Соседям виднее

— Барнс, какого хуя происходит? — Бей, я сказал! Брок с сомнением глянул на мужа, прикидывая в голове, чем и кто так его шандарахнул, раз возникли такие экстремальные желания. Вроде бы миссий никаких не было в последние два месяца. Разве что он опять на что-то с Лаки поспорил. Но рожа вроде как серьёзная, даже немного расстроенная. Не к добру, короче. — Душа моя, на тебя блин в качалке упал? — Ты меня не любишь! — долго, на одной ноте протянул Барнс и… свалил, громко хлопнув входной дверью. — Вот сейчас что это было, блядь? Но ответить было некому. Брок обошёл весь дом, чтобы найти хоть какой-то ответ на все свои вопросы, но стены угрюмо молчали, незаправленная кровать давила на жалость, овощи в раковине напоминали, что Барнс вообще-то некормленный убежал. Вздохнув, Брок набрал Стива. — Скоро к тебе припрётся этот придурок, будет жалиться, отправь домой и ни о чём не спрашивай, — попросил он и отключился, услышав сокровенное «ладно». Как ни странно, Роджерс тоже не спросил ни о чём. И это могло означать только одно — он отчасти в курсе ситуации. И то ли Барнс ему уже позвонил и нажаловался, то ли он имеет ко всему этому безобразию отношение. Броку осталось только закурить и дождаться мужа, чтобы выпытать у него причину неожиданно приключившегося после трёх лет совместной жизни маразма, потому что он сам даже представлять боялся. Через минут сорок входная дверь тихо отворилась. Барнс прошёл в гостиную, плюхнулся на диван и обиженно скрестил руки на груди. Правда, больше он был похож на щенка сенбернара, которому тапком по жопе надавали за изжёванную фигурно газету, а он так старался. — Рассказывай! — велел Брок, устроившись напротив в кресле. Ответом ему был невнятный бубнёж про «пиздишь, что любишь, а на самом деле и нет ничего, да?». К чему-то такому Брок и готовился, а потому не купился на огромные серые глазищи в половину лица и остался непреклонен. — Рассказывай, я сказал! — Ты меня не любишь! — выпалил Барнс. — Однако. — Брок чесанул затылок. Хотелось закурить или ещё лучше — надраться хорошенько так, потому что таких загонов в их отношениях ещё не было. Брок лечил мужа и от ПТСР, и от припадков бешенства, и просыпался с железной хваталкой на горле, и с членом в заднице без особой растяжки. Всякое у них было, а вот чтобы прямо сомнения в чувствах — такое впервые. Даже стало немного обидно, но для начала стоило узнать про гонца, принёсшего Барнсу «благую» весть. Уж точно не Роджерс, тот-то как раз всё видел из первого, так сказать, ряда, потому и отправил этого страдальца обратно. И судя по лицу последнего, ещё и пинка для ускорения выдал. — И кто тебе такую чушь поведал? — как можно более спокойнее спросил Брок. — Миссис Дэвис, — буркнул Барнс себе под нос. — Кто? — не понял Брок, правда не понял. — Соседка наша. Вот тут выдержка у Брока треснула по шву. Он открыл рот, чтобы сказать Барнсу пару ласковых, но ничего в голову просто не пришло. Вдохнув-выдохнув, Брок немного успокоился, взял наконец себя в руки. — И откуда эта почтенная перечница такое взяла? — аккуратно уточнил Брок, чтобы просто не заржать. Миссис Дэвис была старой клюшкой, вредной и заносчивой, она знала всё и обо всех и, конечно же, из самых достоверных источников. Можно было не сомневаться, что, рассказывая тебе о Марли Квин с соседней улицы, она через пять минут отзвонится этой самой Марли и полоскать с ней на пару будет уже твои косточки. — Давай, Барнс, раскрывай карты. Мало ли, и ты меня не любишь, — усмехнулся Брок и оскалился в улыбке, получив в лоб подушкой. — Мы не ругаемся! — заявил Барнс, заново угнездившись на диване. — И? — снова не понял Брок. — Если пары не ругаются, значит, они не любят друг друга. У них значит ничего общего нет! Вот! — Барнс только нос не задрал, а потом вспомнил, что обижается вообще-то, и снова опустил голову. Брок не выдержал и расхохотался в голос. Вот уж радость какая — Барнс заобщался с самой вредной бабкой квартала и умудрился дурь от неё подцепить. — Сюда иди. — Брок хлопнул по колену, Барнс проигнорировал. — Сюда, давай, детка, иди ко мне, блядь, на ручки. Каких трудов Броку стоило снова не заржать, он сам не знал. Барнс перебирался с дивана долго, несколько раз заглянул в глаза Броку, попыхтел там себе что-то, но всё же перелез, устроил тяжелые руки на плечах. — Я тебя выебал за испорченную кофемашину? — вкрадчиво поинтересовался Брок. — Выебал, — подтвердил Барнс. — Вечно ору на тебя за то, что ты лезешь в грязных ботинках в мою тачку? — Орёшь! — Барнс просветлел лицом. Кажется, до него наконец-таки стало доходить. — Я выгнал тебя из спальни, когда ты постель крошками от пряников засрал? — напомнил про последний случай Брок. — Выгнал! — возликовал Барнс, громко чмокнул Брока в губы и добавил: — Только давай хоть раз в месяц будем посуду показательно бить. — Зачем? — не понял Брок. — А чтобы другие не так сильно завидовали!