Плач на кладбище

      В воздухе разносились громкие рыдания, вперемешку с отчаянным звериным воем. Безумный крик бежал над землей, приглушаясь об тёмные гранитные могильные камни и цепляясь за мрачные покосившиеся агрессивно-металлические острые и прогнившие деревянные кресты, под конец теряясь в голых колючих стволах елей. Над примятой травой парил тяжёлый запах прелой влажной почвы. Около самой новой и пока ещё не обточенной частыми проливным дождями плиты возвышался оранжевый холмик, по которому всё ещё скатывались небольшие непримятые комки глины. Рядом сгрудилось скрючившееся и содрогающееся в рыданиях, периодически вскидывающее голову и пронзительно орущее тело. Человек отчаянно цеплялся руками за холмик, пытаясь то ли откопать то, что находилось под ним, то ли просто притянуть к себе землю. Приподнявшись, заплаканное лицо уставилось на свои чистые руки, сквозь которые просвечивались комья грязи. Наверху сгущались дождевые тучи, скрывая собой и так еле-еле выглядывающее из-за облаков солнце. Все было повержено во мрак. Небо вздрогнуло и загромыхало, предвещая грозу.       Существо вскинуло лицо вверх, разглядывая поверхность плотных чёрных туч. Заприметив первые капли, летящие прямо на него, человек прикрыл глаза, надеясь получить немного освежающей влаги. Увы, каплям было не суждено коснуться этого злосчастного тела. Разочарованно распахнув глаза, он осунулся, и снова вгляделся в имя и дату, выгравированные на граните. Протянув руку, он протёр табличку и медленно, не свойственно для человеческих существ, поднялся.       Силуэт, излучающий голубоватое свечение, сгорбившись, степенно двигался по улице. Дождь не мог его промочить. И не так, как вода не может намочить покрытые жиром плотные перья водоплавающих птиц, жидкость просто струилась сквозь него. Гадкое ощущение.       Заметив другого человека, идущего ему навстречу, сущность ускорилась и, поровнявшись с человеком, выбросила вперёд свою руку, с диким желанием дотронуться до чего-либо материального. Человек, особо не получив никакого сопротивления со стороны, прошёл сквозь силуэт. Обе персоны, участвовавшие в данном действии, испытали некий дискомфорт. Человек остановился и обернулся, будто бы заметив что-то, но взглядом смотря сквозь своё препятствие. Вздрогнув и поспешно отвернувшись, человек вновь припустил вниз по улице. Осознание, затаившееся где-то на затворках разума, постепенно начинало тревожить своего носителя.       Силуэт резко сорвался с места, несясь вдоль появляющихся домов, стараясь оббегать появляющиеся у него на пути объекты. Подскочив к стеклянной витрине магазина, он резко остановился и стал вглядываться в своё отражение. Почти без удивления, с отчаянием, он не обнаружил себя в отражающей поверхности. Существо отпрянуло от стекла, зарываясь руками в волосы и оттягивая их. Грудь беспокойно вздымалась, словно у загнанного в ловушку зверя. Он снова задрал голову вверх, после чего резко опустил руки, стукнув ими по бокам, продолжая смотреть на падающие сверху капли и мысленно взывая о помощи.       Темнело. Мольбы, крики о помощи не были услышаны. Сущность всё скользила по улицам, не уверенная ни в чём. Она не помнила ни где она жила, ни кого она знала, ни кто она сама такая. Она даже не помнила своего имени. Почему-то там, на кладбище, над могилой, смотря на гравировку испуганным взглядом, и совершенно не разбирая букв и цифр, сущность была твёрдо уверена, что под метрами земли, зажатая деревянными досками, лежит она.       Безучастно зайдя под загоревшийся фонарь, она обернулась и пустым взглядом окинула пространство за собой. Ну да, тени не было. Как и ожидалось. Вздохнув, или просто изобразив этот жест, так как по-настоящему вздохнуть она не могла из-за отсутствия лёгких, силуэт стал бесцельно двигаться дальше.       Сущность сидела на козырьке подъезда, свесив одну ногу и покачивая ею, поджидая, когда оттуда выйдет одетый в строгий костюм бородатый мужчина. Если бы она вела подсчёт, то знала бы, сколько времени успело пройти, но так как она этого не делала, мы никогда не узнаем об этом.Сущность более-менее смирилась с происходящим. Она стала использовать те средства и то состояние, в котором она сейчас находилась, научившись проходить сквозь стены, поднимать предметы и временно становиться видимой. Её главной гордостью было умение появляться в зеркалах. Жаль, что она так и не могла увидеть себя; даже появившись в зеркальном коридоре, она не видела ничего, кроме окружающей зеркала обстановки с двух или нескольких (смотря на скольких отражающих поверхностях она появиться разом) ракурсах.В данном аморфном состоянии были и свои преимущества. Хотя, ладно, кого мы обманываем. Самих себя? Может быть.       Без ясной на то причины, она испытывала сильное отвращение к этому представителю мужского пола.       В один прекрасно-ужасный день новой жизни, передвигаясь по улице, она всеми фибрами души почувствовала текущую откуда-то ненависть. Это было нечто совершенно новое для неё. Новое чувство. Первое чувство. Побежав по следу из ярости, обиды и гнева, она догнала толпу. В центре неё шёл человек, на котором обрывался след. С того самого момента она и решила следовать за ним.       Когда он, наконец, выглянул из-под крыши, то небольшой камешек тут же встретился с его головой. Мужчина схватился за затылок и задрал голову вверх, непонимающе смотря на крышу здания, немного и так удобно приоткрыв рот. Не трудно догадаться, где оказалась следующая галька. Человек отплевался, покачивал теперь болящий зуб, и, отвернувшись, рысцой побежал к пешеходному переходу.       Силуэт соскочил с крыши, прихватив с собой небольшую кучку камешков, и заскользил следом, ловко уворачиваясь от тел, не замечающий его. Всё-таки в нём осталась некая человечность и нежелание сталкиваться с прохожими.       Под сопровождение летящих в затылок камней, мужичок добежал до своей машины и запрыгнул внутрь. Там он смог спокойно выдохнуть, потирая ушибленное место. Глубоко вздохнув и покачав головой, он положил одну руку на руль, а другой стал поправлять зеркальце. Одним глазом заметив быстро промелькнувшее в нём смутно знакомое отражение, он судорожно обернулся. Не увидев на задних сидениях ничего необычного, человек сразу же вернул всё своё внимание к рулю, вдавливая педаль газа в пол.       Так продолжалось несколько недель. Сущность всюду следовала за ним, создавая жуткое ощущение, будто за тобой кто-то следит. В общем-то, на самом деле так и было. Она кидалась в него предметами, периодически на короткое время появлялась в виде отражения, проникала в его сны и, сама не осознавая этого, превращала их в жуткие кошмары. Теперь человек не спал, не ел. Он сидел, забившись в угол своей квартиры, покачиваясь, обхватив голову руками, издавая жалобные пищащие звуки. От этого сущность получала истинное удовольствие. Она с наслаждением придумывала и воплощала в жизнь всё новые и новые (по её мнению безобидные) пакости, вгоняя мужчину в паранойю.       Наконец, она достигла пика.       В один день уставший, истощённый мужчина пошёл в ванную комнату, где хотел попить воды, как вдруг со всех зеркал, коих в его квартире было не мало, на него уставилось ныне невероятно пугающее лицо его жертвы. Сейчас оно не было искажено страхом и мольбами, оно пугало своей твёрдой решимостью. Он заорал в ужасе, схватив валяющуюся у двери монтировку. Под дикие крики, себя и призрачного силуэта, он стал с животной яростью разбивать все зеркальные поверхности, которые видел.       По окончанию приступа безумства, он выпустил кусок металла из окровавленных рук, обхватил себя ими и резко обернулся.       Прямо за ним стояла ОНА. Та самая сущность. Её страшное лицо было искривлено жуткой ухмылкой. Глаза сверкали яростью. Весь её силуэт был напряжён и дышал угрозой. Когда она развеялась в воздухе, то, что когда-то было человеком, без сил опало на стеклянные осколки.       Она просто свела его с ума.       Переместившись на крышу, она села на край, вдыхая густой тяжёлый и насыщенный смогом закатный воздух, парящий над активно ведущим жизнь городом. Порывистый ветер сильно трепал её силуэт, размывая, растворяя во воздухе.       По окончанию своего дела существо надеялось получить отпущение, уйти от сюда. Стать свободной. Окончательно раствориться в мощном ветре, развеяться среди синих облаков, потонуть в ночном звёздном небе.       Но оно не почувствовало ничего нового. Оно не почувствовало ничего. Ничего, кроме невыносимой тяжести в груди и непереносимого желания продолжить. Продолжить пугать, сводить людей с ума. Убивать их.       От вскинутой головы послышался истеричный смех, не предвещающий ничего хорошего. Этого было мало. Хотелось ещё. Оно спрыгнуло с невысокой крыши четырёхэтажки.       Беззащитная группка подростков стояла на краю крыши высотки, любуясь оранжевой тонущей в сизых облаках звездой. Сзади подходило знакомое нам оно, намереваясь нашептать на ушко миловидной девушке страшные мысли. Оно предвкушало звук удара, крики, вопли и плач на кладбище.       Оно уже ощущало вкус человеческих страданий на языке, как позади раздался громкий и твёрдый голос, идущий не от одного конкретного объекта, а будто бы отовсюду. — СТОЙ. — Скомандовало существо, целиком облачённое в бледный развивающийся на ветру плащ. Лицо, скрытое капюшоном, тонуло во тьме. Не имея возможности сопротивляться, силуэт остановился, удивлённо уставившись. — Ты… меня видишь? — несколько испуганно и пришибленно протянуло источающее голубоватое свечение существо.       Бледное создание кивнуло. — Но… кто ты? — в непонимании, существо склонила голову набок. — Ты… Смерть?! — В осознании воскликнуло оно, испуганно отшатнувшись от протянутой в её сторону костлявой руки. — Где ты была раньше? Где ты была тогда, когда была так мне нужна?! — Защищаясь, кричал срывающийся голос. — ТЫ ДОЛЖНО БЫЛО СУЩЕСТВОВАТЬ ДОЛЬШЕ. ТЕПЕРЬ ТВОЁ ВРЕМЯ ПРИШЛО. — Я не хочу уходить, не теперь! — ТЕБЕ И ТАК БЫЛО ВЫДЕЛЕНО СЛИШКОМ МНОГО. — Но почему? Почему сейчас, а не тогда? — РЕШЕНИЕ СВЫШЕ. МЕНЯ НЕ ПОСВЯЩАЮТ ВО ВСЁ. Я СЛЕДУЮ ПРИКАЗАМ. — Непреклонно отвечала Смерть. — Но ты же Смерть! — Возмущённо продолжило оно. — ВЕРНО.       Существо задумчиво замолчало, глядя на яркое солнышко, скрывающееся за горизонтом и на белоснежный полумесяц, зависший сверху. Совсем скоро должны были бы появиться первые звёздочки, складывающиеся в причудливые созвездия. Но, увы, из-за количества пыли в городском воздухе, этого было невозможно увидеть. — Что меня ждёт потом? — спросил силуэт, подставляя лицо последним лучикам. — Я НЕ ЗНАЮ. НА ЭТОТ ВОПРОС ЛУЧШЕ ОТВЕТИШЬ ТЫ. ТАК ЧТО ЖЕ ТЕБЯ ЖДЁТ ПОТОМ? — Несколько заинтересованно спросила она. — Наверное что-нибудь хорошее, — с улыбкой, обернувшись, сказал он.       Смерть удовлетворённо кивнула. Силуэт был уверен, что если бы она могла бы улыбнуться, то тоже бы сейчас улыбалась.       Смерть вновь протянула к нему навстречу раскрытую ладонь. Сущность уже было собиралась взяться за неё, как вдруг остановилась и заискивающее посмотрела на тьму, парящую под капюшоном, где, предположительно, должно было быть лицо. — А зачем тебе коса? — спросил сочащийся невидимой энергией силуэт, кивнув в сторону оружия, зажатого в правой руке. — ДЛЯ САМЫХ НЕСГОВОРЧИВЫХ. — Не столько угрожающе, сколько с насмешкой ответила она, повертев в ладони красивую изогнутую рукоять и перекатив туда-сюда между пальцев. Металл красиво отблёскивал в свете сущности, отражая мертвенный свет.       Существо, вновь легко улыбнувшись, дотронулось до кончиков костяных пальцев, тут же исчезая в заполнившей всё пространство ярко-белой вспышке, незримой для глаз обычного обывателя. Окончательно.