Сценарий

      За дверью слышались голоса Намджуна и Джина. Казалось, что они стоят прямо впритык к двери. Их голоса эхом отдавались от стен маленькой кладовой.       Темная каморка, площадью меньше десяти квадратных метров. По периметру стояли высокие деревянные стеллажи, с бесконечными кипами папок и бумаг. Здесь, конечно, без проблем бы уместились две прекрасных девушки, фигуры которых похожи на тоненькие осинки.       Но явно не двое молодых людей, в самом расцвете своих сил и красоты. Два дополнительных стеллажа в непроглядном помещении.       Тэхен был чуть ниже Чонгука, поэтому теплое дыхание его «соседа» приятно щекотало губы.       Этот безумный запах сандала пьянил.       Становилось душно. Тэхен не понимал, то ли это от недостатка кислорода, то ли от волны возбуждения, которое появилось, Бог весть, откуда. Ах нет. Было душно оттого, что Тэхен был просто на грани ярости. Это поведение Чонгука выбесило его до чертиков. Его единственной мечтой стало то, как это тонкая, изящная ладонь отправляет Чонгука в нокаут с помощью одного лишь подзатыльника. Мечты.       Чонгук пытаясь как можно четче разобрать разговор, медленно, но верно, двигался все ближе к двери. Но он забыл, точнее, даже не подумал о том, что его комплектация позволяет одним легким движением снести эти белые коробки с верхних полок.       Так и произошло. Белая коробка полетела прямиком в лицо Тэхена, оставляя на мягкой щеке рану. Кровь быстрым ручейком побежала вниз. — Ты! — шепотом цыкнул Тэхен, закрывая щеку ладонью и жмурясь от резкой боли. — Какого черта ты ползешь куда-то? Блять, больно то как! — Какого хрена ты стоишь так близко? Ты слепой? Не видел, что она падает?       Шок. В голове Тэхена зазвенело. Его глаза, словно окутанные пеленой ярости, взглянули в наглое личико Чонгука. Тот, не шевелясь, следил за сменой эмоций Тэхена. По спине пробежали мурашки. Взгляд убийцы, не иначе. — Прости, Тэхен- ши, я не по… — неожиданно рот Чонгука заткнула окровавленная ладонь Тэхена, а сам он напрягся, резко взглянув на дверь. — Ах, это я коробки плохо там поставил, видимо одна все-таки упала. Потом разберусь с этим, простите. (глава 8)       И пусть до их ушей донесся только голос Чимина, и Тэхен, и Чонгук отчетливо почувствовали напряжение, которое царило по ту сторону двери. — Господин директор, Чоны сейчас являются огромной угрозой для вашей компании и компании моего отца. Нам нужно думать, что предпринять, как действовать.       Голос Намджуна был холодным и пустым. Он говорил, словно хладнокровный убийца.       Взглянув в карие глаза Чонгука, Тэхен вдруг увидел перед собой маленького запуганного ребенка, который вдруг услышал, как на кухне среди ночи кричат друг на друга родители. Словно его маленькое царство разрушалось на глазах. — Чонгук, ты слышишь меня? — шепотом он изо всех сил пытался докричаться. — Чонгук, он тебе ничего не сделает. Ни тебе, ни Хосоку. Не переживай.       Чонгук лишь убрал окровавленную ладонь Тэхена от своих губ и прислонил к своей белоснежной футболке, прямо к сердцу. — Чувствуешь, как оно бьется? — Да, пусть и быстро, но размеренно и спокойно. — Спокойно, так как я даже не волнуюсь, просто стало не по себе на долю секунды от голоса этого ублюдка. А быстро, от того, что ты сейчас рядом, детектив Ким. «Твои глаза дрожат, и это заставило мое сердце вздрогнуть» *. Прости меня, за то, что тогда убежал. Прости, что грублю сейчас. — Ай, романтик хренов. Не думай, что я прощу тебя так быстро. Даже не надейся! — Тэхен нервно поправил свой пиджак, отводя глаза в сторону.       Чонгук лишь слегка улыбнулся уголками губ, но в секунду на него нахлынула грусть и тоска. Эти бездонные карие глаза Тэхена напоминали Чону младшему о его матери.       Чонгук погрузился в свои мысли, продолжая внимательно вслушиваться в разговор за дверью.

***

      Дул приятный ветер с моря. Волны разбивались о камни, а капли соленной воды долетали до самого лица. Мама шла впереди, держа под руку Хосока, и смеясь над очередной его шуткой. Платье кремового цвета развивалось, причудливо играя на ветру. Другой своей рукой мама поддерживала соломенную шляпу, украшенную лавандовой лентой.       С одной стороны шумное море, с другой поля сорго**, красные верхушки которых раскачивались на ветру, словно убаюкивая.       Босые ножки шли по мягкому горячему песку. Хохот мамы и брата был самой сладкой мелодией для ушей Чонгука. Он вдыхал запах моря полной грудью. Все в мире сейчас было на своих местах. — Чонгук-а, мой дорогой, чего ты там сзади плетешься? А? Слишком взрослый, чтобы ходить с мамой?       Легкая улыбка на лице. Ноги сами ринулись вперед. Бежать было тяжело, песок был слишком мягкий. Но цель была так желанна. Упасть в объятия мамы, вдыхая ее нежный аромат. Она всегда так вкусно пахла. Хосок тоже. Этот запах ванили с персиковым оттенком.       Черные волосы мамы были заплетены в красивую косу. А морщинки в углу глаз выдавали в ней лишь вечно улыбающегося человека. Они ее не портили, а лишь украшали.

***

      Почти пустая комната с одним окном. Белые кружевные шторы слегка подрагивали. По железному карнизу стучали мелкие капли дождя. Серое небо и темно-зеленые горы за окном.       У одной из стен больничная кровать. Подле инвалидная коляска и кучи приборов издают свои звуки. Приподнятый подголовник. Прекрасные карие глаза, такие тусклые, устремились на зеленые верхушки гор. Черная коса все так же спускалась ниже лопаток. Истощенная правая рука неподвижно лежала на кровати, левая аккуратно то хватала, то отпускала карандаш.       Соломенная шляпа с лавандовой лентой теперь висела на крючке возле большого шкафа. Рядом с ней фотография. Два молодых юноши, таких счастливых и улыбчивых обнимают с двух сторон прекрасную леди в этой самой шляпе, а сзади море сорго.       Братья Чон и их мама. Один день сделал из цветущей женщины — усыхающий цветок.       Являясь одним из владельцев акций компании Чон, она была на той конференции, где ее муж издал свой последний вздох. Кровавое пятно на рубашке господина Чона появилось прямо на ее глазах. Агония господина Чона произошла на ее руках в карете скорой помощи.       Инсульт схватил ее в приемном отделении, когда она все-таки осознала, что любимый человек умер. Она не хотела выбираться из комы, но ее спасли. Ей посоветовали жить ради сыновей. Она и сама это понимала, но слезы отчаяния душили ее. Она стала обузой. Правая сторона тела больше ее не слушалась, речь стала заторможенной, госпожа Чон осунулась, а её прекрасные карие глаза потускнели. Но, лишь благодаря сыновьям, она все еще может видеть прекрасные зеленые вершины гор, сидя в своей квартире в Пусане.       Каждый день она вспоминает мужа, и одинокая слеза катится по ее левой щеке. Когда она вспоминает сыновей — в поте лица старательно перебирает наборы для развития мелкой моторики.       Она старается изо всех сил, но все попытки тщетны.       Почти пустая комната с одним окном. Белые кружевные шторы слегка подрагивали. По железному карнизу стучали мелкие капли дождя. Серое небо и темно-зеленые горы за окном.       Истощенная правая рука слегка дернула указательным пальцем. Но госпожа Чон задремала, поэтому она не узнает о своей маленькой победе.

***

— Господин директор, если Тэхен найдет братьев быстрее, передайте им всю текущую информацию о состоянии их акций, — уже в дверях Намджун повернулся обратно к Юнги, но тут заметил легкую, едва уловимую тень под столом. — Конечно, я и без твоих напоминаний это сделал бы, — Юнги небрежно махнул рукой. Он не любил указов. — Спокойной ночи, господин Мин, и до завтра! — Джин учтиво поклонился и мило улыбнулся, утаскивая за собой Намджуна и закрывая дверь.       Намджун накинул пиджак на плечи и поправил свои часы на руке. Восемь вечера. — Я так устал, — Джин тяжело вздохнул, потягиваясь как кошка. Намджун уткнулся носом в его плечо, словно кот. Легкая улыбка расплылась по лицу Джина. — Аналогично, столько надо еще обдумать, какой-то бесконечный день. Эти Чоны, они уже раздражают. — Тебе не показался господин Мин странным? — Показался. У меня чувство, что он наводит справки, ищет информацию. У него такой пристальный взгляд, когда он смотрит на меня. — Может он узнал про посттравматический синдром?       Намджун ничего не ответил, лишь легко повел плечами. Уже у лифта в кармане завибрировал телефон. Высветилось сообщение от Ливея:       «Район КХХХ, улица ПYYY дом XX, подвальная дверь. Ребята раздобыли адрес Чонов, жду свои десять миллионов ^_^».       Джин присвистнул от удивления, но тут же уткнулся лицом в ладони, понимая, что этот бесконечный день никогда не закончится и что сейчас они поедут в один из самых забытых Богом район Сеула, где жили одни пьяницы и бедняки, вокруг бегают крысы, а из достопримечательностей лишь современный мусорный бак. — Намджун-а, а что с акциями Чонов? — выходя уже из огромного небоскреба, спросил Джин. — Сегодня на собрании сказали, что акции, доставшиеся Минам стали приносить проценты. Это отдельная головная боль. — То есть, мы с тобой скинули им какую-то неплохую акцию? Я вроде тщательно отбирал, чтобы им досталось самое дно. Ваши с отцом акции уже начали приносить проценты? По моим расчетам эти первые проценты должны были упасть еще полгода назад. — Да, так все и было, ты потрудился на славу, Джин-ши. Это вина Чонов, что они до сих пор живы и забирают деньги, которые принадлежат моей семье.       Холодный ветер пробирал до костей. Стояли уже глубокие сумерки, людей на улице стало меньше, все грелись в барах и ресторанах. Моросил мелкий дождь.       Двое молодых людей проследовали к черному генезису, припаркованному подле одного из дорогих бутиков. Они были одеты во все черные, а их лица были угрюмее туч.

***

— Хосок-ши, вы можете уже отпустить мою лодыжку, — Юнги нервно цыкнул, нагибаясь под стол. — Ах, прощу прощения, забылся, — Хосок ехидно улыбнулся, но кровавые глаза все еще говорили о том, что он в гневе. — Эти выблядки с Итэвона! Чонгук-а, ты слышал? Твой хен снова оказался прав.       Дверь в кладовую мягко стукнулась о стену, издавая приятный звук. Чонгук вышел первым, дергая головой то вправо, то влево. Это выглядело, как нервные тики, но только наполовину это было так. В первую очередь он делал это, потому что ему пришлось в три погибели согнуть шею, чтобы не уронить очередную коробку на Тэхена. — Как всегда, — едва ухмыльнулся Чонгук. — Но меня интересует немного другое. Господин Мин, про какие акции говорил отпрыск семьи Ким?       Следом из кладовой плавно вышел Тэхен, засунув руки в карманы. На щеках его красовался румянец и приличная царапина около четырех сантиметров длиной. Кровь багровой коркой обволакивала края раны. — Тэхен-ши, что с вами произошло? — Чимин резко подлетел к Тэхену, протягивая бумажную салфетку. — Вам не больно? — Все в порядке, несчастный случай, — Тэхен поклонился и ярко улыбнулся, благодаря Чимина от все души. — Чонгук-а, если это сделал ты, я тебе руки в жопу запихаю, — Хосок оперся руками на край стола, недовольно цыкнув, но увидев недоумевающе тяжелый взгляд Юнги, который продолжал восторгаться его наглостью, слегка улыбнулся, пряча руки в карманы. — Точнее проведу исправительный разговор. — Господин Мин, вы не ответили на мой вопрос, — Чонгук небрежно сел на стул, расставив ноги и откидывая волосы назад.       Юнги тяжело вздохнул. Этот упертый молодой баран его выбешивал своей непоколебимостью. Но если подумать, чем раньше он расскажет, тем быстрее вся эта раздражающая ситуация закончится. — Да, конечно. Хосок-ши, вы можете присесть рядом с братом. — Спасибо, господин Юнги, но мне и рядом с вами неплохо.       Хосок лучезарно улыбнулся, глаза его тоже искрились. Юнги на минуту забыл, как дышать, а сердце слегка дрогнуло. Как при просмотре той фотографии, которую показывал ему Намджун. Юнги подметил, что ему до чертиков нравится такая искренность и простодушность Хосока. А его улыбка затмевала собой все звезды галактики. — Кхм, в общем. Сегодня на собрании мои подчи… — А на каком собрании? Утреннем? Дневном? Вечернем? — Чонгук заулыбался, словно маленький ребенок, когда увидел на себе свинцовый взгляд Юнги, а рядом ехидную улыбку Хосока. — Утреннем. Мои подчиненные сказали, что… — А можно узнать фамилии подчиненных? — Чонгук продолжал гнуть свою комедию. — Чон Чонгук, если вы сейчас же не заткнетесь, этот дырокол полетит вам в голову, — Хосок слегка потряс железной штуковиной, чтобы припугнуть брата, а сам быстро подмигнул ему. — Господин Юнги, продолжайте, пожалуйста.       Чимин нервно закатил глаза на очередном — «господин Юнги», маленькая вена вздулась на его виске. Братья Чон — это что-то невообразимое. Он переживал, что его работа в престижной компании висит на волоске и все из-за этих придурков. — Мои подчиненные сказали, что был замечен прирост процентов от акций вашей компании. Как вы наверняка знаете, компания моего отца и господина Кима купили часть ваших акций за гроши. Все три года они пылились, не принося ни цента, но за последние две недели они начали прибавлять цифры к счетам. — То есть, сейчас акции нашей компании кормят вас? — Чонгук сложил руки на груди, вызывая Юнги на очередную словесную перепалку. Юнги лишь закатил глаза. — То есть, те жалкие огрызки, что выкинули на аукцион, стали приносить проценты? Это действительно интересно, насколько я в курсе дел, наша продукция сейчас выпускается только в Южной Америке, — Хосок потер подбородок, пристально смотря на картину. — А вы не знаете, проценты у господина Кима и у вас одинаковые?       Юнги словно пронзила молния. Он никогда не задумывался об этом. Он был с отцом на аукционе, и после удачной сделки господин Ким сказал лишь одно: «Ну, поздравляю, мы отхватили одинаковые ненужные бумажки». Про количество этих «бумажек» не шло и речи. Тем более, господин Ким купил акции через онлайн-аукцион, ибо, по его словам, он ехал со встречи в Пусане и не успел бы вовремя.       Возможно ли, что господин Ким отхватил больше акций? Конечно. Возможно ли, что он заранее подкупил организаторов и ему дали самые прибыльные кусочки? Безусловно.       Может именно поэтому Намджун так встрепенулся, узнав, что теперь и жалкие огрызки, доставшиеся Минам начали приносить проценты.       В голове предательски начало пульсировать, боль стреляла в виски. — Вы задаете очень хорошие вопросы, Хосок-ши, но ответов у меня нет, — Юнги смотрел куда-то сквозь стену, пытаясь найти в потаенных уголках памяти хоть какие-то воспоминания об аукционе. — То есть то, что сейчас принадлежит нам, стало вдруг приносить нехилую сумму? — Чонгук слегка напрягся, играя жевательными мышцами. — Да, но наших акции мы не получим до тридцати лет. Спасибо нашему отцу.       Юнги, Чимин и Тэхен вопросительно взглянули на Хосока, от чего тот вытянулся по струнке. — Ну, это, наш отец считал, что мы до тридцати лет должны сделать себе жизнь сами. Создать какое-нибудь дело. А его акции это подарок на наш тридцатый день рождения. Тридцать лет, потому что именно в этом возрасте компания отца начала развиваться и совершенствоваться.       Чимин и Тэхен утвердительно тряхнули головами, соглашаясь мысленно с покойным господином Чоном, мол, да, идея действительно прекрасная. — Хосок-ши, а кто-нибудь другой может забрать ваши акции? — Тэхен не смог перебороть любопытство. — Да, если мы с братом умрем до тридцати лет, то акции уйдут на аукцион.       Чонгук начал нервно ерзать на стуле, он не хотел про это слушать. Тэхен же начал примерно понимать, почему Намджун так зациклен на Чонах. Юнги размышлял о том, что должна быть и другая причина такой одержимости. — Хосок-ши, Чонгук-ши, а кто-то кроме вас знал эту информацию? — Юнги откинулся на стул, глаза его метались между Хосоком и Чонгуком.       Братья переглянулись. — Матушка и покойный отец. А еще тетушка, но она сейчас в Австралии, — Чонгук почесал затылок. Пытаясь вспомнить еще кого-нибудь. — На этом все, только близкая родня. — А рассказать из них не мог никто. У мамы после инсульта проблемы с речью, а про остальных и так понятно, — вмешался Хосок, смотря прямо в лицо Юнги. — А что такое, господин Мин? — Да так, просто я слышал всю эту информацию, слово в слово, от Намджуна пару недель назад.