Контракт на любовь

***

      Блять, как же голова трещит.       Плеснув в лицо холодной воды, треплю мокрыми руками волосы и криво ухмыляюсь отражению в зеркале. В ответ на меня смотрит какой-то хмурый, конкретно так заебавшийся тип.       Проработав почти двое суток без продыха, мы кое-как приходим к единому мнению, что договор пусть не идеален, но близок к нему. Остаётся приложить аналитический отчёт, завизировать проект подписями и можно сказать, что с первоначальным этапом мы справились.       Следующие пару дней работы как таковой не будет. По прилёту представителям Верфей Куата отводятся сутки на отдых и ознакомление с договором подготовленным нашей стороной. Затем состоится первая официальная встреча и фуршет в ресторане, где у нас будет возможность «прощупать» друг друга в неформальной обстановке. А вот после начнётся настоящий ад — вычитка, обсуждения, правки, окончательное утверждение договора обеими сторонами и, наконец, подписание. Если повезёт, конечно. Поэтому мы и впахиваем, как проклятые, выкладываясь по полной, чтобы всё прошло гладко.       Но даже в условиях тотальной загруженности есть и нечто хорошее. За прошедшие пять дней мы с Рей сблизились, как никогда раньше. Оказывается, если отбросить прежние разногласия, мы отлично работаем в одной команде. И пусть львиную долю времени я занят проектом, мой мозг всё равно подмечает любое изменение в Рей, откладывая в памяти что-то новое о ней.       Например, что когда она о чём-то задумывается, трёт пальцами затылок. Или кривит губы, когда её что-то беспокоит. Что она не любит крепкий кофе. А ещё никогда не берёт кружку за ручку.       Чем больше времени мы проводим вместе, тем чётче осознаю, что встрял по полной. Я болен ей. Я хочу её. И не только в свою постель. Если раньше Рей вызывала во мне исключительно сексуально окрашенные желания, то теперь мне всё чаще хочется, чтобы она просто находилась рядом — и утром, и днём, и ночью. Кто бы сказал пару недель назад, что буду думать о подобном, я бы от хохота подох.       А я и подыхаю…       От того, что до сих пор не знаю, хочет ли сама Рей того, чего так желаю я. И захочет ли вообще когда-нибудь. Подобная неопределённость сводит с ума!       Знаю, что наделал много глупостей — просто бесчисленное количество — и её желание держаться от меня на расстоянии пушечного выстрела обосновано. Злая ирония судьбы: вокруг куча женщин, желающих держать меня под каблуком, а та единственная, к которой ощущаю нечто особенное, сторонится. Я же с каждым днём привязываюсь к Рей всё сильнее и ничего не могу с этим поделать. Как и решить, что буду делать дальше, когда вся эта канитель с хаттами закончится и у меня больше не будет ни малейшего сколь-нибудь убедительного довода находиться рядом с ней двадцать четыре часа в сутки.       А вдруг, получив гонорар, она больше не станет работать в «Первом ордене»? Что тогда? Возьмёт ли трубку, если я позвоню? Захочет ли вообще знаться со мной? Я могу пытаться произвести впечатление, добиваться, соблазнять, но заставить выбрать себя не могу. В животе сжимается от мысли, что ничего между нами не получится. Причин для этого предостаточно.       Фу-ух!       Продолжительно выдохнув, ещё раз плещу в лицо воды. Ничего, я что-нибудь придумаю. Обязательно придумаю. Но это после. Сейчас нужно сосредоточиться на работе. Чёрт, как же всё не вовремя.       Выйдя из своей приёмной, направляюсь в кабинет финдиректора. Рей уже должна вернуться от Хакса с полностью готовыми и перепроверенными отчётами. Остаётся последний рывок на сегодня и можно будет, наконец, поехать домой, отдыхать. А может перед этим пригласить Рей на ужин? Звучит неплохо.       Приподнявшееся было настроение мгновенно улетучивается, когда, зайдя в приёмную Хакса, слышу:       — …из жалости. Не думай, что ты какая-то особенная.       Не сразу, но я узнаю этот капризный женский голосок.       Конникс.       Твою мать! Какого хрена?!       С тех пор, как Рей прочно обосновалась в моей голове, я и думать забыл о прежних увлечениях, с помощью которых снимал скопившееся под вечер напряжение. В том, что для меня все они остались в прошлом, даже не сомневаюсь. Но я никак не ожидал, что одна из них полезет к Рей. Чего Кайдел пытается добиться заявившись к ней?       — Хотя я тебя понимаю, — продолжает увещевать Конникс. — Мужчина он то, что надо. Уж я-то знаю, какой он великолепный и ненасытный любовник.       Су-у-ука! Вот стерва!       Не знаю, что ещё я пропустил, но и этого достаточно, чтобы понять, как Рей неприятен разговор с блондинкой. Раздражение так и сквозит в произнесённых ею словах, от которых во мне с треском ломается глупая надежда на нечто большее.       Её задели слова Кайдел, — выстреливает вдруг осознание.       Ну, конечно! Иначе, она не реагировала бы так остро.       Разбираться и анализировать, что конкретно могло вызвать гнев Рей — моя мимолётная связь с блондинкой, или её враньё по поводу того, что Рей для меня ничего не значит — нет времени. Потому что вижу шанс для себя и я его не похерю.       Больше не скрывая своего присутствия, захожу в кабинет в тот самый момент, когда Кайдел бросается к Рей с явным намерением устроить драку. Заметив меня, она резко останавливается, испуганно округлив глаза. А вот в глазах Рей гром и молнии. Подбородок задран вверх, с вызовом — знает, что я всё слышал и готова к битве. Возмущённая бестия во всей красе: злая, гордая, неприступная. Та, которая одним взглядом умеет заставить заткнуться и послать в бездну. Даже меня осадить и укротить может. Единственная, ну кроме Сноука, у кого я спрашиваю разрешение, чтобы войти в кабинет. Вышколила за полгода, заставила не просто считаться с собой, а выполнять её команды.       Гнев Рей пугает, но в то же время её эмоциональность наводит на мысль, что, возможно, не я один такой неравнодушный.       — Мистер Рен, — вырывает меня из размышлений та, которую стоит «поблагодарить» за происходящее.       За одно мгновение Кайдел меняет ядовитое шипение на приторно-сладкий мёд и натягивает на лицо милейшую улыбку.       — Добрый вечер, — воркует она, откидывая назад волосы. Аж тошно становится от её ужимок.       Неужели все девушки, которых я выбирал, были такими… такими искусственными, что ли? Мда-а, Рен, одно разочарование за другим. Так и вижу перед глазами ехидное выражение лица Хакса, кричащее: «Ну я же говорил».       — Не такой уж и добрый, — произношу мрачно, не глядя на блондинку. — Вы свободны, мисс Конникс. Можете идти.       Не знаю, что она там себе надумала, но чувствую её неподдельное удивление и растерянность. Всерьёз ожидала, что предпочту её Рей? Ну уж извините. Не мои проблемы, что я не соответствую чьим-то фантазиям.       — До свидания, — выдавливает девушка из себя и, бросив напоследок в сторону Рей неприязненный взгляд, уходит, хлопнув дверью.       В кабинете повисает гнетущая тишина, наполненная вполне себе осязаемым напряжением. Я пристально разглядываю девушку перед собой пытаясь понять, какие же мысли крутятся в её маленькой головке. Если судить по взгляду, как минимум, меня уже расчленяют.       — Значит… кобель? — хмыкнув, первым нарушаю молчание.       — Подслушивать чужие разговоры — дурной тон. — А вот и привычная язвительность прорезалась. Заходи, давно не виделись. — Кстати, зря ты выпроводил её. Упустил возможность скоротать ночь в приятной компании.       Говоря последнюю фразу Рей кривится так, что мне с трудом удаётся сдержать смешок.       — Ревнуешь? — так и тянет подразнить её.       — Не дождёшься! — Уж слишком быстрый ответ. И я кайфую. Потому что да — она ревнует!       Губы сами по себе растягиваются в улыбке:       — И всё-таки… — медленно подхожу ближе, не спуская глаз с колючки. — Я тебе нравлюсь.       — Ты?! Ты совершенно не в моём вкусе! Что в тебе может нравится? Самомнение высотой с Татуинскую башню?       У-у-у… Как она завелась.       — Не в твоём вкусе, значит?       — Абсолютно!       — Самомнение у меня, значит?       Я не планировал резкой атаки. Честно. Хотел сделать всё постепенно, правильно: дать Рей время привыкнуть ко мне, показать стороны своей жизни, доказать серьёзность намерений. Но выходка Кайдел всё портит и я… Я срываюсь.       Одним стремительным движением сокращаю расстояние между нами и, обхватив одной рукой затылок Рей, а другой талию, рывком притягиваю к себе.       — Немедленно отпусти меня! — Противится, отталкивает, упираясь ладошками мне в грудь. Не осознаёт, что тем самым только сильнее распаляет меня. Она и понятия не имеет, насколько соблазнительно выглядит с горящими глазами и пылающими от гнева щеками.       — Нет!       — Я буду кричать!       — Кричать? — издаю смешок. — Ну попробуй.       — Негодяй!       — Согласен, — крепче прижимаю к себе строптивицу.       — Мерзавец!       — Как скажешь, — наклоняюсь ниже.       — Монс… — и заглушаю упрёки настойчивым поцелуем, нахально сминая её губы своими.       Проклятье, как же сладко. Просто непозволительно сладко.       Как сахарная вата.       Вкусно!       Ещё хочу!       А потом ещё и ещё.       Глубже, сильнее, мощнее.       Мне крышу сносит, и я уже не сдерживаю рычания, когда Рей, наконец, расслабляется в моих руках и начинает отвечать, поддаваясь напору.       Да! Да! Да!       Ладонью под волосы ныряю, целуя глубже. Наслаждаюсь ощущением трепещущего тела в моих руках. Такого тёплого, манящего, желанного. Оторваться нет ни сил, ни желания — я так долго хотел этого. Ещё немного и ширинка треснет — конечно, столько дней на голодном пайке. Титаническими усилиями сдерживаю порыв подхватить Рей за бёдра, уложить на стол Хакса и немедленно овладеть ею.       Прерываю упоительный поцелуй лишь тогда, когда лёгкие уже начинает жечь от нехватки кислорода. Обвожу языком контур припухших девичьих губ и медленно отстраняюсь, встречаясь с пьяным взглядом ореховых глаз. Так-то лучше!       — Можешь злиться, кричать, даже влепить мне пощёчину можешь, — хриплю, тяжело дыша. — Только не лги, что тебе не понравилось.       В течении нескольких секунд Рей переводит расфокусированный взгляд то на мои губы, то смотрит в глаза, и постепенно, вместе с тем как в глубине карих глаз зарождается огонёк здравого рассудка, на её лице проступает понимание.       — Кхм-кхм, простите, — слышу за спиной звук мужского голоса.       Рей вздрагивает и тут же шарахается от меня, от чего я испытываю нестерпимое желание придушить собственными руками смертника, смеющего нам мешать. Развернувшись, вижу стоящего в дверях Смита.       — Я стучал.       — Не задерживайся здесь, — произношу, глядя через плечо на Рей, у которой щёки багрянее заката. — Жду в кабинете мистера Сноука, — и стремительно покидаю кабинет.       Ну как стремительно? Насколько позволяет стоящий колом член. Охренеть, как меня с одного поцелуя пробрало.       Выйдя в коридор перевожу дух и, поправив выпирающий в брюках орган, иду в кабинет к Сноуку. Когда спустя несколько минут туда же проскальзывает Рей, присматриваюсь к ней повнимательнее. Буря в глазах утихла. Напряжение заметно спало. Пунцовый цвет лица сменился на нежно-розовый румянец. Но под моим пристальным взглядом вновь заливается краской. Нервно сглотнув, Рей отводит смущённый взгляд в сторону, а я не могу не улыбнуться глядя на неё. Не в твоём вкусе я, да? Маленькая врушка. Не реагирует так женщина на того, кто её не привлекает.       — Всё готово, мисс Томпсон? — прекращает нашу игру в гляделки гендиректор.       — Д-да, мистер Сноук.       — Вы хорошо себя чувствуете? — босс хмурится, вглядываясь в лицо девушки.       — Да, всё нормально.       — Вы уверены?       — Абсолютно.       — Ла-а-адно, — тянет он, бросив косой взгляд в мою сторону. — Тогда проверяем ещё раз все ли документы на месте и расходимся.       Спустя полтора часа Сноук отпускает нас по домам, а сам уезжает проконтролировать всё ли готово к встрече хаттов — он лично собирается встретить их делегацию и сопроводить в гостиницу. Нам же приказывает как следует отдохнуть завтрашний день, чтобы к официальной встрече мы не выглядели так, словно нас держат в рабстве.       Отказавшись от идеи с ужином, поскольку вижу — Рей попросту уснёт, пока нам будут нести заказ, отвожу её домой.       Никто из нас так и не решается начать разговор, отчего салон опутывает неловкая тишина. И от этого я чувствую себя некомфортно. То же самое могу сказать и про Рей.       Остановив машину у её подъезда, заглушаю двигатель. Чудовищно хочется в душ и спать, но не могу вот так просто взять, отпустить Рей и уехать. Особенно после произошедшего сегодня.       — Ну… кхм… мне пора, — прерывает Рей затянувшуюся между нами паузу.       — Не спеши, — останавливаю её попытку к бегству.       Сев в пол оборота, одну руку размещаю на руле, вторую — на спинке пассажирского сиденья. На улице уже темно — только огни из окон домов очерчивают силуэт, сидящей рядом девушки. Но даже в потёмках замечаю, как вспыхивают её глаза. И на каком-то физическом уровне ощущаю исходящую от неё панику.       — Итак, во сколько мне завтра за тобой заехать?       — Зачем? — Готов поспорить, что Рей непонимающе хмурит брови.       — Затем, чтобы получить свой долг.       — Долг? — переспрашивает она растерянно. — Какой долг?       — Тот самый, ради которого я давился мерзкой овсянкой. Наше с тобой свидание.       — Эм-м…       — Не надо! — пресекаю отрывисто.       — Что «не надо»?       — Не надо искать очередной повод мне отказать. Я уже сыт ими по горло.       Рей сглатывает, опуская взгляд. Знаю, сейчас не лучшее время для разговора — мы оба вымотаны, но у меня уже подгорает, поэтому не могу промолчать:       — Почему ты постоянно отталкиваешь меня? — дёргаю узел и без того уже болтавшегося на шее галстука.       — Ты очень сложный человек. — Рей нужна минута, чтобы собраться с мыслями. — Я тебя совсем не знаю.       — Что мешает узнать меня ближе?       — Кайло, я…       — Мне нравится, когда ты называешь меня по имени, — ловлю взгляд карих глаз, и, нырнув в их мягкий бархат, подаюсь вперёд.       Непреодолимо тянет к ней. Её губы, как та синтетическая дурь, на которую подсаживаешься с одного раза и навсегда. И мне нужна очередная доза. Хочу вновь вкусить сладость нежных губ.       Рей растерянно замирает, не пытаясь увеличить сокращающееся между нами расстояние. И я принимаю её бездействие за согласие. Однако, стоит мне приблизиться настолько, что ощущаю на своём лице неровное, судорожное дыхание, она вдруг накрывает свой рот ладонью, не давая себя поцеловать. И мои качели вновь стремительно несутся вниз.       Правда, уже спустя мгновение я мысленно даю себе подзатыльник, когда до меня доходит, что она прячет зевок.       — Кажется, мне действительно уже пора.       — Я тебя провожу.       — Не надо, я ещё помню дорогу, — слышу её улыбку. И прежде, чем выйти из машины, произносит то, от чего моё сердце вылетает из груди и радостно пульсирует, как у того мультяшки: — Жду тебя завтра в четыре. И не опаздывай.