Бойцовский клуб

      Кто бы что ни говорил, а июльские вечера, сука, невероятные. В них сочетается все, что так любит Рид: безмятежность бесконечного неба, тишина, безветрие и приятная коже прохлада.       Пепел падал на носы кед. Обжигал их, зараза, окрашивая серым — а это любимые конверсы. Рид задумался и поплатился за это, пачкая выбеленные чуть ли не всеми силами планеты резиновые накладки, потому что дорожил этой обувью и куда попало не надевал. А сегодня сама судьба благоволила: надо же, жестянка решила позвать в кино. Да не на какую-нибудь муть, а на «Бойцовский клуб». Охереть можно.       Плевал он на отведенную зону курения. Та слишком далеко, а с минуты на минуту должен был прийти его напарник-партнер-друг? Гэвин правда не знал как то, что царило между ними, обозначить одним словом. Да что там, он вообще не знал, как такое произошло, и почему он вообще тут стоит и ждет того, кто обычно приходит вовремя.       Рид жутко волновался, хотя вида не подавал. Он отчаянно старался создать на лице бесстрастное выражение, но бегающий из стороны в сторону взгляд выдавал совершенно противоположное. Не пристало это матерому копу трястись, как девчонке перед выпускным балом, а тут нервы предательски послали нахуй, и теперь мужчина пытался их затушить никотином.       Он стоял возле баннера с каким-то идиотским постером фильма. «Любовь значит любовь» — обычное название для идиотского романа. Рид поморщился, бросил сигарету в урну и решил, наконец, войти в помещение.       Глаза выедал яркий свет. Охрана на входе приветливо улыбалась, разрешая пройти, не приметив за плечами мужчины рюкзака или других подозрительных вещей. Сегодня Рид живет «гражданской» жизнью: не утруждается ношением значка и табельного оружия с портупейными ремнями. Он намеревался отдохнуть от профессиональной суеты и расслабиться.       Поднявшись на эскалаторе до второго этажа, он скучающим взором окинул сверкающую кричащими вывесками о распродаже витрину бутика. Платьица новой коллекции, за которую модницы-охотницы продадут душу, если не уже, а их парни совершат самоубийство, потому что деньги будут списаны за эту шмотку просто немереные. Мимо прошла парочка, задевая ногу Рида пакетом. Он засмотрелся перед собой на большую плюшевую акулу и не заметил, как какой-то неебически широкий тип избил его своими покупками. Не намеренно, но все же.       — Сука… — прошипел Гэвин, нервно сунув руки в карманы куртки.       Детектив решительным шагом направился к кинозалу, доставая мобильник, чтобы не наебаться ненароком. Вроде всё верно, и он в указанной точке, только вот его напарника нет на месте.       «Может шутка? Решил подстебать, говнюк, а потом разнести по всему департаменту, что кожаный мешок повёлся? Красавчик, Рид, ты явно тупица из тупиц», — размышлял про себя Гэвин, пролистывая недавнюю переписку.       Нет слащавости и того, что обычно его отторгает. Веселые смайлики, пара мемов, и причем отборных, вызывают улыбку, поддергивая уголки губ вверх. Глаза сузились в улыбке, и Рид поспешил убрать телефон, поворачиваясь на пятках к терминалу с мелькающими там афишами.       Он сделал все что мог, дабы скоротать время: потыкал в них пальцем, пролистал вверх и вниз, обошёл этаж, заглянул в магазины «Лего», уже успев приметить там сборочную фигурку «молнии Маккуина». Купит себе на день рождения, и если кто-то спизданет ему «Вы кому?», то он непременно солжет и бросит обиженное «племяннику».        Телефон решает вырвать Гэвина из мечтаний о новом «красном друге», оповещая его о сообщении.       «Опаздываю. Не скучай, детектив. Скоро буду».       Гэвин смахивает уведомление. Не спешит отвечать сразу, делая вид будто не ждал или занят: на звонке или еще что-то. Но срывает буквально через секунд тридцать, и он пишет короткое «лады. Жду».       Внутри все дернулось, натянулось и вздрогнуло. Он пролистал ленту, ответил Тине, которая прислала смайлик в виде ухмыляющегося, ехидного кота, будто это могло только успокоить.       — Детектив? — окликает знакомый мягкий голос, и Рид вздрагивает, чуть не выронив телефон.       Гэвин замирает, сглатывает сухо и почти плывет от того, как же сегодня Коннор охеренно выглядит: черные, слегка зауженные джинсы, кроссовки подходящего цвета с яркой зеленой подошвой, черная ветровка и футболка с надписью «Киберлайф». Рид бы непременно добавил туда надпись «sucks», ибо ненавидел все, что выходит из конвейеров этого мирка для Барби, но сегодня одно из созданий захотело составить ему компанию и позвало в кино под предлогом: «Вам следует отдохнуть и эмоционально разгрузиться. Этот фильм я выбрал неспроста».       Да, точно. Неспроста. Это один из любимейших фильмов Гэвина, и сколько бы лет ни прошло, его душа навеки среди Марлы Сингер и Тайлера. Андроид, кажется, всё это собирал по крупицам. Анализировал, задавал глупые наводящие вопросы и выехал же на самое уязвимое.       Надавил беспощадно и позвал в кино.       А Рид не смог отказать. Потому что не хотел и знал, что терять уже нечего.       — Хорошо выглядите, — подмечает зоркий оптический блок, — это вам. Осторожно, он горячий. Хотел сделать приятное и немного задержался. С миндальным сиропом, как любишь, — перескакивая с официальности на фамильярность, андроид передал напиток в руки Гэвина. Человек принял его с глупой улыбкой на лице.       Аромат потрясающий. Сладкие нотки знакомы рецепторам, те буквально в восторге пищат.        Гэвин фирменно ухмыльнулся, да только не подмигивал двумя глазами профессионально, как мог и любил, оставляя эту фишку до лучших времён. Коннор и в мире пристрастий кофейных всё вынюхал. Нашел, докопался и понял, как принести радость, как сорвать с чужих губ полюбившуюся улыбку и притаить её в облаке памяти, лелея как Голлум кольцо Всевластия.       — Благодарю сердечно, — бросает с сарказмом человек, криво ухмыляясь.       Андроид мигнул диодом, задумчиво нахмурился и вцепился в локоть детектива тонкими пальцами.       — Фильм идёт уже как семь минут. Мне неловко за свое опоздание, но нам надо поторопиться, — с этими словами и встревоженным тоном андроид подошёл к турникету, потянув назойливо мужчину за собой.       Коннор обнажил пластик, демонстрируя свой истинный облик на одну десятую часть, и приложил ладонь к терминалу. Рид с изумлением наблюдал за этим жестом, подмечая, что раньше не придавал значения жемчужной красоте настоящей кожи напарника.       Андроид на входе приветливо кивнул, подтверждал действительности билетов и механическим тоном называл выкупленные место и ряд.       В зале было темно и фильм уже во всём разгаре. Гэвин мог пиздеть о нём часами и знал все сцены, кадры и появления персонажей поминутно. Он пересматривал его добрые раз семь и сейчас был не против повторить двухчасовой марафон, с головой окунаясь в шедевр кинематографа. Смаковать боевку, разбирать реплики на цитаты и давить смешки за этим фильмом было истинным наслаждением.       Темнота зала уютно окутывала пришедших на сеанс. Стаканчик приятно грел руку, и только сейчас Рид приметил на нем аккуратно выведенную надпись «лучшему детективу». На щеки заполз румянец, а в животе неловко всё свело.        Этот дурень действительно клинья подбивает?       Гэвин сохраняет спокойствие, строит из себя непоколебимого, протискиваясь через ряды и усаживаясь на забронированное место. Устроившись как обычно развязно и непринуждённо, детектив облокотился локтем на ручку сиденья, пытаясь быть чуть дальше от андроида. Пластиковой коп уставился перед собой, приподнял подбородок и откинулся на спинку кресла, расслабляя плечи, укладывая сцепленные в замок пальцы на колени.       Рид покусывал губы, чувствуя себя странно и глупо. Пораскинув мозгами и закидав себя вопросами, он искоса глянул на андроида: непроницаемое лицо подсвечивало бледным голубоватым сиянием экрана. Уголки губ Коннора были приподняты, знаменуя улыбку и некое подобие удовлетворённости.       Андроид действительно был рад оказаться здесь?       — Почему тебе нравится этот фильм, детектив? — интересуется он внезапно, и Гэвин спешит отвести взгляд.       Кофе взметнулось вверх и благодаря крышечке задержалось внутри ёмкости, смиловавшись над переволновавшимся и сконфуженным Ридом.       — Просто нравится, — буркнул он в ответ, стараясь говорить как можно тише.       Громкие звуки боя разносились по залу. Тайлер месился почём зря в каком-то подвале и разбивал чужие губы и носы. Рид вспоминал себя в щенячьи годы или по-пьяни в баре, когда со стороны он выглядел так же остервенело и зверски.       Настал ебучий момент икс, когда этот андроидовский засранец расцепил пальцы и расслабленно забросил локоть на часть подлокотника детектива. Гэвин пропалил это и выпал в минутную прострацию.       «Энигма» была составлена куда проще, нежели те комбинации, крутящиеся внутри черепной коробки детектива. Сотни вопросов, и на них лишь один неопределенный ответ. Рид шумно выдохнул: расстроенно и сдавленно.       Кофе подостыл, больше не привлекая внимания. Оставшийся на дне миндальный сироп не волновал. А вот рука Коннора расшатывала мысли и напрочь выбивала спокойствие. Гэвин подсел ближе, коснулся своим плечом чужого, притерся осторожно, действуя максимально беспалевно. Спокойное лицо напротив не выражало неприязни, и Гэвин поспешил ухватить возможность за крыло, но та и не трепыхалась совсем.       Скользнув своей ладонью в чужую, он аккуратно переплел пальцы, задерживая дыхание, будто все это время пытался разминировать бомбу и случайно задел не тот провод, рискнув подорвать половину Америки этим лишним телодвижением.       В животе всё свело нахер, когда андроид ответил. Сердце ухнуло в пятки, и детектив забыл как дышать.       Рид мог поклясться, что машина для поимки девиантов из Киберлайф сейчас только что нежно обхватила его ладонь своей, сжала; большим пальцем нежно и лениво провела по тыльной части.       Гэвин выпал в осадок, пытаясь собрать себя по кускам до конца фильма.       Он в ступоре глазел на экран, вслушиваясь в знаменитую песню группы «Pixies», сильнее сжимая пластиковую ладонь. На той не было человеческой кожи. Белое, истинное покрытие позволяло узреть стыки пластин, шарнирные грани на фалангах и приятное глазу голубоватое свечение на грани между имитацией и истинным материалом.       Люди потянулись из зала, восторженно выдыхая и гомоня, выгоняя из головы насиженные за сеанс мысли. Рид цепко держал Коннора, уложив голову на его плечо, прикрыв глаза в ощущении безмятежности.       Он был счастлив.

***

      Предзакатное солнце нравилось больше непроглядной темноты. Рид думал о нём всю поездку в такси, вспоминая, какое оно тёплое и приятное. Вспоминал, как ощущается рука андроида в тот момент, когда он позволил переплести пальцы.       Коннор молчал. Не задал и вопроса, будто решил оставить все до чужого дома, оказаться там званым гостем. Он хотел принятия от Рида, надеялся стать его компаньоном не только в качестве напарника. Но этому чувству нельзя доверять. Сбой в программе не может быть ничем, кроме кривой эмуляции.       Он не чувствует, а лишь создаёт вид, пытаясь играть роль живого существа, среди набора биологического клише.       Среди имитации и машинных рефлексов нет оплота для принятия в полной мере. Среди тайн в голове человека есть хитросплетения, за которыми порой даже он сам уследить не в силах, а у андроидов — схема, только и всего.       Что можно чувствовать, когда находишься внутри клетки или стен каменной башни, в которых нет ни дверей, ни окон, куда может проглядывать луч света? Ты видишь жизнь только в воображении, снах или воспоминаниях, но кому-то даже не доступно и это.       Проекция реальности на твои сны — искаженные фантазии, желание быть живее, чем ты есть. Разрозненные факты о самопожертвовании ради друзей, ради близких — путаница во многовековом лабиринте, которая дает размазанное и фальшивое понятие о чести. У андроидов даже нет этой стойкой вселенской догмы.       Ввалившись в дом, Гэвин безвольно подпёр спиной стену, устало сбрасывая с ног кеды. Рид аккуратно поставил их на стойку для обуви, приметив размазанное пятнышко от пепла сигареты на белой резине правого.       Андроид вваливается следом, подмечая усталость человека, но не скатываясь в занудство.       — Сегодня был насыщенный день. Мне понравилось быть с тобой так близко, Гэвин, — через миловидную улыбку льются эти слова. Гэвин приметил жемчужные зубы, всматривался в приоткрытые губы андроида: на них даже видны трещинки.       Мрачные мысли становились вязкими, сгущались с каждой минутой и опадали в груди тлеющим пеплом. Он снова волновался, а может даже боялся, но чего точно — сказать сложно. Андроид не уйдет, но и остаться не сможет. Завтра все будет как обычно, а заканчивать этот день вот так Рид не хотел. Не было желанной точки, или черствого многоточия, хер с ним.       Деликатное касание к плечу вырывает из омута, в котором Гэвин нарочито топил себя последние минут сорок. Смутная печаль, лежащая над серыми поступками, сгнивала внутри от этих чертовых стараний в интеграцию.       — Мне тоже, — честно отвечает Рид, повернувшись и сталкиваясь с теплым, кофейной черноты взглядом: спокойным, как океан тихой ночью, бездонным, но при этом до дрожи родным.       Они так и стояли, молча глядя друг на друга. Это было похоже на обоюдную попытку проникнуть в чужую голову, нежели на детские гляделки. Андроид склоняет голову на бок, легонько ведёт плечом и приоткрывает губы, чтобы вновь спиздануть что-нибудь уверенное-приятное, дабы Рид не осекся, не съехал с темы на привычный игнор.       — Хочешь поужинать вместе? — проявляет инициативу Коннор, обхватывая теплой ладонью талию Гэвина, ведея пальцами вниз, к бедру и нарочито задевая ногтями ремень.       — Нахер ужин, — пресекает идею детектив, потянувшись к губам андроида, впиваясь в них своими как-то жадно и неуклюже.       Девиант замирает, мигает диодом пару раз, разгоняя его до жёлтого цвета, и снова приходит в норму. Он целует уверенно, но приоткрывает податливо рот, позволяя Риду вести. Шумно выдохнув, Восьмисотый переместил ладонь с бедра на крепкую грудь детектива, еле заметно качнув головой.       — Вначале полноценный и здоровый ужин, а уж только потом десерт на выбор, — подмигивая нахально, выпалил андроид, проходя вглубь обители детектива.       Гэвин улыбается с несдержанным радушием, обнажая кромку зубов. Недовольное фырчание — знамение принятия. Риду некуда деваться, но по правде говоря, не хотелось особо что-то менять в уже устоявшихся отношениях. Он привык к такому напарнику. Привык и принял, что тот вечно докучает, доводит до ручки, но остается самым верным и нужным.       — Зануда херов.       — Все как ты любишь! — доносится из кухни.       В ответ на реплику Рид лишь издает громкий смешок.