Freak

Юта находит его на площадке для стритбола. Парень, похоже, вовсе не умеет в баскетбол, но очень старается. У него крупные ладони и мяч ложится в них легко, да только в кольцо попадает через раз, а то и пореже. Зато энтузиазм и энергия позволяют неплохо так данковать. И на первых порах Юта отправил бы его в атакующие защитники или на позицию тяжёлого форварда. А при более близком знакомстве - к директору или школьному психологу. Но лучше сразу к себе в кровать. Галстук повязан на манер банданы, чтобы чёлка не лезла в глаза, а тонкая ткань рубашки липнет к телу. Тэхён чертовски красив даже по меркам корейцев. А в Японии у него бы уже был свой официальный фан-клуб. Здесь, в Америке, ему самое место на Бродвее или в каком-нибудь молодёжном, до самых небес рейтинговом у зрителей, сериале. А он гоняет мяч по раскалённому асфальту площадки, ругается на оный странной смесью английского и сатури, то и дело отправляя в сетку, а потом прижимается лбом к ней же и стонет от жары и разочарования, но так искренне улыбаясь при этом, что у Накамото щемит где-то в области груди. Но сперва, конечно, зубы сводит от почти физически-ощутимого жара металла рабицы по коже. - Воды? - японец вообще-то не из скромных, хотя и понимает, что его привычно серьёзное лицо может кого угодно напрячь. Они в Америке и незнакомец мрачной наружности, предлагающий тебе бутылку воды, способен вызвать подозрение у любого местного. Но Тэхён, похоже, совсем не местный душой. И, кажется, живёт и самоощущает себя где-то в другой реальности. Он благодарит на японском (!), кланяется так, будто именно его и ждал с этой спасительной бутылкой, которая аж запотела от конденсата и покрылась капельками влаги, и с жадностью припадает губами к горлышку, глотая целую вечность. Капли скользят по подбородку, по шее и оставляют следы на рубашке. А Юта еле держится, чтобы не впечатать парня в сетку спиной и заменить на чужих губах горлышко бутылки своими. Отводит глаза через силу и тянет себя за собранные на затылке в хвостик волосы.

*

- Спа-си-бО. У Тэхёна, похоже, какая-то нездоровая повёрнутость на повторение иностранных словечек. Он басит акцентом, проговаривая очередное новое, от которого голос становится на порядок ниже, гордится собой и ловит какой-то особый кайф от этого, у прилавка "делясь" им с продавщицей поп-корна. А японец ловит себя на том, что не только французский может слетать с этих губ дико сексуальным. Тэхён таскает Юту на глубоко-концептуальные фильмы, которые крутят в старых и богом забытых киношках, обязательно с субтитрами и мрачной атмосферой. И весь такой богемный в широкой рубахе, с банданой на шее, будто это платок, и кепи козырьком назад. Как какой-нибудь француз из тех самых фильмов. Накамото откровенно скучает, старается не злиться, потому что к концу сеанса болят не только глаза, которые приходится постоянно щурить, но и мозг от обилия слов и информации. Зато потом отыгрывается на полную, в отместку приволакивая самого Тэхёна на очередной фильм ужасов. Где уже спокойно и с совершенным удовольствием можно целоваться в темноте последнего ряда, потому что младший боится и сам лезет первым.

*

У Тэхёна в глазах отражаются искрами фонари, что мелькают вдоль дороги. Вьющиеся на концах, непослушные волосы треплет ветер. И он бы язык как пёс вытащил, если бы Накамото его за это не одёргивал. Поэтому он лишь руку вскидывает и ловит на открытую ладонь мелкие капли летнего дождя и тот самый ветер. Подставляет разгорячённое лицо и голову запрокидывает назад. А у Юты одна мысль - оставить на этой шее след укуса. Поэтому мужчина лишь сильнее сжимает руль пальцами и смотрит на дорогу, усмехаясь уголками губ. В Тэхёне одновременно это богемное и то - с площадки, с которым он повисает на корзине, звеня цепями сетки, злится на очередной промах и выглядит так, будто подойди - разорвёт на кусочки. И которое Накамото так заворожило, что он не смог пройти мимо жарким душным вечером, мчался до ближайшего магазинчика за бутылкой воды и готов был от счастья рассмеяться на месте, когда по возвращении этот чудак всё ещё был на площадке, собирая вокруг случайных прохожих и девушек, что бредут с пляжа, разморённые и такие романтичные. У него даже возникло дикое желание выйти под кольцо и составить компанию, даром, что сам футболист до мозга костей. Лишь бы вся эта энергия принадлежала только ему одному. Лишь бы эти глаза - тёмные и пьяные от духоты и азарта - только на него. Лишь бы губы сухие, тело разгорячённое - сам Тэхён до каждой клеточки. Наверное именно так и бывает в книгах.

*

Они словно одни во всей вселенной. И только купол ночного неба на многие мили вокруг. Пейзаж точь-точь как с фотографий в буклете - фигуры монументов-останцев, Млечный путь в самую бесконечность широким рукавом и падающие звёзды. - Как думаешь, вы с Ютой похожи? - Тэхён своим бормотание портит всю романтику, продолжая при этом выглядеть совершенно одухотворённым, точно Будда, любующийся горой Фудзи. - Ты с виду такой же сухой и суровый. Но внутри. . . - Помолчи, Тэхён, - японец рычит, закатывает глаза и для перестраховки сам же помогает младшему заткнуться, собирая с его губ все эти дурацкие высказывания поцелуем. Наверное именно это и называют любовью, потому что . . . У его любви цвет вечерних облаков, которые в середине июля пылают оранжевым и словно раскалённая сахарная вата - ленивые, огромные, такие неповоротливые. Сладкие до покалывания на кончике языка. У его любви запах кока-колы, морской соли и горячего покрытия баскетбольного мяча. У его любви вкус губ младшего, колючего и терпкого "merci", раскалённой кожи. У его любви есть имя. Ким Тэхён.