Вы недостойны

      Полуденный свет навязчиво проник в окна и осветил озабоченные лица людей, как будто для фантомного художника, желающего запечатлеть последний день человечества во всей красе. Все вокруг было слишком идеальным: люди носили чистые красивые платья, даже слуги выглядели так, что нельзя было придраться, стражники стояли по стойке «смирно» на своих местах, а их броня блестела в лучах солнца – это так не подходило под общее настроение, состоящее в нечеловеческом страхе за свои жизни.       Оба губернатора крупных городов на Тир-Фради присутствовали в зале, где их с радостью принял бы Константин Орсей. Обменявшись любезностями, они бы плавно перешли к делу, как это обычно бывает у политиков. Чай разрядил бы напряженную обстановку и, получив выгоду или не получив ничего, все вернулись бы по домам.       Но ни Константина, ни вестей о нем не было уже несколько дней. Пропавший наместник многих взволновал, никто не знал, где он и жив ли вообще … никто, кроме его кузена. Но несмотря на то, что Корвин знал, где искать брата, чего тот намеревался добиться и какой ценой, он все же боялся за его жизнь. Он пытался понять, почему Константин затеял это безумие: пошел против союзников и, самое главное, против бога острова Тир-Фради. Он чувствовал, что истина все ближе, но подтвердить свои догадки мог, лишь поговорив с братом.       Дверь бесшумно открылась, но все присутствующие мгновенно обернулись. Де Сарде неспешно вошел в зал и оглядел собравшихся: послы, стража, слуги и его верные спутники. Он надеялся, что хотя бы для последних все обернется к лучшему.       Хотя люди и перешептывались, единственным звуком в этом месте был лишь стук каблуков уставшего от жизни человека. Дипломат всерьез задумался о смене профессии, поскольку в двадцать пять лет в его черных волосах появилась серебряная прядь.       – Милорд, прошу, не томите ожиданием и расскажите, для чего Вы созвали нас, – наместник Бурхан в нетерпении скрестил руки на груди. Ему явно не нравилось подвергать свою жизнь опасности, добираясь на юг острова. – Разве наших армий, которые мы выделили Вам для оказания сопротивления господину Орсею, недостаточно?       Де Сарде выдержал паузу.       – Я просил Вас приехать, потому что мне явно есть что сказать перед тем, как отправиться к войскам. Это ведь очевидно.       Он прошел мимо наместников к трону Константина. В воздухе все еще стоял терпкий аромат трав и коры дерева, от которых горечь подступала к горлу большим комком. Корвин провел пальцами по спинке трона, касаясь резьбы. Если бы только они не приплыли на этот распроклятый остров, где возможно все… но кто-то из толпы окликнул Корвина, прервав размышления. Вероятно, это был Курт. Он не позволял своему ученику впадать в сентиментальность и думать о том, чего нельзя обратить. Это было бесполезно. Важно происходящее в настоящем, а не в вымышленном «если бы».       – Господин Де Сарде, мы понимаем, что Вам нужно время, но с каждым часом Ваш дражайший кузен становится ближе к тому, чтобы погубить всех на этом острове. При всем уважении к Вашей персоне, время играет против Вас. И если Вы хотите успеть положить конец беспределу «бывшего» наместника Орсея, то…       Предстоятельница Корнелия внезапно замолкла под хмурым взглядом дипломата. Его выразительные серые глаза смотрели на нее, но как бы и сквозь, словно он пытался разглядеть душу женщины. Убедиться, такая же она светлая, как святой, которому она каждый день молится?       – Я польщен, что Вы так цените мое время. В таком случае мне ничего не остается, кроме как перейти к сути. – Корвин повернулся к публике и вдохнул поглубже. – Вы недостойны моей помощи.       В зале повисла полная тишина, если бы Корвин закрыл глаза, то подумал бы, что он был один.       Когда никто не решился заговорить первым, Де Сарде продолжил:       – Несколько десятков лет вы отказывались объединить силы и жить в мире с местными. Возможно, искупив тем самым грехи наших предков, континент сейчас не страдал бы из-за малихора. – Корвин мерил шагами зал, полный людей. Он говорил громко, но как-то обычно, словно вел беседу о погоде. – Но я вас очень хорошо узнал за время моего пребывания здесь. Вы никогда не примите друг друга и продолжите обращать островитян в угодную вам веру, и проводить над ними ужасающие эксперименты, они же, в свою очередь, будут убивать вас. Так продолжится до тех пор, пока здесь не останется ни одной живой души.       Я для вас герой ровно до тех пор, пока нужен. Но при этом сами вы не хотите делать ничего, чтобы строить свою жизнь.       Вместо того, чтобы самим изменить свою жизнь, вы сейчас отдаете ее в руки одного-единственного человека, способного, как вы считаете, взмахом плаща решить все проблемы. Да вы все еще живы только благодаря тому, что я дышу! У вас есть армии, лучшие ученые, хитрейшие правители, но вы умоляете других делать за вас всю работу. Чаще всего грязную.       – Милорд, мы бы с удовольствием последовали вашему совету, но проблема заключается в том, что мы не воины…       – Спешу напомнить, что моя профессия – дипломат. Как посол, я должен вести лишь переговоры. Думаю, мне стоило считать тех, чьи жизни я прервал по Вашим поручениям, исполняя роль мальчика на побегушках. Признаю, я получал странное наслаждение от всей этой беготни.       Лицо Предстоятельницы побагровело.       – А что станет, когда я убью своего собственного брата? Вы ведь не сможете жить на одной земле с человеком, который сильнее самых одаренных воинов на этом острове. – Он остановился у окна, глядя на площадь. – Вы сами навлекли на себя беду. Но вот расплачиваться за это приходится мне... самым дорогим, которое никто не оценит.       На лицах губернаторов проскочили гнев, страх и стыд. Последнее заставило их опустить глаза. Нужные слова никак не приходили в голову, чтобы склонить Де Сарде помочь им, даже если бы это был последний раз.       Корвин повернулся к присутствующим, наконец понимая мотивы кузена. Эти люди обманывали и предавали их, отправляли на смерть, не раздумывая и не заботясь о последствиях. Каждый сам решает, как жить. И он тоже сделал выбор.       Люди провожали уходящего дипломата в полнейшей тишине, даже спутники, пережившие с ним все невзгоды, ничего не ответили на его речь. Корвин остановился у двери, вновь окинул зал серыми глазами и произнес:       – Мой брат вот-вот станет богом. Я не всевышний, хотя именно мне придется его остановить. – Глаза Де Сарде остановились на наместниках. Что-то потустороннее мелькнуло в них, напомнившее кузена. – Я не всевышний… но скоро им стану.       Одарив публику мрачной улыбкой, он покинул зал. Никто не осмелился следовать за ним.