Упс, мое сердце остановилось

– Нам нужен большой тупой качек, – Какеин вертел бутылку с водой в руках, откручивая и закручивая крышечку. – Ты считаешь меня большим тупым качком? – Да. Я выразительно посмотрел на него, оперевшись на край стола. Прямолинейности ему не занимать. – Театр сейчас переживает довольно сложные времена. Нам приходится набирать людей, которые с театром не связаны вообще никак. – Давай ещё раз. Вам нужен большой тупой качек, как например я, чтобы он постоял на сцене и помычал? – В общей сложности да. – Допустим, я согласился. Но знаешь, есть такая штука, как равноценный обмен. Услуга за услугу. Какая мне выгода с того, что я несколько месяцев буду торчать там с вами и учить танцы для феечек? – Никакой. Этот диалог становился все более и более странным. Мы сидели на диване в гостиной, с которой все и началось. – Ну, знаешь, ты можешь просто прийти и посмотреть, то, что мы уже отрепетировали. Там совсем немного, – он поставил бутылку на стол, сложив руки на коленях. – Я подумаю об этом. – Игги! Где Игги? Ты его видел? – француз буквально с пинка открыл дверь из ванной, в одной руке держа что-то, напоминающее утку, а в другой полотенце. Где-то в моей комнате послышался жалобный вой, на который только способна собака сорока сантиметров в холке. – Я предупреждал, чтобы эта псина не появлялась в моей комнате. – Думаешь я за ним слежу? – Польнарефф прошел за диваном, направляясь в мою комнату, явно полный решимости поймать Игги. – Опять началось. Нориаки непонимающе посмотрел на меня. – Раз в два месяца на него нападает бешеная домохозяйка, и он считает своим долгом вымыть квартиру до блеска. Теперь в эти обязанности, которые он сам себе придумал, входит мытьё собаки. Только собака с этим не согласна. Словно в подтверждение моих слов, Игги жалобно заскулил, когтями царапая пол. – Попался! – послышался голос Польнареффа из моей комнаты, вслед за этим раздалось гавканье. Ещё, кажется, они перевернули комбик*. Довольный француз снова появился в гостиной, закутав собаку в полотенце как в пеленки, и скрылся в ванной. – Возможно и хорошо, что я здесь буду реже появляется. Когда, говоришь, репетиция?

***

За неделю до репетиции я узнал довольно много информации. Какеин явно не из болтливых, но он согласился рассказать мне основы этой музыкальной секты, так что я в какой-то степени был подготовлен. По крайней мере, я так думал. – Пожалуйста, не трогай ничего руками, не ходи там, где ходить не надо, не разговаривай когда не просят, – мы стояли перед дверью в актовый зал, и Какеин перечислял мне список правил, которым я, конечно, следовать не собирался. – Ты меня словно в музей ведёшь, – хмыкнул я. Он грозно посмотрел на меня, явно не оценив шутку. Вот поэтому он меня в какой-то степени раздражает. Нориаки выдохнул, словно от последующих действий зависела его судьба, и открыл дверь. В самом конце зала, перед сценой, я видел кучку переговаривающихся людей, которые резко затихли, стоило нам войти. Какеин ободряюще подтолкнул меня, мол «давай, иди, позорься». И я пошел. Позориться мне было не в первой, поэтому я уже представлял, как кучка начитанных театралов издевается над тупым биологом. – Я привел нам Рокки, – Какеин показал в мою сторону, и несколько пар глаз с интересом на меня уставились. – У меня вообще-то имя есть. – Я думала, ты шутишь, – девушка с розовыми волосами первая подала голос, обращаясь к Нориаки. – Привет! – ко мне подскочила странная особа, одетая в синий комбинезон и энергично потрясла мою руку, не переставая улыбаться. Мне уже здесь не нравилось, – я ФФ! – Это твое настоящее имя? – с недоверием спросил я, пытаясь забрать свою руку обратно. – Нет конечно! Считай это псевдонимом, – она подмигнула, все же выпуская мою руку из крепкой хватки. Кажется, ее я буду ненавидеть больше всех, – смотри, – она показала свободной от стаканчика с водой рукой на розововолосую девушку, которая без интереса рассматривала свои ногти, – это Хот Панц. – Тоже псевдоним? – Какой ты догадливый! – она хихикнула в кулак, – вон этот странный, это Джайро, – парень, слишком сильно похожий на ковбоя помахал мне рукой, – рядом с ним инвалид, это Джонни, а там Диего, на них можешь внимания не обращать. О, а это Гермес! Привет, Гермес! – темнокожая девушка по имени Гермес подняла руку в знак приветствия, – самое главное - слушайся Нориаки и Гермес, они тут главные шишки. На остальных можешь забить. Кроме меня, конечно, – она снова подмигнула, упархивая за кулисы и начиная чем-то бренчать. – Ну как? – я все ещё находился в лёгком шоке от такого знакомства, когда ко мне подошел Нориаки. – Мне здесь не нравится, – сказал я. – Ты привыкнешь, – он похлопал меня по плечу, словно от этого что-то бы изменилось, – можешь сесть куда-нибудь на первый ряд, мы скоро начнем. В смешанных (и определенно неприятных) чувствах я переместил свою тушу на стульчик отвратительного ярко-зеленого цвета, на который указал Нориаки. Стульчик для меня был слишком маленьким, и я был абсолютно уверен, что восседая на этом троне, рассчитанном явно на детей лет пяти, я выглядел глупо. И даже по сравнению с цветастыми нарядами участников театра, которые выглядели нелепо, моя одежда выглядела, мягко говоря, как у фермера, который каким-то образом попал на бал-маскарад. Мне не нравилось чувствовать себя фермером. Было довольно странно, что никто кроме той странной зеленоволосой со мной заговорить не пытался, но судя по атмосфере какого-то ожидания, так и нужно было. Гермес за столом перед сценой деловито перебирала какие-то бумажки, изредка подзывая к себе кого-нибудь по имени и отдавая их. Некоторые уже разбрелись по сцене, некоторые остались внизу, поглядывая в мою сторону и переговариваясь. Такое всеобщее внимание мне очень не нравилось, хотелось достать сигарету и закурить, но я понятия не имел можно ли здесь курить, поэтому приходилось это желание игнорировать. С каждой минутой я все больше и больше убеждался в том, что придется разочаровать Какеина и вернуться в свою «любимую» квартиру, где меня ждали три идиота, одна собака, и наверняка сломанный комбик. – Чувствуй себя как дома, – рядом со мной материализовалась Гермес, пододвинув к моему стульчику ещё один, такой же отвратительно зелёный, и уселась на него. – В моем доме постоянно происходит хрень, – поспешил осадить ее я. – Тогда ты определенно втянешься, – она хлопнула меня по спине, явно сильнее, чем могла бы девушка, и я недовольно дернулся, – ты когда-нибудь смотрел «Рокки Хоррора»? – Нет. – Прекрасно. Я имею ввиду, так даже интереснее. Я хмыкнул, надеясь что она примет это за тот ответ, которого она от меня ожидает, и перевел внимание на сцену, после того как Гермес крикнула что-то про свадьбу. – Сейчас мы не в полном составе, но помешать это не должно, – сказала она, и когда я собирался ответить что-нибудь одновременно тупое и остроумное, она шикнула, переводя взгляд на актеров, и я недовольно скрестил руки на груди. На сцене разворачивался диалог между ковбоем, которого вроде Джайро зовут, и чуваком в зеленом, вроде Диего. Я не особо вслушивался в разговор, ибо нудятины мне в жизни хватало. – Машина! – крикнула Гермес, от чего я вздрогнул. Сама на меня шикала, сама же и орет. Когда я снова перевел взгляд на сцену, то увидел как Джайро сел на корточки и уполз за кулисы. Я усмехнулся, ибо выглядело это комично на самом деле. Оставшиеся на сцене Диего и Хот Панц продолжили диалог, пока не началась музыка, и два голоса не начали петь, угадайте, о свадьбе. – Эй, Джанет! – начал Диего. – Да, Брэд? – Хот Панц повернулась к нему. – Я должен кое-что сказать. Мне очень понравилось, как искусно ты побила весь девчонок и поймала букет невесты! На заднем фоне гнусаво подпевали ФФ и Джайро, почему-то с черной тканью на голове. Я демонстративно зевнул и ещё больше развалился на стульчике. Гермес рядом вполголоса пела слова песни, иногда кивая головой и жестикулируя. – Вот кольцо, чтобы подтвердить мои слова, – спустя несколько минут Диего встал на одно колено, делая Хот Панц импровизированное предложение, но невидимое кольцо было потеряно, и они упали на колени, начиная его искать и неловко сталкиваться лбами, – любовь может расти в три стороны - В хорошую, плохую и посредственную, о, Джа-нет, я так сильно люблю тебя! Я вспомнил, что говорил про танцы феечек, но тогда я действительно не думал, что буквально это и есть танцы феечек, немного пьяных, но все же феечек. Когда песня наконец-то закончилась, я выдохнул, собираясь сказать Гермес, что у меня нет времени на эту хрень и свалить, но она, явно предвидив мою попытку побега, схватила меня за ляшку и улыбнулась, словно говорила: «сдвинешься с места и я тебе бошку откушу.» Я опешил от таких наглых действий с ее стороны, ибо не привык, что женщины надо мной доминируют, поэтому я замер, стараясь не подавать признаков жизни. В этом театре все были какие-то странные, одна взбалмошная, другая явно киллер в прошлом, третий инвалид, а если познакомиться поближе с остальными, я был уверен, что и они окажутся такими же странными. Пока я размышлял, на сцену выкатили Джонни, которого развернули лицом ко мне, и он, с явной профессиональностью, смотря мне прямо в глаза, начал речь. – Я бы хотел, если вы, конечно, не против, ознакомить вас с одним странным путешествием. Мало того,что он инвалид, так похоже ещё и маньяк. Мне стало не по себе от его взгляда, но внутренний зверь заставил меня сохранить каменное лицо. Следом за его монологом прошла очередная песня, на этот раз о каком-то замке, и когда она наконец закончилась, я мысленно проклял Какеина, который говорил, что «там немного». Я был абсолютно уверен, что прошло не меньше получаса. Когда Гермес подозвала всех к себе, я позволил себе расслабиться. Все же не каждый день тебя готова убить руководительница театральной секты. – Я понимаю, что сейчас мы не в полном составе, и это всего лишь четвертая репетиция, но вторую песню можно подтянуть. Диего, ты не в ситкоме играешь, а на сцене. Я чувствовал себя лишним в этой кучке театралов, поэтому все же попытался слинять, благо, на этот раз за ляшку меня не хватали, поэтому я подошёл к огромному окну, которое скрывалось за не менее огромным куском ткани, и сел на подоконник, намереваясь выяснить, как открыть маленькое окошечко, встроенное в большое, дабы наконец удовлетворить свою потребность в никотине. Окно я открыть так и не смог, поэтому продолжал сидеть на подоконнике как истукан, надеясь что про меня вспомнят. – Понравилось? – вот и Какеин появился. – Нет, – прямо сказал я. Все же мюзиклы явно не мое, мне больше нравилось играть на гитаре в полной (практически) тишине своей комнаты, попутно прослушивая Bring Me The Horizon*. – Ты честен. Это похвально. – А какую роль играешь ты? – сам не знаю почему, но я спросил это у него, и спустя несколько секунд понял, что все же выставляю себя дебилом в какой-то степени. – Увидишь, – очень неодназначный ответ, который заставил меня сомневаться, а тот ли Какеин, за кого себя выдает. – В любом случае, мне придется отказаться от твоего предложения. Театр определенно не мое, я не умею петь, а танцевать тем более. Как ни странно, переубеждать меня он не собирался, а только вздохнул, закатывая рукава на кофте, и только сейчас я обратил внимание на то, что Нориаки вовсе не выглядел таким хрупким и ранимым, каким он мне показался на первый раз. Что-то среднее между Стивом Морли* и Тайлером Дерданом,* если вы понимаете о чем я. – Это твой выбор, я не могу тебя осуждать. Я выдохнул и спрыгнул с подоконника, собираясь со спокойной душой отправится домой и забаррикадироваться в своей комнате. – Но. На самом деле этой небольшой сценой весь сюжет мюзикла не показать, и было бы неплохо если бы ты пришел на следующую репетицию, а уже потом решал, нужно оно тебе или нет. Я посмотрел на него, словно он только что собственноручно задушил мою бабушку. Прерогатива ещё полчаса терпеть этот бред, чтобы потом все равно сказать «нет» мне не очень нравилась. – Но если не хочешь я не буду тебя заставлять. Я на секунду заколебался, а потом уверенно сказал «нет» и быстрым шагом направился к выходу. Я не хотел иметь с театром ничего общего, и ровно до завтрашнего утра я думал, что ни на метр больше не приближусь к актовому залу. Но у судьбы на меня были другие планы.