последняя затяжка

Многие считают Эльдара полным психом, кто-то называет жалким, кто-то дураком. На самом деле так и есть, ведь кто ещё будет терпеть и молча глотать все обиды? Наверное или по-настоящему сумасшедший, или слишком влюблённый Эльдар был именно тем самым, кто любил. Без памяти, без слов, без глупых фраз, которые постоянно сотрясают воздух. Кто сказал, что любовь это весело? На самом деле, счастливая любовь очень скучна. Он уже понял это, когда познакомился с Даней. Взгляды, касания, речи, смех, робкие поцелуи, а дальше по накатанной - общая квартирка в сером Питере и одна на двоих постель. Это не счастье? Просто смотреть на Даню, просто чувствовать его, так легко и не нужно никаких денег, никаких девушек, которым нужно одно и то же. Просто жить каждым днём осознанно, а не на автомате. Он влюбился в рыжину волос, голубизну глаз, прокуренный до основания голос. Влюбился и, кажется, подписал смертный приговор со своей судьбой. Маленький Эльдар с огромным сердцем. Более точной характеристики своего мальчика Даня пока не нашёл. Возможно и не искал, ведь видел в нём только то, что хотел видеть. Без сомнений, ему нравился Эл, его запах, взгляд, тело, мысли, казалось, всё самое лучшее он таил в себе. Хотелось делить с ним не только постель, но и жизнь, что очень важно. "Мы не геи, это по-братски" - каждая ночь вдвоём заканчивалась этой фразой, а где-то внутри у обоих режет, колется, свербит от одной мысли: "Ведь не по-братки" Просто нуждающиеся друг в друге. Эльдару всегда не хватало того, кем он мог дышать, кем наслаждаться и о ком заботиться, а Дане просто нужен опекун, который станет для него и мишенью и любовником. Он отчего-то знает, что Эл не уйдёт, не оставит наедине с самим собой, не сможет переступить через себя, поэтому на душе спокойно. Конечно, он не сможет. Потому что слишком влюблён в его душу. К сожалению или к счастью — разобраться никто не в силах. Примерно раз в две недели у Дани будто сбой выбивает: он становится грубым, будто сумасшедший, а в глазах одинаково крик о помощи. В памяти Эльдара эти припадки никогда не заканчивались мирно, от прежнего Дани не оставалось ни следа. На месте Эльдара, любой бы делал ноги скорее, но, подумаешь расстройство личности. Когда любишь, принимаешь все недостатки и грехи. Подумаешь, просто свихнулся. — Дань, давай спать, ты просто устал, - аккуратно, без лишних фраз подбирается Эльдар. — Тебя никто не спрашивал, Джарахов. - Даня грубит, скалится, будто не в себе, - лучше уйди, не провоцируй. Эльдар с осторожностью подбирает слова, старается не выводить на агрессию, но все равно подаёт голос: — Я не уйду, - тут же нервно сглатывает, зная, что лучше действительно не провоцировать Поперечного. — Уйдёшь. Глухой удар в плечо сносит, сбивает, словно камнем вниз тянет. Эльдар, падает, подкошенный, чувствует боль, а в ушах треск и Данино "уйдёшь". Не медля, встаёт, а перед глазами плывет и рябит, как во сне. Перед ним Даня в мутном сознании. Или сейчас или никогда: — Не уйду, - точно псих повторяет Эльдар, — не уйду, я люблю тебя. Зря. — Жалкий, - выдаёт Поперечный, — уходи, не доёбывайся. Эльдару больно. И не от сильного удара в плечо, где-то рядом с ключицей, нет. "Жалкий" бьёт набатом в висках, без ножа режет, поэтому он уходит. С Поперечным бесполезно спорить, он будто загашенный, живёт в своём временном помутнённом разуме. Сейчас перед ним стоял не Даня, а уже абсолютно другой человек. Джарахов уходит на балкон и закуривает. Первая затяжка. Едкий дым заполняет лёгкие, опустошает разум, затем медленно выходит, въедается в кожу и волосы. А может уйти от Дани? Да кому нужен жалкий Эльдар? Затяжка вторая. Даня не виноват, это болезнь, не нужно его провоцировать. Третья. Последняя. Нужно спать самому. Эльдар тушит сигарету, оставляет недокуренной, пусть так, просто не смог докурить. Придётся снова засыпать одному, Эльдар понимает это. Он не слышит, как Даня заходит в их комнату, не слышит как ложится рядом, не чувствует его прикосновений, потому что крепко спит, а может просто делает вид, что не слышит и не чувствует, дабы не подавать сигналов, не провоцировать. Ночь заканчивается так же быстро, как и та недокуренная сигарета, оставленная вчера Эльдаром на балконе. Утро сегодня не радует. Эльдар раскрывает глаза, чувствует привычное тепло под боком: Даня всё-таки пришёл ночью, всё-таки не бросил наедине с собой. Делает вдох, плечо ноет, дышать напряжно, но Поперечный рядом, поэтому "наверное это был его последний раз, он ведь любит меня" в голове Эльдара помогает ему не думать о вчерашнем. Сквозь размышления чувствует, как копошится Даня, а после уже и слышит его сонный голос: — Доброе утро — Доброе, Дань Джарахов нагло врёт, утро даже не могло показаться добрым. Поперечный тянется к нему, целует, затем его взгляд останавливается на гематоме, красующейся на ключице Эла; — Когда успел? – Даня искренне удивлён, без притворства своего смотрит, – я что-то не видел этого — Ударился, – Джарахов снова обманывает, – ночью. Поперечный аккуратно пальцами касается, старается не причинить лишней боли, целует. — Больно? – сейчас перед Эльдаром другой Даня, обычный, чуткий и внимательный, – надо помазать, где ты ударился? «Он действительно ничего не помнит, скорее всего, это побочный эффект его расстройства. В любом случае он не должен чувствовать себя виноватым» – все, что успевает появится в голове Эльдара. — Об дверь в ванной, не вписался чего-то, - он не находит более оригинального ответа — Эль, я тебя люблю, – прямо в глаза смотрит, не шутит значит, - будь аккуратным, сегодня в аптеку сгоняю. Утро помогает собраться с мыслями, несколько поцелуев и оба уже на ногах, готовы к работе и полны сил и энергии. И всё-таки Джарахов стал чаще курить, думая и думая над тем, действительно ли он жалкий, как сказал Даня в тот вечер или это всего лишь побочка его недуга. Так, затяжка за затяжкой, сигаретка за сигареткой, день за днём. Новый день, новый вечер, новый Даня. Эльдар курит, привычный дым вместо воздуха, привычные мысли, только плечо болит не так, как неделю назад. Собраться бы с мыслями, но никак не выходит, хочется разреветься, как девчонка, закричать, но не думать больше. И поговорить с Даней нельзя, страшно, что он действительно уйдёт. Эльдар держит его, готов на все его загоны и фразы. Пусть будет рядом, любой ценой Вечернее питерское небо очень напоминает ночное: такое же точь-в-точь мутно-серое полотнище с блеклыми точками-звездами. Хотя не ясно, что было в этот вечер мутнее: сознание Дани или обыденный небосвод над холодными крышами? — Посмотри на меня, – Поперечный выходит на балкон, его взгляд сразу падает на сижку, а нос тут же ловит знакомый табачный дым, – тебе кто-то разрешал курить? — Зачем ты пришёл, – не на шутку страшно за то, что Даня снова что-нибудь скажет-вытворит, – пойдём в комнату, тут холодно — Курить - здоровью вредить, Джарахов, - снова загашенный, мутный разум Поперечного даёт о себе знать, – чтобы больше тебя не видел с этим в руках — А больше ничего? – Эльдару не нравится это, ой как не нравится, он не должен спорить с Даней в этот вечер — Ничего. Поперечный не целится, но попадает точно в нос, а затем медленно уходит в комнату, бросая напоследок что-то вроде «сам виноват» Разбитый во всех случаях Эльдар, сидя на злополучном балконе всё-таки не может догадаться, в чём он виноват. К горлу сразу прибивается железный привкус крови вместе с тошнотой. С чего ему вообще сдался Даня? Сразу же выкидывает эти вопросы из головы. Это был не его Даня, поэтому можно и потерпеть. Эльдар, не думая, достаёт сигарету, закуривает. Затяжка первая. Больно-то как, в ушах стоит хруст, а горло будто порвали на куски. На лице живого места нет, нос распух и онемел. Как он покажется своему Дане на утро? Вторая затяжка. Надо бы вещи собрать и свалить сегодня или завтра, да подальше, хочется нормальной жизни, здоровых отношений. Опять он плачет, что за день такой? Затяжка третья, тошнит от этих сигарет, от медной крови и солёных слёз. Эл улыбается уголками губ, все равно ведь не уедет, просто жить не сможет без этих рук и губ. Вот он какой, впечатанный в стенку, втоптанный ниже плинтуса, прокуривший всю гордость, Эльдар Джарахов. На этот раз он докуривает до основания. Дотрагивается до носа, больно. Последняя затяжка, последний выдох. Завтра никто ни об этом не вспомнит, это точно. Он выкидывает пачку сигарет в мусорное ведро и решает больше никогда их не покупать.