Right way

Бескорыстная помощь

- То есть, если я правильно всё понял, они вообще никак не общались? – спросил Кроули, облокотившись на стол. - Нет, - коротко ответила Азирафаэль. - Вообще-вообще? – не унимался мальчик, который никогда раньше не замечал подобного. - Угу-м, - поджав губы, покачала головой девочка. – Если только, когда обзываются или ругаются. - А если, например, учительница попросит пересесть Вельз, ну не знаю, к Сандальфону то, что будет тогда? – Энтони продолжал задавать глупые вопросы. – Скандал? - Ну, в прошлом году что-то такое было, - ответила Фэлль, а рыжий так удивился, что его брови показались из-под чёрных круглых очков. - Это было примерно так, да, - он встал из-за стола и, подняв плечи и поправив очки, сказал, - «Эми, пересядь, пожалуйста, за первую парту», - девочка улыбнулась из-за очень непохожей, но при этом смешной пародии на Анафему. – «Что?! Ни за что на свете я к нему не сяду! Я лучше выброшусь в окно!» - писклявым голосом говорил Энтони, подражая Вельз, а Азирафаэль засмеялась. - «Поддерживаю, пусть выбрасывается в окно. Я не хочу с ней сидеть!» - Кроули пытался подражать басу Сандальфона, но получалось плоховато, при этом он ещё пытался изобразить его лицо с выпяченной вперёд нижней челюстью. Они оба смеялись до тех пор, пока в столовую не вышла повариха и не сказала им ржать потише. - Ну, почти так оно и было, - первой нарушила тишину Фэлль. - И всё-таки мне не понятно, почему они до сих пор друг к другу относятся. – Сказал мальчик. - Не знаю. Это всегда было. Такие как ты всегда враждовали с такими как … я, - последнее слово далось ей с трудом, так как она не считала себя более подходящим описанием для всего их, так сказать, вида. - То есть готы против белых и пушистых, - подытожил Кроули. - Что? – переспросила Азирафаэль. - Ничего, ангел, - ответил Энтони, совершенно не предавая никакого значения сказанному. - Как ты сказал? – девочке сначала показалось, что она ослышалась, а если же нет, то это, скорее всего, была шутка. - Это допрос? – озвучил встречный вопрос рыжий и засмеялся. - Что? Нет, просто … Я… - заикаясь, пыталась ответить Азирафаэль, но получалось плохо. От ответа её спас звонок, который почему-то в столовой звучал намного громче, чем в классе, поэтому ребята даже уши заткнули. А через десять секунд в столовую ворвались, словно голодные волки, школьники. - М-да, - протянул Кроули, - если опоздать сейчас, то поесть можно только к часам трём, - он смотрел, как старшеклассники, расталкивая мелких, пробирались к подносам и столовым приборам. Эти двое об этом прекрасно знали, поэтому уже поели, кстати, котлеты были ничего, но компот – это что-то дьявольское, однозначно. - Что? – снова переспросила Фэлль. - Ничего, - быстро нашёлся с ответом одноклассник, наблюдая за недовольной моськой своего визави. - Издеваешься? - Ага, - сказал Энтони и улыбнулся, он взял свой поднос и поставил его на стол, над которым висела большая табличка «Грязные подносы». Кроули уже собирался продолжить разговор с одноклассницей, но заметил, как жаба махал ему рукой, как бы говоря, чтобы тот присоединился к ним. Честно говоря, уж лучше общаться с девчонкой, чем с жабой, но поддерживать имидж тоже нужно. - Я пойду, мне пора, я… - неуверенно сказал он. - Да, да, я понимаю, конечно… - поддержала его Фэлль, улыбаясь. - Ну, просто… - Я всё понимаю, да… - Тогда, эм, пока? – это был скорее вопрос, чем утверждение. - Да, пока … - её слова растворились в шуме школьной столовой, как впрочем, полагалось делать всем звукам сюда входящим.

***

Прошло два ужина, 10 уроков, 46 часов, 2784 минуты – эти данные, конечно же, не принадлежали никому из учеников, зато лежащий на столе директора телефон вдруг начал вибрировать и противно так пищать – мимо это пройти было просто невозможно. Наверное, в этом и была задумка. Агнесса Псих, директор, подошла к телефону и отключила напоминание. Она встала у окна, улыбнулась, продолжая рассматривать вид, и тихо сказала: «Три, два, один…». Звук свистка пролетел по всему спортивному залу, залетел каждому в одно ухо и вылетел через другое, немного удивившись тому, что некоторые головы он преодолел слишком быстро и беспрепятственно, и, отразившись эхом по залу, стих. - Восемь – ноль, - прохрипел мистер Шедвелл и снова дунул в этот злополучный свисток. – Мяч команде Фрэнка. На скамейках, исполняющих роль трибун в этом спортзале, сидели двое: одна сидела на втором ряду, держа книгу в руках, она иногда поднимала взгляд и оглядывалась, чтобы удостовериться, что баскетбольный мяч не летит ей в голову. А второй же наоборот – сидел на предпоследней скамье, развернувшись спиной к играющим, и пытался делать домашнее задание. Получалось плохо. По нескольким причинам: во-первых, сложно сконцентрироваться, когда ты сидишь на физкультуре, а вокруг тебя одноклассники бегают и кричат, играя скорее в «горячую картошку», чем в баскетбол. Во-вторых, писать левой рукой, когда ты – правша, просто невозможно. Ручка валится из руки, потому что ту приходится всячески выворачивать, чтобы хотя бы написать это треклятое «Домашняя работа». Совокупность всех этих факторов никоим образом не помогает ему вспомнить нужные теоремы для решения задач, хотя, наверное, это объясняется тем, что сложно вспомнить то, чего ты не знаешь, но не суть. Кроули в третий раз попытался написать это условие задачи, но ничего не получилось, поэтому он с силой бросил ручку в сторону. Не все учителя считали, что раз ты сломал руку, то освобождался от письменных заданий. В том-то и дело, что нет. Анафема, например, вообще ему ничего не задавала – это радовало, миссис Цуйбингер, учитель истории, задавала ему устные задания, что, по мнению Энтони, было куда хуже. А мистер Соболь вообще не обратил на его руку ни малейшего внимания и лишь сказал: «У тебя ведь две руки? Вот и замечательно. Будешь писать левой». Ручка, брошенная мальчиком, аккуратно скатилась вниз по рядам и только потом упала на пол, издав небольшой шум. Его хватило, чтобы отвлечь сидящую рядом белокурую девочку от чтения и обратить её внимание на источник этого звука. Азирафаэль закрыла книжку и, аккуратно положив её на скамейку, подняла ручку и, недолго думая, решила вернуть её хозяину. - Эй! – крикнула девочка, перешагивая через скамейки, - эм, - вся решимость тут же исчезла, когда мальчик обернулся. – Ты ручку уронил, - Фэлль отдала ему пишущую принадлежность и улыбнулась. - Ах, да, спасибо, - поблагодарил Кроули, который уже и думать забыл про эту чёртову ручку. Блондинка уже собиралась вернуться к чтению, как заметила, что её однокласснику нужна помощь и решила помочь, а собственно, что она могла ещё сделать – это ведь Азирафаэль, а не Вельзевул какая-нибудь, та бы не только не помогла, но и наоборот, начала бы ему мешать. - Эм, - неуверенно начала девочка, - я могу тебе помочь? – Спросила она также робко, Кроули посмотрел на неё, всем своим видом показывая, что не был готов к такому повороту событий, поэтому Фэлль поспешила добавить, - только если ты не против. - Эм, ну ладно, - ответил мальчика, старательно выискивая подвох в её словах, но почему-то не находил. Оставшиеся двадцать минут урока Азирафаэль и Энтони делали его домашку, хотя по правде говоря, её скорее делала девочка, а потом просто переписала её из своей тетради, на это ушло минут десять. В это время мальчик наблюдал, как в его тетради появлялись правильно решённые (что немаловажно) задачи, написанные таким каллиграфическим почерком, что ни одним прописям и не снились, он даже начал побаиваться, что математик заметит резко изменившийся почерк и спросит, сам ли он её делал. - Всё, - сказала девочка, закрывая тетради, одну она положила в свой рюкзак, а вторую передала однокласснику. - Спасибо, - поблагодарил её рыжий. - Пожалуйста, - ответила Фэлль и улыбнулась. - Почему ты мне помогаешь? – спросил Кроули, переведя взгляд с никудышных баскетболистов на одноклассницу. - Не знаю, - ответила девочка и пожала плечами, - у тебя ведь рука болит, и я подумала, что… - Ты так говоришь, словно это твоя вина. – Перебил её мальчик. – Но это не так, и мне интересно, почему ты мне помогаешь, - Кроули прищурился, но тёмные очки испортили этот эффект, но это не значит, что он их снимет. – Это ведь типа против правил, - он указал пальцем на Михаил и Сандальфона, - что они об этом скажут? О том, что ты помогаешь врагу? – последние слова были произнесены явно не серьёзно. На это указывал сильно наигранный интерес во взгляде. - Они ведь не следят за мной, - сказала Азирафаэль, ответив рыжему примерно таким же взглядом, насколько можно было судить. – Только если их Гавриил не попросит, - тихо добавила она. - Гавриил? Это кто? – со слухом у Энтони не было проблем, чтобы там ни думали про него учителя. - Неважно, - отмахнулась девочка. - Ну, кто так играет, - сказал Кроули и покачал головой, - откуда у них вообще руки растут? После последних слов Фэлль, которые явно означали закрытие этой темы разговора, Энтони сразу же обратил своё внимание на игру. Без него команда мухи выигрывала в сухую у его команды – 8:0, ну где это видано, хоть один раз могли бы постараться и забросить мяч в кольцо, а он сидел здесь и ничего не мог сделать, хотя погодите, кое-что он всё же мог. - А что не так? – поинтересовалась Азирафаэль. - Ну, ты видишь счёт? – он показал пальцем на табло. - А, теперь понятно. - Ну, ничего, сейчас я это исправлю, - в глазах рыжего промелькнул дьявольский огонёк. - Как? – удивилась девочка. Энтони уже собирался щёлкнуть пальцами, но вдруг вспомнил, что действовать нужно скрытно, а значит, свидетелей быть не должно, но избавляться от одноклассницы не хотелось, поэтому… - Апчхи, - чихнул Энтони, прикрыв руками рот и параллельно щёлкнув пальцами. - Будь здоров, - она сказала это неуверенно, смотря за Кроули, который уже с азартом наблюдал за игрой. Кстати, об игре… Фрэнк, из рук которого не выпал мяч, как это обычно бывает, уверенно вёл мяч, обходя соперников, будто без усилий. Он приближался к кольцу, но на его пути вдруг нарисовалась муха, не собирающаяся проигрывать, обойти её не получалось, поэтому мальчик прыгнул и кинул мяч, а тот взял и прилетел точно в кольцо. - Трёх очковый. Восемь – три, - после чего послышался свист и гомон ребят. Через три минуты счёт был 8:9, а лицо Эми носило неясный смысл, но даже это не мешало разглядеть там злобу. А потом к всеобщему счастью прозвенел звонок, и все ребята испарились из класса, а муха, выходя из спортзала, пнула мяч, который отскочил от столба и ударил её по ноге. За дверями другого выхода стояли двое: один сгибался пополам от смеха, вторая тихо смеялась, прикрывая рот ладонью. - Откуда ты знал, что так будет? – вдруг поинтересовалась Азирафаэль. - Я, эм, ну. Как там говорят, зло возвращается? – Энтони надеялся, что она окажется суеверной и, похоже, ему повезло. – Ладно, пошли. А то на геометрию опоздаем, - сменил тему рыжий и, развернувшись на пятках, зашагал по коридору к кабинету математики. Это была большая перемена, поэтому особо торопиться не было смысла. Кроули спокойно шёл своей развязной походкой, а рядом семенила девочка с белыми кудрявыми волосами. - Почему они все на тебя оглядываются? – поинтересовалась Фэлль. - Эм, - Энтони не нашёлся с ответом, - ой, смотри. Что это? На стене в этом коридоре висели портреты учеников – наверное, отличников. Кроули подошёл поближе, с первой фотографии, за которую зацепился его взгляд, на него смотрел напыщенный синеглазый индюк, улыбающийся своей белоснежной улыбкой в тридцать два зуба. Рыжий поморщился. - Гавриил Фэлль, - прочитал мальчик надпись под портретом. – Родственник? – спросил он у Азирафаэль. - Да, - ответила она, а потом неохотно добавила, - брат. Рыжий удивлённо посмотрел на одноклассницу. Потом изобразив на лице подобие умного вида, и нахмурив брови, переводил взгляд с портрета на девочку, а потом обратно, пытаясь найти хоть какие-нибудь схожие черты. У него волосы тёмные и прямые, а неё светлые и кудрявые, у него глаза сине-фиолетовые, у неё – небесно-голубые. - Не похожи, - констатировал Кроули, морща нос. Девочка улыбнулась. Они шли по коридорам, беседуя о дельфинах и китах, как вдруг мальчик, секунду назад махающий во все стороны руками, показывая какого у них размера мозги, остановился как вкопанный и, запрокинув голову, прорычал: - Чёрт! Сейчас же алгебра!