Контракт на любовь

***

      — А нам точно сюда? — в недоумении смотрю на здание «Первого ордена», перед которым Кайло останавливает свой джип.       — Точно, — кивает он, улыбаясь.       — Поработать захотелось?       — Хочу показать тебе нечто большее, — подкидывает интригу.       — И что же?       — Увидишь, — загадочно улыбаясь, Кайло подхватывает пакет из кондитерской и выходит из машины, а я, ведомая любопытством, спешу за ним.       На пункте пропуска он что-то шепчет охраннику, на что тот согласно кивает и вручает нам какой-то ключ. На лифте мы поднимаемся на последний этаж, после чего, по-прежнему ничего не объясняя, Кайло ведёт меня по незнакомому, слабо освящённому коридору, каким-то переходам и, наконец, подводит к маленькой витиеватой лесенке. А уже через несколько мгновений отворяет полученным ключом небольшую дверь и пропускает меня вперёд.       — Крыша? — рассматриваю широкое пространство перед собой. — Ты это мне хотел показать?       — Не совсем, — произносит Кайло и, придерживая меня за плечи, подводит ближе к краю. — Это…       У меня аж дыхание перехватывает от вида раскинувшегося внизу города, залитого яркими огнями.       — А теперь взгляни наверх, — шепчет Кайло у меня за спиной, словно ветерок, дохнув теплом в затылок.       Все слова застревают в горле — настолько близкими кажутся сейчас звёзды над нами.       Ему, действительно, удалось меня поразить.       Где-то там, внизу, бурлит жизнь ночного города. Вверху тёмное чистое небо, усыпанное сотнями тысяч ярких звёзд. И мы, словно зависли где-то между небом и землёй. Это так… Я даже не могу подобрать слова, чтобы выразить тот коктейль эмоций, которые разливаются по всему телу. Потрясающе? Завораживающе? Необыкновенно? Нет, всё не то. Это невозможно описать словами, можно лишь почувствовать.       — Я обнаружил это место ещё будучи стажёром, — прерывает тишину Кайло, вставая рядом. — Случайно забрёл — искал место, где можно отгородиться от всех и подумать в тишине.       — И часто ты сюда приходишь?       — Поначалу частенько. Потом карьера пошла вверх и стал наведываться всё реже. А последние пару лет так и вовсе ни разу не поднимался… Сегодня почему-то вспомнил и захотел показать тебе.       Его последние слова всё крутятся у меня в голове, вызывая странный внутренний трепет. Вроде бы мелочь, но… это приятно и как-то неожиданно. Уверена, тот человек, с которым мне приходилось иметь дело раньше, повёл бы меня в какой-нибудь проверенный, пафосный ресторан, лишь бы пустить пыль в глаза. Этот же делится своим, особенным для него местом, будто даёт прикоснуться к частичке самого себя. Подобная открытость подкупает.       — Спасибо, — произношу тихо, проникнувшись моментом, на что в ответ получаю такое же тихое:       — Не за что.       До самой полуночи мы сидим на крыше офисного здания, поедая пирожные и обсуждая то, что нам кажется сейчас важнее всего на свете. Поначалу это какие-то мелочи, но потом разговор плавно перетекает на тему семьи. Кайло рассказывает о своих родителях, братьях-близнецах и проказнице-сестре. Сетует на то, что ему, как старшему ребёнку, вечно доставалось за младших, и что до сих пор не может понять, чем он думал, когда просил на Рождество братика или сестричку. Но, что бы Кайло ни говорил, любому станет ясно — он любит своих родных.       В свою очередь я рассказываю ему об автокатастрофе, унёсшей жизнь моего отца, и преждевременных родах матери, в результате которых не стало и её. О дедушке, воспитавшем меня и привившем любовь к цифрам. О том, как тяжело он болел последние годы, и мне приходилось работать по ночам, чтобы оплатить и лечение, и услуги сиделки. Обычно я не посвящаю других людей в такие подробности своей жизни, но сама же просила об откровенности.       Долгую минуту Кайло мнётся, явно подбирая какие-то слова, может быть, утешения, но я заверяю его, что со мной всё в порядке. И это правда. Такова жизнь. И от подобного никто не застрахован. А моё детство и юношество было вполне себе счастливым — уж дедушка об этом позаботился.       В полночь приходит охранник и вежливо просит нас покинуть «оккупированную» крышу. Время позднее, завтра нас ждёт ответственный день и как бы мне ни хотелось остаться вместе с Кайло в райском уголке спокойствия и тишины, всё же приходится возвращаться.       — Что ж, — топчусь на месте, когда он провожает меня до двери квартиры. — Это был замечательный день.       — Действительно, — его пухлые губы изгибаются в привлекательной улыбке. — И он требует такого же замечательного завершения.       Кайло медленно наклоняется, кончиками пальцев очерчивает мою скулу, задевает нижнюю губу, подбородок и скользит к шее под волосы. От его близости уже привычно голова идёт кругом и сердце сбивается с ритма, то учащённо стуча, то замирая в ожидании чего-то томительно сладкого. Никогда в таком не признаюсь вслух, но весь день я мечтала вновь оказаться в его объятиях. Вновь испытать ни с чем несравнимое чувство.       — Я бы хотел, чтобы эта неделя никогда не заканчивалась, — Кайло мягко проводит кончиком носа по моей щеке, пока его руки… Ох уж эти хулиганки! Это вообще законно? Гладить по спине так, что пальцы ног штопором заворачиваются.       — Почему? — шепчу в ответ, из последних сил стараясь не потерять связь с реальностью и не забыться в водовороте волшебных ощущений.       — Тогда бы мы работали вместе… Всегда.       Я молчу, не зная, как расценить услышанное, а робкая надежда уже шевелится в груди, едва заметно выглядывая из души.       — Знаешь, — его губы перемещаются на ушко, невесомо прикусывая мочку, — я наконец понял, что именно хочу в этой жизни.       — И что же? — Мои ладони сами по себе тянутся к его груди, гладят играющие под пальцами бугристые мышцы, скользят выше, очерчивая плечи и мощную шею, и зарываются в волосы на затылке. М-м-м…       — Хочу, — едва касаясь, Кайло целует меня в висок, — чтобы ты светилась не только, когда поедаешь шоколадную пасту, но и когда находишься рядом со мной. Хочу, — ещё один поцелуй в уголок губ, — видеть твою улыбку и теплоту во взгляде. А ещё… — шепчет прямо мне в губы. — Ещё я хочу, чтобы ты стала моей. По-настоящему. Во всех смыслах.       Времени на осмысление мне не дают. Миг… И я осознаю, что меня уже целуют. Без напора. Мягко и нежно. Но так чувственно, остро и до боли сладко, что хочется растечься лужицей, словно талое мороженое.       Не знаю сколько мы так стоим, не имея сил оторваться от губ и рук друг друга. Может, маленькую вечность. А, может, лишь пару минут. Но вот Кайло отстраняется, прижимаясь лбом к моему лбу, а я дышу так, словно только что преодолела марафонскую дистанцию.       — Мне пора, — произносит он с сожалением. — Увидимся завтра.       — Да. — Неужели мой голос может звучать так низко и хрипло?       — Сладких снов, Рей. — Напоследок Кайло нежно целует меня в щёку и уходит, а я стою возле своей двери и не могу собрать мысли в кучу.       Как он сказал?       Ох…       Его слова точно глоток воды в знойный день, как кусок хлеба для голодающего, как получить желаемое, когда уже перестаёшь надеяться. Мне ещё никто не говорил таких слов. А если бы и сказали, уверена всё равно произнесено было бы не так.       Вот, дьявол!       Рей, кажется... ты всё-таки влюбилась…