уже высохшую джакузи. Парень подскочил, оглядываясь в поисках начальника. Куда он делся? Неужели домой ушел? И самый главный вопрос — как это Никита пропустил, как русалка превращается в его голого, но без меры сексуального начальника? Колдун замер, услышав на кухне стук, тут же бросился туда. И увидел потрясающую картину — мужчина стоял в одном лишь белом полотенце, обмотанном вокруг бедер, и сосредоточенно тыкал пальцами по кнопкам кофемашины. Никита глубоко вздохнул пару раз, пытаясь унять волну возбуждения, и подошел к Дубровскому.  — С возвращением, — пробормотал вмиг охрипшим голосом Никита и откашлялся.  — Доброе утро, — улыбнулся Антон, подставляя кружку под краник. Машина зашумела, выплевывая из себя эспрессо. — Джакузи, кофемашина, собственное парковочное место, первый этаж… Знаешь, Никита, я в пяти минутах от того, чтобы переехать к тебе жить.  — Я постелю тебе на диване, — отшутился Никита, а у самого в груди так екнуло, что с трудом удавалось удерживать рвущуюся на лицо улыбку. Да какой там диван, только в своей огромной постели.  — А не смешно. Домой я приезжаю поздно, парковочных мест не остается уже, приходится где-то щемиться, кого-то блокировать. В малюсенькой кухне негде даже микроволновку притулить, не то, что кофемашину. Давлюсь по утрам растворимым. А за полтора года я так и не привык подниматься на четырнадцатый этаж по лестнице…  — Бешеной собаке семь верст — не крюк, — фыркнул Никита, и они оба засмеялись. — А вообще, могу хоть сейчас выдать тебе дубликат ключей. Новиков отодвинул Антона от техники и приступил к изготовлению капучино. Дубровский занялся приготовлением завтрака, зарывшись чуть ли не по пояс в холодильник. Колдун поглядывал на начальника в надежде, что дурацкое полотенце все-таки соскользнет с накачанного тела руководителя, но чуда не случилось. Вообще, Антон на этой кухне смотрелся очень гармонично, Новиков откровенно наслаждался ситуацией. После завтрака Дубровский оделся (Виктор успел утром перегнать машину Антона ко двору Никиты и привезти ему новую одежду) и уехал на работу. _ Никита приехал на работу чуть позже и попал как раз на раздачу пиздюлей от руководства.  — Ах, вот еще один герой приперся! — распалялся Обухов, когда Никита осторожно шагнул в кабинет. Вся группа сидела по углам тихонько, как мышки, и вникали в речь большого начальника. Новиков скользнул в кабинет и присел на краешек диванчика.  — Как вы, суки, умудрились такое допустить?! Какого хуя вы оставили два участка? Блядь, да вы хоть понимаете, что у нас два трупа? Никита недоуменно покосился на Дубровского, мужчина в ответ лишь едва заметно покачал головой, намекая, чтобы парень сейчас не лез с расспросами. Но Бронислав заметил эти переглядывания.  — Что, Никитушка, не понимаешь, о чем речь? А я сейчас расскажу! Пока вы хуи на дежурстве пинали с Дубровским, у вас на участке потонул парень! Да, Никитушка, не делай такие удивленные глаза. Тебе в твоей знаменитой академии не рассказывали, что в Купальскую ночь русалки в воду утаскивают людей? Нет, не рассказывали? Отвечай! — Бронислав Всеволодович так крикнул, что вздрогнули все.  — Рассказывали, — прошептал Новиков, холодея от ужаса. Из-за его глупой выходки умер человек. Если бы он только послушался Антона, если бы он не пошел искать этот папоротник…  — А ты, Антоша, что, не знал этого? А что скажет наш ликвидатор, а? Что ты глаза прячешь, Витя? Такие дежурства — вообще твоя прямая обязанность! У тебя на участке тоже, между прочим, утопленник! Где вы с Аней шароёбились? Все удрученно молчали. Никита вообще не знал, куда себя деть. Он понимал, что косвенно послужил причиной смерти на участках. Почему косвенно? Да потому что не факт, что на дежурстве они бы заметили, как русалки в воду мужиков утягивают. Эти твари очень хитрые и кровожадные. Но так вероятность гибели была бы меньше.  — Короче, не знаю, что теперь будет. Завтра собирается комиссия по поводу данного происшествия. Дубровский, тебе выговор однозначно. Уже третий, насколько я помню. А ты в курсе, что за собой это влечет? — прорычал Обухов, пристально глядя на мужчину.  — Увольнение, — тяжело вздохнул Антон.  — Да, Дубровский, увольнение! Можешь паковать вещички. Начальник центра выскочил из кабинета, звонко хлопнув дверью. В кабинете образовалась тишина. Ребята не могли подобрать слов, чтобы как-то подбодрить поникшего Антона. Никита так вообще сидел как на иголках. Такое прекрасное утро перетекло в какой-то ад. В итоге Дубровский встал и куда-то ушел, Виктор выскочил за ним следом, жестом показав Никите, чтобы он оставался в кабинете. Ребята рассосались по своим рабочим местам, переходя к бумажной волоките. Просидев двадцать минут в раздумьях, Новиков решительно направился в кабинет Обухова. _  — Это я виноват! — с этой фразой, распахнув дверь, Новиков ворвался в кабинет начальника Центра.  — Внимательно слушаю, — Обухов отложил в сторону бумажки, которые перебирал до этого, и уставился на вошедшего парня. Никита прикрыл дверь, неуверенно опустился на стул перед столом руководителя и начал рассказывать. Парень откровенно брал всю вину на себя, пересказывая вчерашний день в мельчайших подробностях. Опустил лишь сцену поцелуя. Вот об этом, пожалуй, знать никому не нужно было.  — Так что виноват в этой ситуации только я, и увольнять надо меня! Обухов очень долго молчал, недовольно косясь на колдуна, потом тяжело вздохнул.  — Виноват Дубровский, как ни крути, — начал Бронислав. — Он руководитель и несет за вас всех полную ответственность. Если он допустил эту ситуацию, значит, его промах. Это во-первых. А во-вторых, неужели ты думаешь, что я его действительно уволю? Колдун встрепенулся, удивленно покосившись на Бронислава.  — Дубровский золотко, мой самый драгоценный сотрудник. Да хрен я его отпущу, даже если он сам решит уволиться.  — Но как же комиссия? — неуверенно протянул Новиков.  — Отмажем, — махнул рукой Бронислав. — Первый раз, что ли. Ну, случаются в жизни ситуации, которые мы не в силах проконтролировать. И ты сильно не заморачивайся. Не факт, что вы бы спасли ребят, даже находясь на дежурстве. Все знают, что происходит с русалками в эту ночь, но все равно прутся на водоемы. Ты мне главное скажи, папоротник хоть сорвал?  — Не успел, — покачал головой Никита. — Пока мы возились с Антоном, он отцвел и рассыпался.  — Эх ты, искатель, — фыркнул Обухов. — Иди уже. Новиков вышел из кабинета и уверенно зашагал к своим ребятам, в кармане кофты перебирая пальцами красные лепестки цветка папоротника. _  — Да за что увольнять! Это несправедливо! — возмущался Сергей, расхаживая по кабинету.  — Поддерживаю! — воскликнула Анька, надув пухлые губы.  — Если вас уволят, я тоже уволюсь! — скрестила руки на груди Илона. — Мне тут без Антона Ивановича делать нечего!  — И я уволюсь! И я! — тут же послышалось из разных углов. Дубровский усмехнулся, продолжая сосредоточено что-то печатать на компьютере. Он и не сомневался, что у его группы будет такая реакция. Их маленький коллектив — это одна большая семья. Их гармоничный мирок, где один за всех, и все за одного.  — Так, а ну-ка отставить панику, — фыркнул внезапно зашедший в кабинет Обухов. Ребята притихли и приготовились к очередной речи. Дубровский же даже глаза не оторвал от экрана компьютера. Он уже знал, что скажет большое руководство.  — Никто никого не увольняет, угомонитесь. Но квартальной премии Антон Иванович будет лишен. А вы, уважаемые агитаторы, задумайтесь вот над чем. Это уже ЧЕТВЕРТАЯ квартальная премия подряд, которой лишается Антон Иванович из-за ВАШИХ косяков в том числе. Все, идите по домам. Антон, зайди ко мне. _ Дубровский ушел, а ребята постепенно начинали расходиться. Никита же домой не торопился. Все хотел дождаться Дубровского. Но стрелки часов приближались к десяти вечера, а начальника все не было. В итоге Новиков сдался и направился в сторону выхода. В темном коридоре он внезапно почувствовал, как чужие руки обвились вокруг его талии и притиснули тело к горячей широкой груди. Не узнать приятный парфюм Антона было невозможно. Новиков удивленно замер, боясь спугнуть внезапное проявление чувств от мужчины.  — Ах ты, маленький защитник, — зашептал он прямо в ухо. — Ходил втихаря к Обухову? Никита молчал, едва дыша.  — Никогда, никогда больше так не делай. В этот раз все закончилось нормально, в следующий раз может не повезти. Ты меня понял?  — Понял, — чуть слышно прошептал Никита.  — А теперь поехали, — тихо сказал Дубровский, опускаясь чуть ниже и слегка прикусывая бешено бьющуюся на шее парня венку. — Подброшу тебя домой.