Больше нет

Он направляется к выходу и громко зовёт девушку.       — Сара, я на минутку и буду полностью в твоём распоряжении, маленькая. Твоя мама точно до завтра в Балтиморе?       Она шустро сбегает с лестницы в легком белом домашнем платье. От такой быстрой походки ее каштановые локоны по пояс слегка подпрыгивают, вторя ее движениям. Догоняет его уже в дверном проеме.        — Да, бракоразводный процесс не шутки. Спасибо, что согласился прийти ко мне. Но не уходи так быстро, Дракон мой, — говорит девушка и, заключив его шею в объятья, дарит самый нежный и трепетный поцелуй. Легонько перебирает его рыжие волосы на затылке и разрывает контакт губ, улыбаясь уголком рта.       — Пожалуйста, будь аккуратнее. У тебя вроде сегодня ещё собрание в банде.       — Да, точно. Конечно, Сара, не переживай. Одна нога здесь, другая там, — мурлыкает он уже на пороге, быстро целует ее в макушку, щёлкает по носу и, довольно ухмыльнувшись собственным мыслям, скрывается за дверью.       «До ближайшего супермаркета не более пяти минут пешком, так что он уже скоро будет тут», — с этими мыслями Сара медленно бредет на кухню, где пытается найти хоть что-то интересное. Чай, кофе, леденцы, конфеты… Резкий скрежет резины об асфальт, звук удара чего-то тяжелого об землю и хлопок открывающейся автомобильной двери. Девушка робко выглядывает на улицу через кухонное окно. Видны только автомобильные фары и фонарь, освещающий довольно крупный темный объект, что был сбит машиной. Ни секунды не раздумывая, девушка накидывает на плечи первую попавшуюся под руку куртку и несётся на место столкновения. Что-то глубоко в ее подсознании кричит о том, что не стоит вмешиваться в это дело. Но Саре все равно. Адреналин уже захлестнул, заглушив все остальные порывы, чувства и эмоции. Подлетает к месту происшествия, где уже собралась небольшая толпа. Пытается аккуратно протиснуться между людьми чтобы увидеть то, что, быть может, и не нужно было видеть желательно ещё вечность.        Добравшись до цели, девушка видит тело. Неестественно изогнутое мужское тело. Пострадавший сейчас лежит на асфальте в луже собственной крови. Одна нога явно сломана, о чем говорит торчащая из неё большая берцовая кость. На секунду Сара закрывает глаза, чтобы не видеть эту картину, но через мгновенье вновь распахивает веки и, сделав усилие над собой, подходит ещё ближе, опускаясь на колени. Наклоняется к шее сбитого, чтобы прощупать пульс. Ничего. Только сейчас Сара начинает всматриваться в лицо пострадавшего и чувствует, как сердце камнем рухнуло вниз. Рыжие волосы, чуть выглядывающая татуировка, кожаная куртка с изображением дракона… Майкл. Нет, быть не может. Это не он. Ее Майкл ушёл минут десять назад. Он не может умереть. Только не сейчас. Не сегодня. Не здесь. Нет, нет, нет…        Но он все ещё лежит на асфальте.        А она стоит на коленях в луже его крови. Белое платье понемногу начинает впитывать алую вязкую субстанцию в себя. Руки перестают слушаться девушку, которая пытается сохранить трезвость ума. Какая к черту трезвость, когда ты видишь…             Внутри все обрывается. Будто сначала избили до полусмерти битой, облили холодной водой, проехались катком, а потом уже выдернули сердце с легкими и на их место насыпали стружек и гвоздей.              Чувствует, что ее лица касается чья-то холодная ладонь. Медленно отводит взгляд от Майкла и устремляет свой взор на того, кто отвлёк ее от созерцания мертвого тела. Ощущает, как молодая женщина в медицинском халате вытирает влагу с лица, и только сейчас замечает соленый привкус собственных губ.              — Девушка, пройдемте к машине. Мне нужно вас осмотреть.             Нет, никуда она не пойдет без него. Почему она может встать и пойти, а он нет? Сейчас он встанет и тоже пойдёт домой. Вместе они посмотрят комедию с Джимом Керри и будут говорить всю ночь напролет… так ведь? Если нет, то сидеть здесь, в луже его крови сейчас единственный выход.             Однако врач так не думает. Она приобнимает Сару за плечи и заставляет подняться. Взгляд последней остаётся прикованным к Майклу. Не может, физически не может отвернуться или моргнуть. Если сейчас хоть на секунду потерять его из поля зрения, то больше никогда не увидит вновь… Не услышит его бархатный баритон, что позовёт с кухни на чай. Не взглянет на хвойный лес с вкраплениями янтаря в самой их глубине. В голове эхом проносятся его слова:

«Ты слишком хорошая для этой школы»

       «Доверься мне»            

«Я так соскучился, маленькая»

      

«Моя девочка»

       «Не отталкивай меня, только не отталкивай»

«Можешь прижаться ко мне покрепче»

«Ты такая сильная, малышка»            

«Сара»

«Сара»            

«Сара»

            

«Моя Сара»

             Каждая реплика как сотни иголок, что вонзаются в тело. Его интонация, жесты, касания, позы, мимика — все проносится за секунды. И все это только усугубляет ситуацию. Она плывет в ледяном бассейне, состоящем из отборного стекла, помятых арматур, ржавых ножей и лезвий. Каждое движение — боль. Каждая попытка вдохнуть — взрыв, равный по мощности ядерному. Из последних сил гребёт к поверхности, к свету, но единственным светом был тот мальчишка, что сейчас лежит метрах в ста от неё. Из этого омута не выбраться. Пытаться выплыть незачем. Только вниз, только на дно. Тяжким грузом стремительно опускаться в бездну. В пучину боли, отчаяния, страданий. Она сидит в карете скорой помощи и не понимает, что здесь забыла. Убирает плед, так любезно оставленный медсестрой, и направляется к дому. Дому, где нет больше тепла. Где никто не ждёт. Где каждый метр дышал им, а теперь задохнулся и замолк. Где пусто и тихо. Помещение, где так будет всегда. Теперь уже точно всегда. Не помнит, как открыла дверь, как разделась и поднялась к себе в спальню. Перед взором стояли его малахитово-янтарные глаза. Они больше никогда на неё не взглянут. Не запляшут огоньками страсти в лисьем прищуре, не будут закатываться после очередной нелепой колкости. В уголках глаз не будет морщинок от ее шуток. Глаза не будут больше стрелять по девушкам, убивая наповал с первой попытки, не будут выигрывать Сару в гляделки. И много чего ещё не будут… Потому, что его больше нет.

Нет его. Его нет. Майкла, чертова, Тернера больше нет.

Вот и все. Простая, казалось бы, истина. Он никогда не выйдет на поле как капитан сборной, никогда не научит ее ездить на мотоцикле, никогда не придёт на очередное собрание Чёрных Драконов. Никогда не назовёт ее малышкой, не будет ходить по школьным коридорам в своём темно-зелёном бомбере, не окончит школу, не получит приглашение учиться в Йель. Потому что его… Девушка беспомощно сползает по стенке комнаты и, не найдя в себе сил ни на что, просто беззвучно плачет. Внутри голос Майкла повторяет без конца, что она сильная, что справится…

Нет

Сара сейчас слаба, беззащитна, изуродована морально. Рядом с ним она всегда была сильной, отважной, бесстрашной, а теперь… Мир стал черно-белым, потерял вкус, запах и ощущение времени с пространством. Не знает она, сколько времени сидит на коврике при входе в полулежащем положении. Не чувствует боли в затекших от неудобной позы мышцах, потому что нет больше Сары. Нет той прекрасной, улыбчивой, открытой, любящей жизнь Сары. Она полчаса назад попала под колёса одного пьяного мудака, что ехал по жилому району семьдесят миль в час. Девушка, находящаяся сейчас в комнате — лишь тень, оболочка прежней О’Нил. Будто под толстым слоем воды слышит какое-то движение в доме. Плевать она хотела. Пелена слёз перед глазами не даёт сконцентрироваться, координация подводит, боль во всем теле пронизывает ее насквозь, но ей на все это плевать. Она этого не чувствует. Как и он.

Люди не могут жить без кислорода А именно им для нее был Майкл Тернер