один год и 35 дней, которые я провёл в печали.

Этот день был совершенно обычным. Даже чересчур. Обычное утро с самым обычным кофе, обычный полдень на самом обычном задании. Сакура и Саске отошли на второй план, да и изначально сказали, что у них какие-то сильно важные дела, из-за которых они не появились сегодня на маленькой бесполезной миссии. Поэтому Хатаке и Наруто пришлось идти вдвоём. Неделю назад Какаши возвращался с миссии ранга «А» и неудачно попал во вражеское гендзюцу, от чего его не спас даже шаринган, посему теперь ему приходилось вновь уживаться в теле двенадцатилетнего мальчишки с глупой челкой. Цунаде отнеслась с пониманием и решила, что даже так джонин способен заниматься деятельностью шиноби, поэтому не стала отстранять его от дел. К счастью, седьмая команда быстро смирилась с тем, что даже юный Какаши является их сенсеем и работать всё же придётся, только вот Сакура и Саске предпочли сочувствие, а Наруто… Он начал стебаться ещё пуще. Кажется, ни одного разговора не обходилось без дурацких шуток про рост и прочее. Только вот сегодня Узумаки был что-то слишком уж молчалив. «— Какаши, тут есть простое задание для твоей команды, труда не составит, — Цунаде дала свиток, в котором описывалось действительно наилегчайшее задание, которое могли бы дать и каким-нибудь сопливым новичкам. Но Хатаке согласился. — Будет сделано, — мелкий сенсей откланялся и вышел из кабинета Хокаге, хмыкнув.» — Какаши-сенсей, так что мы делаем сегодня? — Наруто глянул на мальчишку, в теле которого был буквально запечатан джонин, прищуривая чистые голубые глаза и прикусывая губу. Называть этого пацана сенсеем было труднее, чем могло показаться сначала. Какаши посмотрел на него снизу-вверх, вздыхая. Наруто в свои 17 казался таким огромным… — Суточный дозор за пределами Конохи, — блондин глянул на свои детские тощие ноги, которые в широких штанах казались спичками, из груди вырвался тяжелый вздох, который при обычных обстоятельствах прозвучал бы куда мужественнее. — О, так… мы будем целые сутки вдвоём? — на лице Наруто расползлась недобрая ухмылка, но джонин лишь фыркнул, отворачиваясь от «солнечного» блондина и устало прикрывая глаза. За спиной двоих болтались рюкзаки, которые были заполнены едой и снаряжением на сутки, там же были спальные мешки и прочее, что могло бы пригодиться. — Это не значит, что можно будет бездельничать, — Хатаке плелся за подчиненным, всё время поправляя чёлку, которая в то время казалась ему нереально модной. Маленький джонин посмотрел кругом, убеждаясь в том, что они в безопасности, на секунду замирая. Наруто тоже остановился, оборачиваясь и хмуря светлые брови. — Что? Что там, Какаши-сенсей? — он сделал пару шагов назад, ровняясь с пепельноволосым мальчишкой и смотря в том же направлении, что и тот, пытаясь увидеть хоть что-то, что могло привлечь внимание шиноби. — Там красиво, — выдохнул Хатаке, поведя плечом и, дивясь своему детскому любопытству, которое в нём притупилось с возрастом, пошёл дальше, стараясь игнорировать смешки Наруто, который быстро его догнал. — Вы как ребенок, сенсей, — Узумаки с издёвкой положил руку на макушку впереди шагающего Хатаке, ероша пепельные волосы пальцами, но долго это делать ему не позволили, так как локоть джонина с силой впечатался в живот джинчурики, отчего тот согнулся вдвое, кашляя и жмурясь. — Ещё раз так сделаешь — лишишься руки по локоть, — шиноби фыркнул, поправляя растрепанные волосы и спокойно двигаясь дальше, не дожидаясь момента, когда Наруто придёт в себя. Но истинного раздражения Какаши не почувствовал, наоборот, ему даже понравилось. Но нельзя было позволять Наруто делать всё, что тому вздумается. Особенно когда пепельноволосый был настолько беззащитен перед почти взрослым Узумаки. — Ладно вам, Какаши-сенсей, — юноша хрипло рассмеялся, всё ещё хмурясь от боли. Но, кажется, он хорошо понял предостережение Хатаке и предпочел больше его не трогать, догоняя пацана и ровняясь с ним, шагая в одну ногу, — Не дуйтесь, я же шутя. — Если бы я дулся — то не разговаривал бы с тобой, — блондин устало прикрыл тёмные глаза в обрамлении светлых ресниц, хмыкнув. Маленькое узкое лицо скрывала всё та же маска, но в остальном от взрослого Какаши осталась только такая же хмурость и молчаливость. Даже извращенных романов не было. Вероятно, сам Хатаке об этом позаботился, ведь двенадцатилетний мальчик с такой книгой — странное зрелище. — Ну я же вижу, что вы дуетесь. Выглядит, кстати, очень мило… — Наруто на сей раз был абсолютно честен, даже не пытался подшутить. На его смуглом (и чрезмерно взрослом для маленького джонина) лице играла лёгкая улыбка, он выглядел подозрительно счастливым для такой скучной миссии. — Замолчи, ради бога. Я понимаю, что в детстве я выглядел мило, но это не значит, что мой внешний вид может влиять на мои обязанности, — шиноби вздохнул, поправляя лямки рюкзака и закидывая голову назад, чтобы взглянуть на небо. В детстве у него было на удивление хорошее зрение, которое ещё не успело сесть из-за мангекё. — Вы всё равно такой же злюка. Только маленькая копия, — Узумаки усмехнулся, готовясь получить ещё один удар в живот, но его не последовало. Какаши просто остановился, из-за чего блондин чуть не сбил его с ног, — Что на этот раз? Опять красиво? — джинчурики покрутил головой по сторонам в поисках того, что могло бы привлечь детское внимание. — Нет, мы пришли, — Хатаке с облегчением сбросил на землю свой ранец, присаживаясь на камень. Их окружал густой еловый лес, они остановились на небольшой полянке, усыпанной шишками и хвоей, кругом была тишина, и только журчание ручья, бежавшего неподалеку, нарушало её. Наруто присвистнул, вращаясь на пятках и оглядывая их владения на ближайшие сутки, уже присмотрев местечко для костра. — Неплохое место вы выбрали, сенсей, — блондин улыбнулся лучезарно, в голубых глазах заиграли озорные искорки, присущие только Узумаки. Они шли довольно долго, так что, кажется, Хатаке слегка утомился. Джонин джонином, но детское тело оставалось им, как ни крути. — Только будь бдителен, — напомнил в который раз мальчишка, выдыхая и поднимаясь, потянувшись в разные стороны. — Как всегда, учитель! — Узумаки махнул рукой и скрылся в еловых ветвях, вскоре после этого всё снова затихло и неожиданно Хатаке почувствовал себя невыносимо одиноко.

***

Наруто вернулся, когда опустились сумерки. Хатаке, само собой, встретил его недовольством, но получив в ответ смешок и «сенсей, из нас двоих маленький — только вы», всё же угомонился. Узумаки наспех развёл небольшой костерок, рядом с которым были разложены спальные мешки. Покопавшись в своём рюкзаке, юноша вытащил оттуда рамён и походный чайник, быстро сбегав к ручью и набрав студёной воды. — Ты что-то кроме лапши вообще ешь? — пепельноволосый мальчуган достал из своего рюкзака бэнто, которое он заботливо собрал перед миссией и вздохнул. Смотреть на то, как Узумаки в который раз заваривает рамен Какаши не мог, поэтому он отобрал у него ещё не вскрытый стаканчик с лапшой и всунул ему то, что он с безграничной любовью приготовил. — Ешь, — Какаши сел обратно, елозя в своем спальнике и выдыхая, поднимая взгляд к уже звёздному небу. Рядом потрескивал костёр, небо этой ночью разразилось светом тысяч звёзд. Романтика захлестнула Хатаке с головой, он едва заметно улыбнулся, поворачивая голову к Наруто, который всё ещё сидел с закрытым бэнто и никак не мог решиться начать трапезу. — Сенсей, давайте пополам, вам тоже надо, — голубоглазый с надеждой покосился на учителя, наклоняя голову к плечу. Его улыбка очаровала Какаши, поэтому он нехотя перетащил спальник ближе к нему, усаживаясь без капли стыда на колени Узумаки, вздыхая. К его удивлению, Наруто даже ёрзать перестал, замирая под едва ощутимым весом ребенка. — Учитель, чего это вы, — блондин ухмыльнулся, открывая бэнто и дивясь разнообразию еды, которая вместилась в небольшую коробку. — Ничего, не порти момент, — Какаши прикрыл глаза, вздыхая и облокачиваясь спиной о грудь подчиненного, укладывая голову тому на плечо и снова поднимая взгляд к небу. Всё можно было в любой момент спихнуть на детскую сумасбродность, поэтому Хатаке пользовался моментом. — Один год и тридцать пять дней, — внезапно прошептал пепельноволосый, удивляясь собственному голосу. — Хм? — Наруто перестал жевать, взглянув в глаза учителя, повернув голову, — что это за дата? — блондин слабо улыбнулся, встречаясь взглядом со слегка растерянным взглядом джонина, который, кажется, сам не понял, для чего и что вообще сказал. — Мы вместе уже один год и тридцать пять дней, — так же тихо объяснил Какаши, отводя взгляд и слегка отстраняясь от Наруто, стремясь встать, но теплая рука крепко обхватила мальчишку, снова притягивая назад. — Так вы… считали всё это время? — Узумаки поставил на землю рядом с собой бэнто, с каким-то притупленным восторгом смотря на учителя, заточенного в своём же юном теле и приближаясь непозволительно близко. Хатаке вздрогнул, но не успел ничего предпринять, когда ловкие пальцы Наруто резвым движением стянули маску, на мгновение джинчурики замер, рассматривая черты детского лица, но после, осмелев, впился в губы осторожным, но достаточно требовательным поцелуем. Пепельноволосый опешил, не зная, куда и деться, но Узумаки так настойчиво сжимал его в объятиях, что ничего, кроме как ответить, джонин и не мог. Хатаке обнял тощими руками шею блондина, мыча что-то в поцелуй. По спине пробежали мурашки, ребячье тело почти перестало слушаться. Вскоре обоим перестало хватать воздуха, и Наруто пришлось отстраниться, более детально изучая румяное лицо сенсея. — И как это воспринимать? — Какаши всё ещё не отпустил рук с шеи будущего хокаге, а тот продолжал обнимать его за талию, самодовольно ухмыляясь. — Как хотите так и воспринимайте, — Наруто сделал глубокий вдох, уже более нежно касаясь чужих губ. И на сей раз ему ответили. «Оставайтесь подольше в таком состоянии, Какаши-сенсей, я хочу насладиться этим…»