Неожиданность для Эдварда Каспбрака

— Ну как там твоя Бетти? — Спросила Беверли Ричи, когда Неудачники шли в кофейню через неделю после отъезда Бена. Это заведение открылось буквально пару месяцев назад и уже стало любимым у всех близ живущих жителей Дерри. Казалось, это прекрасное место для посиделок — интерьер под стиль 90-х, хоть это и было почти 20 лет назад, а аромат кофе чувствовался за две сотни метров от заведения. Одно только мешало Эдди отдыхать с друзьями по полной — Бетти Рипсом. Последние полторы недели Каспбрак скрипел зубами при одном упоминании Рипсом. Как только она начала встречаться с Ричи, всю доброжелательность Эдди по отношению к ней как ветром сдуло. Он не мог смотреть в ее сторону, не сжимая кулаки. Нет-нет, Эддс прекрасно умел сдерживать себя, но эта Рипсом нанесла удар, который оставил трещину на самообладании Каспбрака. Слава богу, Эдди не горит желанием вмазать ей, иначе было бы плохо. Очень плохо. Но сегодня день был прекрасным — Бетти сменяла другая девушка. Все пятеро Неудачников расположились на их любимом месте — большой круглый стол у окна. Эдди нежился под лучами солнышка, а остальные что-то выбирали. У них всегда было одно правило — пробуем одно и тоже. Все. Поэтому каждый поход в кофейню сопровождался спорами, что лучше взять — карамельное латте или клубничный коктейль. Чаще всего Эдди в выборе напитков не участвовал, а если что-то предлагал, все сразу соглашались. Это было неинтересно. — Ричи, мы брали это в прошлый раз! — Сказал Билл. Надо же, уже месяц не заикается. — И? Нам же понравилось! — Ричи! Мы же договаривались! — Стэн, поцелуй уже Бев, чтобы она заткнулась! — он засмеялся, а сладкая парочка покраснела до кончиков ушей. — Так, — Стэн начал быстро листать страницы меню, — берем карамельный раф. Окей? — Да, папочка! — сладким голосом пропел Тозиер и отправил Уриса за заказом. — Ну, Ричи, как там с Бетти, а? — Тихо спросила у него Беверли, двигаясь ближе к другу. — О, ты бы знала на сколько отлично, дорогая! — Он засмеялся, — Простите, но я влюбился. Я реально никого и никогда так не любил. Даже твою мамашку, малыш Эддс! Этот смех скоро будет сниться Эдди в кошмарах — каждый божий день он слышит это. Он разбавляет все серьезные монологи шутками про мамок, АБСОЛЮТНО ВСЕ. — Ричи, что же ты медлишь? Хотя, может, это к лучшему — такого же Тозиера-младшего я не потерплю! — Эдди, когда ты научился шутить? Неужели это передается детям таким образом? — Все, Рич, заткнись хоть на минуту! — Посмотрел на Тозиера Эдди, а первый поднял две руки вверх, мол — сдаюсь. Тут пришел Стэн и поставил пять кружек на стол. Запах карамели сразу же заполнил все помещение и никто не стал медлить. — Мы точно не заказываем одно и тоже дваж... — Ричи! Нет. Хотя, согласна, это чудесно. Но ты все же расскажи о Бетти! Абсолютно все! Ричи заметно засмущался (такое возможно?), а Эдди напрягся и поджал губы. Хорошо, на него никто не смотрел… — Ну, Мы же чморили Бетти, а в один момент она просто перестала реагировать и у меня началась… типа ломки, — Ричи усмехнулся, — Я говорю ей что-то, а в ответ тишина и меня начала мучать совесть. А один день на обществознании я как-то по-другому на нее посмотрел! — Кулаки Эдди сжались под столом с такой силой, что ногти оставляли полоски на ладони, — И она оказалась такой красивой и. милой, что-ли. В общем, я исправился, можно сказать! — Тозиер сделал самодовольную ухмылку и тут же засмеялся. — Красавица и чудовище, вот правда! — Билл, обидно так-то! — Ричи сделал вид, что обиделся, скрестил руки на груди и отвернулся. «Выглядит, как маленький ребенок. Маленький и очень милый, — промелькнуло в голове Эдди» — Мама уезжает на неделю в соседний город, — сказал Эддс и все разом повернулись к нему. Он был не готов к такому количеству внимания и смутился, — она сказала, чтобы я спросил, не могу ли я пожить у кого-то у вас. Или она сдаст меня бабушке! — Умоляющие глаза Эдди сделали свое и Стэн улыбнулся. — У меня, вообще без проблем. — Урис, я твой должник! Завтра с утра приду, окей? Придя домой, первым делом по дому раздался голос Сони. — Эддичка, ты спросил у своих горе-друзей о… — Спросил. — Жестко ответил Эдди. — И что? — Стэн сказал что возьмет меня без проблем! Я не останусь у бабушки! — От радости Каспбрак подпрыгнул, но мать нахмурила брови. — Эдвард, где твои манеры? Моя мама — тоже член нашей семьи! «Хоть она и с ужасным характером» — эта невероятно тихая фраза ударила в спину Эдди, когда он уходил, но он не стал оборачиваться и так и не понял, послышалось ему это или нет. Что же, отъезд мамы и, получается, Эдди завтра с утра. Нужно собрать вещи. Зубная щетка, паста, полотенце, белье, вещи… Наушники. Нет. Эдди вытащил их — все-таки он идет к другу. Блокнот, пенал, что еще? Немного подумав, Эдди тихо спустился на кухню и достал из шкафа бутылку коньяка. На всякий случай. Открыл копилку и достал оттуда несколько банкнот, засунул их о карман джинс. Эдди уложил все в рюкзак, хорошенько спрятав бутылку между футболками и закрыл его в надежде, что мать не полезет проверять содержимое. Каспбрак посмотрел на часы — половина одиннадцатого, уже поздно. Он убрал с кровати покрывало и в уличной одежде забрался под одеяло, с нетерпением ожидая скорейшего наступления недели без матери. Ее опека очень надоела и каждое мгновенье в одиночестве — как праздник. Пытаясь быстрее уснуть, Эдди начал считать овец — один, два, три четыре, — он так никогда не делал, но вдруг поможет? Пять, шесть, семь, восемь, девять, десять. Двадцать один, двадцать два — промежуток между одним и двумя десятками Каспбрак почему-то пропустил мимо своих же ушей — двадцать восемь, двадцать девять, тридцать. Уже, как ни странно, клонило в сон и Эддс продолжал считать. Последней была овца под номером сто восемь, а после нее темнота.