Признание под омелой

Рождество приходит к ним, подобно чуду – Мистик Фолс, такой сумасшедший и мрачный, вдруг преображается, и готовиться к Рождеству, гирлянды светят неоном во тьме и Шерил словно в возвращается в Нью-Йорк откуда прилетела совсем недавно. Только, вот, в Мистик Фолс ей проще, ей лучше – она не стервозная сука теперь, и она свободная, и рядом с ней Елена, ловящая её в самый ответственный момент – Шерил поскальзывается на льду и она её ловит. Елена такая прекрасная, такая милая и чистая, Шерил чувствует, что это любовь. Шерил чувствует, что это любовь, Шерил чувствует, что это то, ради чего стоило оставить Ривердейл позади. - Шер... – шепчет Гилберт, глядя ей в глаза. - Да, Елена? – шепчет в ответ Блоссом. И вроде шептать не нужно, но, кажется, громкая речь разрушит весь этот момент, испортит всё, спугнёт волшебство. - А у тебя снежинки на ресницах. Елена улыбается, и этот момент кажется Шерил нереальным, не настоящим, и, может быть, весь этот момент – сплошной сон, может быть, это всё не настоящее, может быть, всё вот-вот исчезнет. - Это хорошо или плохо? – негромко смеётся Блоссом. - Определённо хорошо, - усмехается Елена, - Ты так прекрасна, Шер. Она смотрит ей в глаза, и блики от гирлянд танцуют в ее глазах так прекрасно, так правильно, что Шерил время остановить хочется. Она в рождественское чудо не верит, его не существует, это всё выдумки для детей, чуда не бывает. Но сейчас Шерил в одном уверена точно – Елена её рождественское чудо. - Люблю тебя, Елена. Она улыбается, и сейчас точно уверена в том, что признание в любви в канун Рождества – определённо лучшее. - А я тебя. Они поднимают глаза к крыше дома, и над их головами висит омела, и Шерил смеётся. - Это ты её туда повесила, да? Елена кивает и смеётся в ответ. - Это будет твой подарок. А затем она целует её. И это Рождество определённо лучшее.