Кайло
29 апреля 2020 г., 06:46
***
— Ещё! Приказ эхом разносится по небольшому помещению. С каждым ударом хлопки становятся всё громче. Злее, жёстче. Я кружу вокруг Чуи, уворачиваясь от его движений, имитирующих удары, и бью по боксёрским лапам. — Не расслабляйся! Работай на полную! — раздаётся очередная команда, и я наношу подряд три мощных удара. Никакой жалости. Я выплёскиваю на ринге всю свою ярость и раздражение, накопившиеся за последние дни. — Резче! — и снова три удара, сливающихся в один. Что-то не так! Со мной, блять, что-то не так! — На сегодня всё. В следующий раз поработаем над защитой. А пропустишь ещё хоть раз тренировку — сгною. — Понял, — бурчу, принимая полотенце и бутылку воды из рук улыбающейся мне Кейт. — Свободен. Кивнув тренеру на прощание, плетусь в душ, где, включив воду, подставляю шею под обжигающие струи. Она вновь мне отказала… Девчонка Томпсон вновь выпорхнула из моих рук, продолжая оставаться лишь видением, миражом. Чем-то недосягаемым, но таким желанным. Ежедневно я сталкиваюсь с ней в офисе компании: то в лифте, то в коридоре, то в приёмной Хакса, и всякий раз пытаюсь произвести впечатление. Но она не даёт мне ни единого шанса, танком проезжаясь по моему самолюбию, словно вообще не замечает внимания, которое я ей оказываю. Непривычные ощущения. И не скажу, что приятные. А кому понравится чувствовать себя дураком? — Выпьем кофе? — Нет. — Подвезти? — Нет. — Есть планы на вечер? — Да! Это единственное «да», которым она меня удостоила за всё время. Уже и не знаю с какой стороны к ней подъехать. Я облажался по всем статьям. Привык, что все дают с разбега? Да, Рен? А вот ни хрена! Её решимость не связываться со мной ни под каким предлогом охереть как бесит. А ещё раздражает, вымораживает. И не даёт пульсу понизиться до комфортных частот. Какого хуя вообще? Ещё ни одна женщина не отвергала меня! Да ещё с такой завидной регулярностью. Бывали те, кто строили из себя скромниц и недотрог, пытались казаться лучше, чем есть на самом деле, но стоило оказаться наедине, без лишних прелюдий раздвигали ноги и стонали подо мной, как последние шлюхи. Любой мой каприз, любое желание. Я встречал много таких. Просто до хрена. Но Рей… Признаться, я сам себя не могу понять. Не могу объяснить, что происходит со мной с тех пор, как увидел её в том проклятом ресторане. В тот вечер со мной что-то произошло. Что-то, что медленно сводит меня с ума, разъедая изнутри. Я не могу выбросить девчонку из головы, сколько ни пытаюсь. Не могу нормально ни спать, ни есть, даже потрахаться нормально не могу. Секс вообще теперь не приносит никакого удовольствия. Два часа подряд втрахивал Эрику в матрас и никак не мог получить долгожданную разрядку, словно не женщина подо мной лежала, а резиновая кукла. Нет, член, конечно, стоял колом, да и Эрика с энтузиазмом помогала — стонала, извивалась, подмахивая бёдрами, но я всё равно ничего не чувствовал. Абсолютно. А потом это повторилось и со всеми остальными женщинами… Я заводился, возбуждался, но одного взгляда на обнажённое тело хватало, чтобы запал исчез. Всё не то: не те голоса, не те запахи, не те глаза. Я попросту не мог с другими. Голодный член просил себе девчонку из соседнего отдела, на которую моё тотальное неприятие не распространялось. Стоило лишь подумать о ней, как всё вновь приходило в полную боевую готовность. Вот прямо как сейчас… Твою мать! Хочу её. Так хочу, что кровь вскипает и трясёт всего. Хоть бейся головой об стену. Ну вот с чего я вообще вдруг заинтересовался ей? В моём вкусе другие девушки. От осознания того факта, что меня угораздило так крепко подсесть на мелкую язву, с которой приходится работать, становится не по себе. Но больше всего меня поражают реакции, которые девчонка вызывает во мне. Когда это крохотное создание напомнила о моей выходке в приёмной Хакса, я испытал… стыд — чувство, вообще мало мне знакомое. Как и желание схватить, крепко прижать к себе, увезти в свою «берлогу» и защитить хрупкое тельце от всего мира. Про ревность вообще молчу — никого не хочу видеть рядом с ней в радиусе сотни метров. При одной только мысли, что Рей может принадлежать другому мужчине, в башке образуется вязкий, алый туман и кулаки невольно сжимаются. Откуда во мне берутся такие непривычные порывы? Почему мозги выкручиваются в другую сторону? Почему вопреки всему меня волнует одна и та же женщина? Гоню, гоню мысли о ней, а они всё равно нахально лезут обратно. Ни днём, ни ночью покоя не дают. Сколько кабаков я обошёл, пытаясь залить алкоголем этот бред, что творится со мной? Да все, наверное. А ни хрена! Не помогает. Стоит только бросить взгляд в сторону ведьмы кареглазой — тормоза снова отключаются. Внутри всё переворачивается. Не-е, надо это прекращать. Наверное, даже к лучшему, что Рей отталкивает меня. Будет легче вернуться к привычным мне женщинам. Я, чёрт возьми, взрослый, здоровый мужчина и у меня есть определённые потребности. Что я, более сговорчивых женщин не найду? Вот, кстати, одна из них. Кейт бесшумно проскальзывает в душ и стягивает с себя спортивные топик и шортики вместе с трусиками, демонстрируя соблазнительные, подтянутые формы. А затем пристраивается у меня за спиной и пробегает пальцами по моим рукам, плечам, рёбрам, неторопливо опускаясь всё ниже, то и дело касаясь кожи сосками. Я закрываю глаза, позволяя ей ласкать меня, и пытаюсь расслабиться. Но её прикосновения с каждой секундой только ещё больше раздражают. Такое ощущение, что это не девичьи пальцы гладят меня, а мерзкие гадюки ползают по телу. Отвращает. — Я хочу помыться, — бурчу, отстраняясь от чужих рук. Тогда Кейт обходит меня, широко улыбаясь, и тут же опускается на колени. — Будет чисто, мой повелитель, — мурлычет и тянется губами к члену. Как прикажете, повелитель, — звучит в сознании совсем другой голос, и член тут же каменеет. Кейт плотоядно улыбается, приняв реакцию моего тела на свой счёт, и, округлив губы, обхватывает ими головку. А мне становится противно. Схватив девушку за волосы, отталкиваю от своего паха, от чего та изумлённо хлопает огромными голубыми глазами. Глянув исподлобья, холодно повторяю: — Я. Хочу. Помыться! Кейт уходит, не задавая лишних вопросов. Без слёз, без истерик, без обиженно выпяченных губ и обвиняющих речей. Всем своим любовницам я сразу говорю, что не стоит строить иллюзий и питать надежд на мой счёт. Мне не нужны ни отношения, ни обязательства. Только секс. Грубо? Возможно. Зато честно. Переключив воду на ледяную, стою до тех пор, пока не спадает стояк. Думал, станет легче, но ни черта — захотелось нажраться. Может, Хаксу позвонить? Всю дорогу до дома обдумываю эту идею, а стоит переступить порог, желание ехать куда-либо посреди ночи само собой отпадает, поэтому сразу отправляюсь в постель. Закрываю глаза, и сознание тут же рисует образ помощницы Хакса. Член шевелится и вновь начинает каменеть. Да чтоб тебя! — Ну вот с чего такая реакция, приятель? Я точно спятил — уже веду задушевные беседы с собственным членом. — Ведь ничего особенного. Да у неё даже сисек нет! Напряжение в штанах становится сильнее: член болезненно раздувается, а мои Фаберже ноют так, словно по ним херакнули со всей дури. — Блядство! Да что происходит-то?! Продолжая сыпать проклятиями, накрываю ладонью «сбившуюся стрелку». Чувствуя себя задротом, которому никто не даёт, провожу рукой вверх-вниз по всей длине. Но через пару минут такого теребоньканья становится ещё паршивей. И тогда я сдаюсь: закрываю глаза и представляю её. В той узкой юбке, подчеркивающей стройные ноги и облегающей округлые ягодицы, и блузке, открывающей загорелую спину. Воображение во всех подробностях рисует картины, которые запрещено смотреть детям, и я начинаю стонать уже спустя несколько секунд, изливаясь в руку. Уничтожив следы, вытягиваюсь на кровати во весь рост и бесцельно пялюсь в потолок. Может, начать принимать таблетки для снижения потенции? М-да, дожил! Так и до импотенции недалеко. Нет, в такой ситуации нужно что-то конкретно решать. Как управляюсь со срочными контрактами, запишусь к сексологу. Кстати, о контрактах. Надо пересмотреть договор с хаттами. Что-то мне новая поправка к восьмому пункту не нравится. Завтра занесу документы Хаксу, пусть ещё раз всё перепроверит. Чёрт, он же на объекте завтра. Ладно, оставлю Рей… Да твою ж ма-а-ать!
