Наши странные отношения

      У большинства пар утро начинается с объятий и нежного шёпота на ушко ещё сонным и слегка хриплым после сна голосом:«Милый/милая, пора просыпаться». У кого-то с совместных потягушек в мягкой кровати. Либо один приносит второму кофе, а может и полноценный завтрак, в постель. А у некоторых, кому прямо повезло и никуда не надо торопиться, утро начинается с чего-то погорячее, чем обычная кружка кофе.       У большинства пар утро начинается так…но не у этой пары. Каждое утро которой начинается с… — А ну вставай, блядь. Шпала ушастая! Ты мне руку отдавил, придурок! — возмущённо вещает блондинистое, взъерошенное и сонное нечто из-под вороха одеял. — Бэкки, не шуми пожалуйста… Я спать ещё хочу, — не очень-то и разборчиво бормочет в подушку названная ранее «шпала». — Заебал, — после лишь шлепки голых ступней по полу и возмущённое пыхтение с последующим грохотом, доносящимся со стороны кухни, — и никакого совместного душа неделю! Я обиделся! — На что же, дорогой? — Пока ещё не придумал! — … — Уже придумал! — … «Надеюсь, что ему не придёт в голову вилить на меня кружку кофе или ледяной воды» — единственная мысль, что проносится в голове высокого парня, что зевает и почёсывает свой выглянувший из-под задравшейся майки живот. А зная его парня, тот так может. И даже стыдно потом не будет. Ведь как может быть стыдно человеку, которому видимо ещё в детстве забыли вложить в сознание такое понятие, как совесть. — Иди жрать, пока я ещё добрый! А ведь утро только начинается.       После, на удивление спокойного, завтрака начинаются сборы. Что-что, а дела никто не отменял. И нет бы собраться как нормальные пары, помогая друг другу найти элементы одежды, помогая завязать галстук своей второй половинке, целуя на прощание и желая удачи, но… — Короче, любимый, — так. Язвительные нотки на последнем слове. У кого-то точно плохое настроение, — буду поздно, работы много. Либо сам готовишь ужин, либо сидишь голодным. Понял меня? — Конечно, милый. Есть пожелания на поздний ужин? — Да пошёл ты, — и лёгкий поцелуй в самый уголок губ, а после сверкающие пятки и исчезающая на лестнице фигура его любимого чудика. — Значит будем пробовать что-то новенькое, — и короткий вздох, еле слышный скрип входной двери, поворот ключа в замке. Новый день, новые выходки его маленькой ручной фурии.

***

— Бэкхённи, вот я одного никак понять не могу, — с знаком произнёс Кёнсу, попивая отвратительный кофе из автомата, — если ты любишь Чанёля, то почему постоянно называешь его придурком, тупой шпалой и так далее? Как он только ещё не бросил такого истеричного тебя? Ведёшь себя иногда хуже чем, девушка по время ПМС. — Мой дорогой друг, вот случится с тобой то самое страшное слово на букву Л и ты всё поймёшь. А пока ещё не дорос до понимания подобного, — Бэкхён щёлкнул пальцами перед носом До и весело улыбнулся, пугая внезапной искренней улыбкой парня, что просто проходил мимо парочки друзей. — Тогда ответь мне, что для тебя любовь? — Понятия не имею зачем тебе это, поэтому и не буду отвечать, — пожал плечами Бён и продолжил что-то печатать на своём компьютере — А я тогда мягко так намекну или в лоб скажу Чанёлю, чем ты занимаешься в его отсутствие дома, — хмыкнул друг, выразительно выгибая бровь. — Друг года просто, — тяжело вздохнул Бён, понимая, что ответа не избежать, — любовь — это терпеливо смотреть как он тупит и даже не злиться на него за это. — То есть трёхэтажным матом ты его покрываешь от большой любви? И посылаешь бессчётное количество раз на дню. И выгоняешь на большие сроки с кровати на диван, при том, факте, что ты живёшь в его квартире. Это всё тоже от сильной любви? — саркастической смешок и снова выгнутая бровь. — А ты как думал? — Никак. С тобой рядом вообще думать бывает сложно. — Это всё потому что я такой прекрасный и сексуальный, — усмехнулся Бён, слегка прикусывая нижнюю губу. — А главное — скромный. Прямо как девственница перед первым сексом. — Ты сам это сказал. Я тебя не заставлял. Всё, отвали. Я вообще-то работать пытаюсь тут, — отмахнулся Бэк от друга, словно от назойливой мухи. — Отлично. Столько времени просто задницу просиживал, а тут заработал.

***

       Вечер начался с захлопнувшейся двери и вкусного запаха свежеприготовленной еды, что доносился с кухни. Бэкхён скинул обувь в прихожей и пошёл, закрыв глаза и ориентируясь только на запах. — Ммм, неужели у нас что-то новое на ужин, а ушастое недоразумение? — Как день, милый? — Пак усмехнулся и отодвинул стул для своей принцессы, как он иногда в шутку называл своего парня, за что потом получал по своей черепушке под звонкий, похожий на девичий, визг: «Да пошёл ты нахрен, придурок этакий!» — Заебался я. И кушать хочу, — надул губы блондин, — ну так что. Покормишь может уже? Или мне с голоду помирать? Ну шевели давай булками быстрее. Или я тебя сожру к херам. Любой нормальный человек, перекрестился бы и свалил куда подальше от этого молодого человека. От греха подальше, так сказать. Но только не Пак Чанёль. Ведь это его чудо, странное, но самое любимое. «И как только он может материться и отставаться при этом очаровательным?» — пронеслось в голове Чанёля, пока он ставил перед любимым его порцию ужина. — Пахнет вроде нормально, значит не траванусь, — хмыкнул Бён, принимаясь за еду. — И тебе приятного аппетита, Бэкхённи. И так каждый раз. Но ведь Бэкхён так проявляет любовь. По крайней мере так считает сам Бэк. А Чанёль…а он просто любит Бэкхёна.

***

— Проснись и пой, Бэкки, — весело пропел брюнет, открывая шторы в комнате и впуская внутрь яркие лучи утреннего солнца. — Заткнись и спи, мудила, — ну всё понятно. Опять лёг глубокой ночью. Значит день пройдёт как и всегда, — и вообще. Какого хера ты встал? Без тебя так-то холодно в постели, если ты вдруг забыл об этом. Так что быстро притащил свою задницу обратно в кровать и поспал со мной ещё минимум час. — А максимум? — улыбаясь, поговорил Чанёль, подходя в их любовному ложу, что повидало немало. — Да хоть весь день. Пиздуй сюда скорее, — откинутое в приглашении одеяло, тихие смешки со стороны брюнета и бурчание Бэкхёна. Идеальное утро. Большего Чанёль и не требует. А зачем, когда вон у него в кровати его личная фурия, которая готова оторвать ему самое ценное, если он сейчас же не окажется рядом и не прижмёт к себе? Правильно, незачем. — Пак, блядь, да обними ты уже меня по-нормальному! Я же не какая-нибудь хрупкая длинноволосая швабра! Не сломаюсь! — … — Да ты можешь уже положить свои лапищи на мою задницу? Или тебя всему учить надо? — … — Только не говори, что тебе ещё нужно показывать как… мнх… да… вот так… о боже да! Пожалуй ради такого можно и потерпеть все замашки Бэкхёна.