Часть 1
— Нет, Чонгук, ну, ты представляешь! Субин! Меня! И отшил! Как такое возможно, вообще?! — ты в очередной раз пришла в квартиру младшего брата, пожаловаться на жизнь. Приходила всегда без предупреждения, поэтому, иногда заставала Гука в довольно неудобном положении. — Чон? Ты где? Я кому это рассказываю? — слышишь шум воды в ванной комнате, дверь открываешь и видишь Чонгука с рукой на колом стоящем члене, стонущего гортанно: «Нуна~а». Тот замечает тебя, смотрит затуманенным взглядом, после, понимая всё происходящее, быстро прикрывается, надеясь, что ты немногое успела разглядеть. Стоишь в ступоре, думая о том, какая же ты дура. Нужно было постучаться. Щеки алым пламенем горят, а сердце кульбит в которой раз совершает. Быстро в спальню уходишь, телевизор включаешь и делаешь вид, что смотришь новости, которые ненавидела все 25 лет. На самом деле из головы образ брата пытаешься вытряхнуть, но эта сексуальная картина под корку черепа так засела, что и тисками не вытащить. — Нуна? — Гук появляется перед тобой в шелковой пижаме с расстёгнутой рубахой чёрного цвета, которая вид на крепкий накачанный торс открывает. Ты глядишь на него ошарашенно, после, глазки смущённо отводишь, будто ничего и не было. — Тебя стучаться не учили? М? — садится рядом с тобой на кровать и взглядом пожирает. Ему и самому стыдно из-за того, что ты его застала при мастурбации на родную сестру, на тебя то есть. — П-прости, я просто… — Ничего, ложись, — парень на мягкой постели уместился уже и тебя подзывает прилечь. В детстве вы всегда так вместе и засыпали. Робко торс опускаешь оставив ступни на полу. Поворачиваешься, а напротив пах брата. Ты громко охнула от неожиданности и встала резко. — Я посижу лучше, — в голове по щекам себя хлещешь, ибо так неловко тебе ещё не было. А Чон лежит и телевизор смотрит, не придавая значения всему, ранее произошедшему. — Ну-у-ун-а-а-а, — каждую гласную протягивает с хрипотцой в голосе, отчего ты вздрагиваешь, боясь лишних движений совершить. — Нуна, а, нуна, ты с каких пор новости то смотришь? М? — тебе сейчас вовсе не до этого. Внутри вся горишь, пытаешься железный узел внизу живота развязать как можно скорее, но ничего не получается. Думаешь лишь о своем возбуждении, что огнем полыхает, сжигая изнутри. — А? Что? Новости? Да, полюбила с недавних пор. Знаешь, братик, я пойду пожалуй, ладно? — руки дрожат неимоверно, сумку берешь и разворачиваешься в сторону двери. — П-пока. — Гук у тебя на пути встаёт, за тонкую конечность тянет обратно на кровать. Ты мягко упала, а парень сверху всем телом навалился. — Ч-что ты делаешь, Ч-чонгук?! — Нуна-а-а, мне тут та-а-а-к ску-у-у-чно, поиграй со мно-о-о-й, — в кулачки простынь отчаянно сжимаешь, стараясь не смотреть в эти аметистовые глаза, полные похоти и желания. — Б-братик, в тебе гормоны бушуют, успокойся, — пытаешься вырваться, на что Чон кисти рук на твоего головой к кровати прижимает одной левой. — Какие гормоны, Т/и? Просто хочу поиграться, и ты тоже этого хочешь… Чонгук целует тягуче, медленно, удовольствие растягивая. Чувствуешь мятные нотки на устах от зубной пасты. Парень контур опухших губ очерчивает, врываясь в рот несдержанно и резко. Языком по дёснам и зубкам проходится. Ты на поцелуй отвечаешь робко, не торопясь, на что брат улыбается по-кошачьи, мурлычет в поцелуй, наслаждение даря. От губ отрывается и к ушку приближается, шепотом опаляя: «Т/и, ты ведь сама в логово к дьяволу пожаловала. Мазохистка… Теперь только мне будешь принадлежать». Мочку кусает и раковину ушную облизывает, отчего по телу разряд тока пробежал, дрожь пуская. Медленно к лебединой шее опускается, сопровождая каждый свой шаг поцелуем, которые раз за разом границы братско-сестринские стирают напрочь. Ты дышишь остервенело, а когда Чон пульсирующую венку прикусывает, стонешь несдержанно. А у парня от твоего подрагивающего голоска крышу сносит, в глазах черти пляшут вокруг костра. Ты под братом искришь, как неисправная розетка, смазкой истекаешь, желая всеми клеточками тела родную плоть в себе почувствовать. Но Чон не даёт, обоих на цепь железную сажает, не позволяет даже себе сполна своей давно желанной нуной насладиться, но это только пока. Правая рука по женскому телу блуждает, упругие груди сжимает. Гук ртом темные горошины сосков захватывает и посасывает, прикусывая. — Ахх, Чонгук-и! — парень ухмыляется твоей чувствительности и с упоением стоны слушает. Дорожку поцелуев вниз ведёт по гусиной коже. Ты всхлипываешь в изнеможении. Чонгук знает, что сейчас взорвешься от возбуждения, он сам уже из последних сил держится. — Нуна, скажи, что хочешь меня, — ему нужен зелёный свет и тогда он во всей красе свою мощь покажет. — Братик, я тебя хочу… — тихо всхлипываешь, ерзая под парнем. Он пижамные штаны, под которыми ничего нет, снимает, открывая вид на колом стоящий член, разрисованный голубыми венками. Разрывает на тебе чёрное кружево, по которому с ума сходит. Рельефной головкой смазку по половым губам размазывает. — Да войди ты в меня уже! — хриплым голосом кричишь, сама от себя такого не ожидая. Чонгук одним резким толчком тебя всю заполняет, жмурясь от удовольствия. Ты губы в кровь кусаешь от чувства долгожданной заполненности. Гук двигается медленно, боясь боль причинить, снова себя на ошейник сажает. Но терпения надолго не хватает, и он движется внутри тебя остервенело, со скоростью света, матку задевает, отчего ты громко его имя выкрикиваешь. Сама бедрами навстречу подмахиваешь, насаживаясь на член брата. На телах небольшая испарина, капельки пота стекают по лбу Чонгука, намокшая челка прилипла. Он пальцами касается чувствительного комочка нервов, массируя клитор. Вы пребываете в волшебной эйфории чувств, наконец-то раскрывшись друг другу. Ты стонешь в самозабвении, голос срывая. Гук снова к тебе припадает, страстно кусая сладостные губы. По телу пробегает электрический разряд, заставляя содрогаться в судороге. Чувство оргазма красным полусладким по венам растекается, пьяня разум. И хочется этот момент на вечность продлить, настолько тебе хорошо с Чонгуком. Он совершает ещё пару фрикций и на черную простынь белесой спермой изливается. Обессиленно падает рядом с тобой, под себя подбирая, и укрывает одеялом. И ты рада, что в логово к этому дьяволу пожаловала, ведь игра удалась. К обостительному дьяволу, что никогда тебя не оставит, сделает своей дьяволицей.
