Фанфик категории B

      Водительские навыки Конни Эйкина тоже не впечатлили. Когда в точке Х отряд выпрыгнул из транспортных средств и собрался за насыпью (если называть так бетонное крошево, покрывшее холмами шоссе), капитан начал инструктаж, не дожидаясь проверить, слышит ли его «гражданская». Рычащий розовый грузовик она оставила дальше легкоходных «циклонов» копейщиков, чтобы не попасть на радары маливанцев. Те наверняка всю округу нашпиговали камерами, чтобы не пропустить вторжение.       База, скрывающая под собой «T0RP3D0», не сильно выделялась в окружающем ландшафте. Должно быть, если смотреть с крыши ближайших высоток, она не показалась бы даже вскочившим на теле города прыщом: так, какая-то неровность, залитая поверх асфальтом. Только гофрированные ворота с логотипом «Маливана», испещренным царапинами от попыток его наспех соскоблить, и два охранника, слоняющихся по периметру, давали понять, что тут действительно может что-то крыться.       Или нет. Все-таки маскировка была на зависть продуманная. Но, по счастью, и у Эйкина, и у Конни на ЭХО-девайсе были карты с отмеченными координатами, так что они точно не ошиблись в выборе цели: маячок перестал мигать.       — Охрану нужно взять в плен, — пробурчал Эйкин, мрачно щурясь в прицел. Он не собирался стрелять, только рассматривал цели в подробностях. — На двери кодовый замок, у одного из маливанцев пульт в руке. Если они запаникуют, не говоря о том, что погибнут, двери просто замкнутся наглухо, и операцию можно будет сворачивать.       Эйкин замолчал, сделав перерыв на поиграть желваками. Остальной отряд выжидал, пока капитан примет какое-нибудь решение: очевидно, инициатива под командованием Эйкина не приветствовалась. Конни обернулась, чтобы проверить, что в тишине, неполной только из-за звучащих где-то там вдалеке сирен, да бормотания дурацкого радио Детей Хранилища в соседнем проулке, она все еще окружена солдатами «Копья». Могло показаться, что все незаметно куда-то порасползлись.       — Ты. — Эйкин смотрел на Конни, и только так она поняла, к кому он обращается. — Девчонка с порно-календаря.       — Промо-календаря. Промо, кэп.       Эйкин махнул рукой: да пофиг.       — Руки в ноги и мчи забалтывать маливанцев, пока мы движемся по периметру. Увидят цыпочку и по сторонам смотреть забудут. Стопроц.       В этом можно было найти определенную логику. Вот только Конни была явно не лучшей кандидатурой для подобного.       — Почему именно я? Джез тоже женщина.       — При всем уважении, я неподходяще одета, мэм, — глухо, из-за шлема, отозвалась копейщица.       Конни поджала губы. Что ж, верно, она единственная была без брони, с одной только надеждой на крепкий гиперионский щит.       

[Derek & The Dominos — Layla]

      У меня флэшбэки шестилетней давности, подумала Конни, медленно — на всякий случай — выходя из-за насыпи. И стараясь шагать, излучая если не сексапильность, то хотя бы безобидность.       Точно по заказу, подул ветер, взметывая волосы Конни волной. Такой ее предпочитал видеть в рекламе Смит: с перетянутой ремнем талией, в рубашке, от которой отскочили две верхние пуговицы (и не важно, что потому, что она отдирала от себя бросившегося ее душить психа). Только вместо рубашки на ней сейчас была все та же футболка с мостом. Несколько менее впечатляюще, но приходилось работать, с чем есть.       Один из стражников толкнул другого в бок, и оба они приподняли забрала, заинтересованно глядя на подходящую к ним девушку. Ну да, я не похожа на бойца, мысленно порадовалась Конни и попробовала вилять бедрами, хотя в ее исполнении это выходило больше похоже на то, что она страдала от травмы сразу обоих коленей. В общем и целом, встрепанная, изгибающая позвоночник, она выглядела, как жертва падения с утеса. Несостоявшаяся свекровь сгорела бы со стыда при виде столь бездарного исполнения обязательной программы.       — Мадам, Вы заблудились? — Спросил один из стражников. Второй молча рассматривал незнакомку снизу вверх. Затем сверху вниз. И снова снизу вверх… Глаза его медленно округлялись — отнюдь не восхищенно.       — Я… э… потеряла своего ручного скага… — Конни поняла, что начинает, по обыкновению, неумолимо краснеть. — Милый маленький скаг, вот такого роста… э-э, с бантиком…       — Скаг? Объясните поточнее, что это.       Дура, на Прометее нет скагов, обругала себя мысленно Конни. А соображать следовало быстрее, в стражниках просыпалась недоверчивость.       — Это как рэчи, только побольше и голова совсем другая…       — Рэчи?       Они совсем-совсем не местные, что ли?! По объявлению набранные?! Конни пыталась придумать, что еще сказать, но ее отвлекало чувство горящего от неловкости лица. И шум ползущих вдоль поваленных ларьков копейщиков. Ей, знавшей, в чем дело, тот казался оглушительным.       — Вам нехорошо? — Спросил один из охранников и сделал было шаг к Конни, но тут напарник схватил его за рукав и дернул назад, к двери. Маливанцы оставались на своих местах, как приклеенные. Эйкину от ларьков было еще бежать и бежать.       — Ох, найнай дэ, — скривилась Конни, молниеносно вытаскивая из-за спины гранату, ускользнувшую от внимания Эйкина. Им нужно было попасть внутрь или повыделываться? Конни помнилось, что задача все же состояла в первом.       Чека осталась кольцом на ее пальце: обручение, которого Конни удостаивалась с завидным постоянством.       — Let My Love Open the Door! — Иронически завопила она, развернувшись на каблуках, пока — все это происходило одновременно — стражников за ее спиной притянуло друг к другу, точно невидимыми веревками. Конни уперла руку в пояс, вторую демонстративно поднимая, как на самой знаменитой своей рекламе, и победно улыбаясь. Грохнувший за ее спиной взрыв даже не взметнул ее волосы — но разнес дверь на ошметки. А вместе с нею, видимо, и вражеских стражников.       — Никогда не повторяйте этого с не-трансфузионными гранатами. И покупайте продукцию марки «ТОРРГ!» — сказала Конни, глядя на высунувших головы из-за покрытого бетонной пылью ларька копейщиков, точно им действительно требовалась презентация. — Этого от меня хотели, ребятки? Заходим.       Отряд по-разному отреагировал на произошедшее. Два потока людей обтекали Конни, как вода. Часть шли за командиром — Эйкин ожег ее неприязненным взглядом, поравнявшись. Часть огибала с другой стороны, как будто пыталась быть подальше от капитана, приняв сторону «принцессочки из гражданских». Видимо, те, кому нравились лихие поступки.       Впрочем, среди них была и Джез.       — Теперь Увэй знает, что мы здесь.       — Я тебя умоляю, сержант. Они нас даже ждут. — Конни проверила связь с Ризом. — Катагава как раз смотрит в другую сторону, шуай. Распорядись этой пятиминуткой как следует.       Она еще успела расслышать обрывок фразы — кажется, предназначавшейся Зейну — когда Риз наладил связь с ее наушником.       — Э-э, лап, может, не стоило вот прям взрывчаткой-то? Там под землей бур, и он не так уж глубоко…       — А, ну да. Ты прав. Но у нас же разделение труда! Ты умный, я в красивых штанах. — Тем не менее, по раздавшемуся из динамика вздоху, Риз понял, что Конни куда как довольна результатом. — И вообще, как иначе, если операция называется «One-way Ticket To Hell».       Джез, услышавшая это, обернулась на Конни с нескрываемым ужасом в глазах.       — Я сама придумала, — гордо сообщила Конни и зашагала внутрь базы через покореженный зев ворот.              Сразу за воротами пол плавно шел под уклон, так, чтобы и человек, и машина могли легко попасть внутрь. Вдоль потолка змеилась цепь галогеновых светильников, превращавших хромированные стены в мутные розово-зеленые зеркала. Если бы не искры света там, где на незаметных с первого взгляда стыках стальной облицовки были выдавлены логотипы «Маливана», внутренность бункера казалась бы сделанной из одного куска.       — Вау, просто ночной клуб для маньяков-убийц. — Сказала Конни, закончив оглядываться. Она шагнула было вперед, но стоявший прямо перед нею Эйкин и не подумал сдвинуться с места. Конни вытаращилась на него, замерев на расстоянии едва ли в две ладони. Еще шаг, и она впечаталась бы в капитана.       — Эй, кэп, бросьте. Не заметили, что над входом было по камере на угол? Допрашивать охранников, сгрудившись у ворот: о, отличное шоу вы бы устроили Увэю.       — Не сомневаюсь, что ты понимаешь в шоу и камерах, вниманиеб…       Эйкин оборвал себя на полуслове, снял шлем и вытер вспотевшую лысину между седеющих островков волос над ушами.       — С меня хватит. Оставайтесь здесь и затихаритесь. Мы подхватим вас на обратном пути. — Он поправил винтовку (ее винтовку!) на плече. — Голой рукой жопу не вытрешь, дамочка.       — Точно? А то мне показалось, Вам вполне удается.       На секунду ей показалось, что Эйкин ее ударит. Но тот только снова нахлобучил шлем на голову и указал на Джез пальцем. — Уинг, останься с принцесской, проследи, чтобы не расшиблась ненароком.       — Какие инструкции вы получили? Подразумевалось, что отряд просто прикроет мне спину, пока я…       — Послушай, цыпочка. Не знаю, кем ты себя воображаешь, но недостаточно спать с шефом, чтобы руководить операцией.       — Вы можете думать, что сюда можно было проникнуть скрытным и тихим путем: так вот, в ангар с одной дверью, которая и вход, и выход так не попадешь…       — Приличная женщина первым делом сказала бы, что она не спит с шефом. — Эйкин кивнул Джез. — Глаз с нее не спускай, Уинг.       Конни надеялась, что хоть кто-то останется с ней и Джез, но хотя некоторые копейщики оборачивались на нее, все они последовали за Эйкином. Безумием было бы думать, что в единственном широком коридоре могут остаться незамеченными солдаты в тяжелой броне.       — Смотри, как идут мертвецы. — Конни покачала головой. — Однако, после того, как Лорелея сказала, как неистово он рвался на это задание, я-то боялась, что Эйкин окажется перебежчиком, а он, судя по всему, просто тупица. Всегда приятно к лучшему ошибиться в человеке. Ты-то хотя бы не шпионка?       — Нет. — Ответила Джез. — И на будущее: ответ будет честнее, если в этот момент не держать человека за шею.       — Спорно. — Конни разжала пальцы. А ей-то казалось, что это доверительное, почти дружеское пожатие. И чего такого, если и в районе шеи. — Но я тебя услышала. В любом случае, пора делать то, ради чего мы действительно сюда пришли.       Для этого им, судя по всему, предстояло найти тот самый несуществующий тихий скрытный путь.       Конни задрала голову, рассматривая потолок. Там, где-то между лучащихся таким ослепительным светом, что больно смотреть, ламп должны были прятаться еще камеры. В изобилии, наверняка.       Конни вообще с детства не нравились нежилые помещения. Всякие склады… и гаражи… После приключения на Элписе она только еще больше укрепилась в своем мнении. Эта база, очевидно утилитарная, дарила ей чувство дискомфорта. Не страха, не гадливости, ничего близкого этому — но четкое, осознанное знание, что ей неприятно тут находиться.       — Хм-м-м-м-м…       — Зачем ты это делаешь? — Спросила Джез.       — Мне так проще думать.       — А ты не можешь думать, не издавая раздражающих звуков?       Конни пожала плечами. Ей, по обыкновению, хотелось ответить что-то вроде: надо проверить.       Пахло пиленым камнем и горелой проводкой — Конни не стала бы биться об заклад, что не из-за ее пантомимы с гранатой. Или же это был запах T0RP3D0… Жаль, нельзя было идти по нему, ориентируясь, точно скаг, только на обоняние. Не отпуская этой мысли, Конни опустилась на четвереньки, пытаясь поймать озарение, вьющееся на грани сознания. В паре шагов от нее присела на корточки Джез.       Стены казались монолитными на протяжении всего коридора — но в бункере, как минимум, находился сам Увэй. Конни могла поклясться, что и пара инженеров, обеспечивающих работу T0RP3D0. Если вообразить, что Увэй мог отпустить охрану. Хотя на этот счет Конни была уверена: чем ниже уровень, тем больше маливанских солдат можно на нем встретить. И всем им необходимо дышать. Не слышала ли Конни давеча краем уха слово «вентиляция»? Так или иначе, это был неплохой вариант. Если понимать, что альтернатива: бежать за Эйкином, располагая одной винтовкой на двоих.       Конни зашарила руками по стене, пока ее пальцы не наткнулись на тонкую пленку: благодаря воздухопроницаемой наклейке, стена казалась монолитной. Конни подцепила углы ногтями и оторвала серебристую бумагу.       — Нет. Пожалуйста, — застонала Джез, делая над собой явно тяжелое усилие. — мэм.       — Вентиляция — это обязательная часть Путешествия Героя, как известно. Отказ от зова, принятие зова, встреча мудрого наставника, проползание по вентиляции.       — Что-то мне подсказывает, что ты ошибаешься.       — Верь мне. У меня был факультатив в колледже.       Конни двинула ногой по пластине — раз, другой, третий. Пока тонкая решетка не погнулась, так что ее легко можно было выдрать из пазов и выкинуть прочь, открывая проход в темный лаз.       — Это будет ошибкой, мэм.       — Ага. Люблю совершать ошибки.       Конни заползла в люк, и ее ноги быстро исчезли в розоватом полумраке. Джез с сомнением осмотрела себя. В броне у нее был велик риск застрять. И судя по тому, что она подозревала на счет полного плана Конни, это было бы куда как некстати. Но догонять Эйкина было уже поздно. И потом, она действительно не была уверена, что хочет быть рядом с капитаном в ближайшие пару часов. Со вздохом Джез стянула нагрудник. Шлем и наколенники она, впрочем, оставила. На всякий пожарный. И поторопилась юркнуть в люк вслед за Конни, надеясь, что в системе не так много ответвлений, чтобы они могли разминуться.       Конни все равно не уползла далеко. Джез вскоре наткнулась на спутницу, завернув за ближайший угол.       — Что потом, когда мы вылезем из вентиляции?       — Найдём наш отряд, я сломаю Эйкину ногу и возьму командование на себя. А, тебе придётся нести Эйкина.       Под руками и коленями девушек то и дело встречались решетчатые участки, через которые можно было взглянуть, над чем они проползают. Но одинаковые коридоры не вызывали интереса. Эйкина и след простыл.       — Допустим. Что дальше?       — Находим «T0RP3D0», всякое-разное, выбираемся — мы молодцы.       — Какое «всякое-разное»? Ты должна продумать, что это именно значит, иначе нет у тебя плана.       Конни засмеялась.       — Мне нравится твоя сговорчивость насчет Эйкина. Никаких возражений, вот это по-нашему!       — Я примерно на волосок от решения вернуться и ждать у входа всех, кто выживет. Если кто-то выживет, кроме меня.       — Тебе же было сказано не спускать с меня глаз? — Конни обернулась, но в узком жерле вентиляции за своим плечом едва ли видела край шлема Джез. — И потом, разве ты сдашься за полшага до победы?       Датчик на ЭХО-устройстве Конни запищал, намекая, что бур прямо под ними: если не считать того, что в глубину он находился на расстоянии большем, чем девушки проделали ползком по бункеру.       

[Cerrone — In The Smoke]

      Вентиляция, у входа располагавшаяся на уровне пола тут, в коридоре над буром, оказалась почти под самым потолком. Конни пришлось извернуться, выбираясь из люка, чтобы не грохнуться на голову. Она и так получала слишком много ударов по ней и не нуждалась в дополнительном. Как ухищрялась Джез, Конни не видела, уже склонившаяся над антрацитового цвета створками. Люк был сравнительно небольшой: «курьер» проедет, но грузовик — уже нет.       — Внушительная штука, судя по крышке, — пробормотала Джез, встав рядом с напарницей.       — Еще какая, — ожил в ухе Конни голос Риза. — Ничего хорошего, если бур пророет ход до штаб-квартиры, но много хуже, если эта хрень рванет: не то что на несколько кварталов… да мне вообще трудно представить, в каком радиусе хоть что-нибудь уцелеет.       Конни немного подумала и решила этими сведениями с Джез не делиться.       — По крайней мере, я вижу рычаг. Надеюсь, этого достаточно.       Она действительно на это надеялась. Но когда Конни потянула рычаг, створки люка открылись — и только. Конни и Джез опустились на корточки и заглянули за край разверстого люка. Мягкое пульсирующее свечение и кисловатый запах, напоминавший одновременно о санитайзере и свежевыстиранном белье на веревке, плеснули им в лица. Чтобы вырубить «T0RP3D0», требовалось нечто большее.       — Вам нужно туда как-нибудь аккуратно заползти.       — Единственное место, куда я готова сейчас заползти, имеет подушку, одеяло, матрас, начинается на «пос» и заканчивается на «тель». — Буркнула Конни. — Напомни, как-как расшифровывается это «T0RP3D0»?       — Thermal 0 Rapid-Fire Photon3-Electron Disintegrator. — С готовностью отозвался Риз.       — Это дезинтегратор?       — А я как сказал?       — Реактор. Я думала, это реактор.       Джез, слышавшая половину разговора, могла догадаться о том, что говорил Риз в наушнике. И ей-то совсем было без разницы, лезть в реактор или дезинтегратор, учитывая, что результат грозил быть одинаковым в обоих случаях.       — Эта чертова хреновина ведь может разложить меня на атомы, правильно? — Чем дольше Конни вглядывалась в бездну, тем больше ей казалось, что бездна жаждет заглянуть в нее. И хорошенько покопаться, может, оставить что-то на память.       — Да, но мы сложим потом обратно.       О, он не мог не помнить, как она это ненавидит.       — Даже лучше, чем раньше была.       — О, шуай, когда я вернусь, я задушу тебя, так и знай. Ногами, — прорычала Конни.       — Может, вы уже закончите с сексом по телефону и мы начнем операцию? — прошипела Джез.       — Это не… это была угроза, а не флирт!       Джез фыркнула:       — Рассказывай, как же.       Конни прижала наушник теснее, как будто Джез могла что-то услышать.       — Скажи что-нибудь милое, а то мне жуть как некомфортно.       — Никогда не поверю, что тебе может быть страшно. — Отозвался Риз.       — Мне и не страшно. Мне именно некомфортно. Разница как между тем, что ты чувствуешь, что села на что-то холодное, гадая, что же это может быть, и знанием, что это холодное — вбитые в стул остриями вверх гвозди. — Она покачала головой. — Я же знала, что будет сопутствующий ущерб, но что поделать.       — Не волнуйся. — Ей показалось, или его голос звучал мягче? — Я с тобой.       — Нет, — отозвалась она. — Сейчас ты не со мной.       И полезла в чертову хреновину.       Лестница, идущая вдоль стены (вдоль жерла, мрачно поправил Конни внутренний голос) оканчивалась над узкой площадкой. Прыгать не хотелось, но пришлось: и, приземлившись, Конни ощутила, как тонкая поверхность площадки завибрировала от удара о нее сто пятнадцати фунтов — которые обычно Конни полагала довольно скромной величиной. Как только Конни показалось, что стальной козырек стабилен, как позади нее с лестницы сиганула Джез, более высокая и широкоплечая, и жесть под ногами снова заходила ходуном.       — Ну, и что делаем, мэм?       — Хм-м-м-м…       Джез вздохнула звуком: я еще держусь, но мое терпение на исходе.       Конни опустилась на колени и заглянула под площадку, стараясь не смотреть на сияющее жерло дезинтегратора. Если уж лестница для чего-то присобачена, значит, у нее есть практическое значение, так? Ну и вывод, подсказал внутренний голос, достойно аплодисментов, как ты выживаешь с такой ума палатой.       Вот только дальше никакой лестницы не было. И скоб на стене или под площадкой тоже. Конни не знала, как инженеры управляются тут, но у нее была одна идея. Жаль, одна-единственная.       — Джез, подержи-ка мои ноги. И дай я раскачаюсь как следует.       Благословите боги высокие нормативы «Копья»! Джез, в отличие от тонкой приступки над бездной, сказала бы, что пятьдесят два-три килограмма вообще не вес. На долю секунды Конни даже почувствовала себя в безопасности. Пока цепочка не выскользнула из-за ворота, заставив Конни ахнуть. Она не представляла, что будет, если нечто попадет в жерло еще не выключенного дезинтегратора. И потом, потерять памятное кольцо, нанизанное на ту же цепочку, что и неизменный кулон-иероглиф, не хотелось. Особенно учитывая, как близка цель — буквально рукой подать. Конни висела вверх ногами и вытягивала руки на всю длину, но главное, что она держалась за дверцу, закрывающую приборный щиток дезинтегратора. Осталось поработать над ним: заблокировать так, чтобы без «Атласовских» систем взлома нельзя было вернуть «T0RP3D0» в рабочее состояние. Конни расстегнула карман и достала отвертку — собственно, именно поэтому она и остановила свой выбор именно на этих шортах, хотя они были… как бы это сказать? Из тех, в которых можно бить парней ногами и остаться прощенной.       Конни вгрызлась отверткой в панель управления. Риз наставлял ее по удаленной связи, хоть и не мог видеть, что она в точности делает. Но он представлял, как должен быть устроен дезинтегратор и полагался на Конни. Она не собиралась проявлять ненужную инициативу.       — Вот и готово. Мы молодцы.       Она закрыла створку панели и спрятала отвертку назад в карман. Дело сделано. Мир, сузившийся было до ощущения рук, порхавших над кнопками и шестеренками, начал проступать вокруг нее с прежней яркостью и четкостью.       — Твой бывший куда как хорош в бою. — Пробормотал в наушнике Риз, отвлекшийся ненадолго на созвон с Искателями Хранилища.       — Он не мой бывший. Что ты пристал! Как будто не знаешь, в наших кругах все друг друга чуть-чуть знают. Зейн был моим телохранителем. Один раз.       В другой ситуации она поискала бы какую-нибудь радиоволну, по которой передают лекцию по политологии, но сейчас ей хотелось быть полностью включенной в ситуацию. Нет, не так: вовсе не хотелось. Но было разумно не отвлекаться. Им с Джез нужно было еще вернуться назад, на базу, а до лестницы Конни могла достать только в прыжке. И пусть дезинтегратор выключился, прыгать, когда от бездны тебя отделяет непрочный козырек, Конни не хотела.       — А твои ноги на его плечах?       — Сейчас мои ноги на плечах Джез. Там была похожая ситуация.       Он вспомнил, что она чудовищно быстро и буйно краснеет, пытаясь врать, даже в мелочах. Так что нужно было поверить ей еще тогда.       — Ладно… твой бывший… телохранитель сражается так, будто у него прирожденный талант. Так что ты была в надежных руках. Где, кстати, были его руки в тот момент, пока твои ноги…       — Констанция, конец связи, — прошипела Конни.       Джез, несмотря на то, что снова слышала только половину, могла вообразить себе полную картину:       — Почему тебе, в общем-то, надо посреди почти суицидальной миссии выяснять, является ли твоим бывшим или, что еще интереснее, нынешним парнем знаменитый, во всех смыслах востребованный и до одури привлекательный мужчина?       — Потому что это не так, а я приличная девушка. Подсади.       Джез кивнула бы в знак понимания, но это было непросто, учитывая, что в эту минуту к ее щеке прижималось бедро Конни в дизайнерски рваных шортах.       

[Nevada Wild — Startin a War]

      Щит мог уберечь тебя от выстрела и даже удара кулаком. Но что он не распознавал как угрозу? Хватающую ладонь. Да, да, техника безопасности на случай, если напарника нужно удержать на краю обрыва. Конни это знала, потому что «Торрг» когда-то выпускал и щиты в том числе. Но это никак не примиряло ее с мыслью, что как только до края люка остался едва ли дюйм, над ней нависла лапища в хрустящей кожаной перчатке и схватила за волосы. Если б Конни стояла на полу, она бы вывернулась, но с лестницы ее выдернули, точно морковку с грядки, и швырнули в стену. Она успела подставить руки, не ударившись головой, и тотчас развернулась — удар энергодубинки разнес поле ее щита в один удар. Лицо мгновенно онемело, Конни заморгала, ошарашенная. Боль можно вытерпеть, но после удара ты не можешь собраться не из-за нее. Просто голову встряхивает так, что не понимаешь, где верх, где низ.       Она увидела брызги крови на полу, и успела понять, что это ее.       Второй удар — под дых — развернул ее и снова бросил на стену. Щит выскочил из шлевок, покатился по полу и ухнул в глубь дезинтегратора. Конни даже не расслышала стука. Она закрыла лицо и лоб, но удары все равно сдвигали ее на несколько шагов, точно она ничего не весила.       Она думала, что возврат к бандитскому прошлому научит ее лучше сражаться, но на деле оказалось, что без регулярных тренировок в зале она потеряла сноровку. Опасная жизнь привила ей привычку увиливать от прямого столкновения. Брат слишком давно не шлепал ее «лапой» по лицу за каждый смазанный удар.       Тем не менее, тело среагировало само: маливанец замахнулся, и Конни на автомате поднырнула под дубинку, плечо вильнуло вбок, рука рванулась на удар. Противник пошатнулся, оглушенный только потому, что голова дернулась: голый кулак не достал его через шлем. Не успел маливанец как следует восстановить равновесие, как Конни грохнула о его голову стоявшую в углу вазу (ну и Увэй, уже обживается тут, гад!) — дубинка отлетела куда-то в сторону. Конни почувствовала, что расстановка сил переменилась. Она боялась лезть в дезинтегратор, мучимая мерзкой тревожностью, но сейчас она вспомнила, что страх бывает и такой, кипятящий кровь, помогающий тебе выжить. Даже несколько веселый: ну, давай, подходи.       Маливанец отшвырнул щит и бросился к ней, намереваясь схватить за колени и повалить, так что Конни, имея не так много места для маневра, прянула вперед, перепрыгивая через врага. Она перекувыркнулась через себя и припала к полу, тяжело дыша (чертово курение!), пытаясь понять что еще может использовать как оружие. За спиной послышались шаги: Конни подумала, что это Джез выбирается из люка. У нее же должен быть пистолет, насколько Конни помнила?       — Джез?       Она сперва почувствовала руку на своей шее, и только потом ее очертания проступили на краю ее обзора. Ох уж эти передовые технологии маливанцев! Конни заскребла пальцами по гладкой коже рукава коммандо, однако если она собиралась отодрать его от себя, то давно упустила время. Она извивалась, как могла, уже чувствуя, что воздуха не хватает, но удар в пах встретил плотный прорезиненный гульфик, и для броска через бедро она никак не могла вывернуться в верное положение.       Первый маливанец поднялся и, не особенно торопясь, подошел к Конни. Она видела, как в темном зеркале его шлема расплывчатое лицо врага накладывается на гримасу ее собственного. А потом все произошло почти одновременно. Конни осознала, что у нее есть идея, когда пальцы уже стиснули отвертку в кармане. И то, что ее можно воткнуть в бедро тому, кто душит ее, она поняла, когда острие уже вошло в плоть, а руки на ее шее дали слабину. Второй маливанец, готовый садануть жертву в живот, не успел остановить удар, но она рванулась ему навстречу, гася инерцию его кулака, и всадила отвертку по самую рукоять в щель между шлемом и закрывающей шею резиновой подкладкой нагрудной брони.       Но коммандо, тот, что нападал со спины, снова бросился на нее и повалил ничком. Три тела рухнули на пол. Конни изворачивалась, пытаясь стащить коммандо с себя, но только скатилась с трупа и оказалась прижата спиной к полу. Коммандо стиснул её горло:       — Маленькая дрянь!       Конни пыталась отбиться от его рук, но было уже поздно для рывка: пальцы врага вминались ей под подбородок. Требовалась еще одна гениальная идея, а Конни редко бывала богата на озарения. И Риз, даже если б она не отрубила связь, вряд ли успел ее по-быстрому сориентировать в сложившейся ситуации.       Они извивались на полу, в опасной близости от жерла бура, и Конни удавалось ослабить хватку врага на своей шее едва ли на несколько секунд, чтобы глотнуть воздуха. Но если возвращение к бытию бандиткой лишило ее стремительности в драке, то подарила спонтанность взамен.       Конни вскинула бедра, переворачиваясь вместе с врагом: его голова свесилась за край дезинтегратора, однако ухмыляющийся коммандо не разжал пальцев, понимая, что преимущество все еще на его стороне. Сверху он был или снизу, но он держал противницу за шею, и хотя его пальцы дрогнули на мгновение, когда она вздумала переменить позу, теперь снова принялись давить с прежней силой и усердием. Не столкнет же эта дура его вниз — если не хочет разделить с ним полет. Он вцепился в нее достаточно крепко, чтобы утащить за собой.       Конни уперлась руками ему в грудь, коленом в пол, другой ногой подбила рычаг — и створки, закрывавшие жерло дезинтегратора, стремительно схлопнулись. Голова коммандо осталась по ту сторону. Отдельно от тела. Руки, только что сжимавшие шею Конни, разжались.       Реальность опять волнами возвращалась к ней, но у Конни не было времени насладиться снова появляющимся боковым зрением. Она пошарила по трупу под собой и поднялась на ноги уже с пистолетом в руке. Горло саднило, лицо горело, но она была полна решимости продолжать бой.       Если б могла.       Джез стояла коленях на полу, склонив голову. Справа к её виску прижимал обрез один солдат, слева в ухо тыкал винтовкой другой.       — Поставь пистолет на предохранитель и брось его к моим ногам, крошка. А потом мы вместе прогуляемся к господину Увэю. Веришь или нет, но тебя приказано взять живой. — Маливанец крутнул обрезом у головы Джез, так что дуло взлохматило ее короткие волосы у уха. — Тебя одну, я уточняю. Больше ни про кого речи не шло.       Конни отчаянно хотелось упереть руки в колени и дышать, высунув язык, как скаг. И чтобы никто не отвлекал ее, пока она как следует не напьется воздуха. А что получалось? Ей требовался третий план за последние десять минут? Она кто вам тут, Патриция Таннис?!       — Ты же не хочешь, чтобы твоя подружка пострадала?       Маливанец вжал обрез в висок Джез с такой силой, что ее голова наклонилась. До боли в шее, судя по гримасе Джез.       — Она мне не подружка. Серьезно, с чего ты вообще взял, что меня интересует ее жизнь?       — Потому что ты из дурочек с кодексом чести. Ты выглядишь, как хорошая девчонка. Чертовски хорошая девчонка.       Конни умильно поджала губы.       — О, какая прелесть, подумать только! Я выгляжу как «хорошая»…       И она выстрелила Джез в живот.

***

[Sinead O'Connor — All Apologies]

      Рот солдата приоткрылся. Он отпустил Джез, и та навзничь завалилась на пол. Солдат перевел взгляд на Конни, все еще пунцовую, однако он успел заметить, как губы противницы сжались в ниточку, прежде чем дуло ее пистолета взглянуло ему в лицо. Второй солдат запнулся о шлем, который содрал было с пленницы и неосмотрительно положил рядом. Пуля из его обреза ушла «в молоко». Через секунду он, дрыгнув ногами в воздухе, захлебнулся кровью и грохнулся на пол в шаге от Джез.       Конни спрятала пистолет за ремень шорт и подскочила к напарнице.       — Жива? Надеюсь, жива, потому что я хочу, чтобы ты такой и оставалась.       — Чертовски болезненный блеф, мэм.       Конни осторожно приподняла Джез за плечи и развернула так, чтобы она полусидела, скрытая взрезающим коридор углом. Может, и не стоило трогать раненую, но маливанцев на базе явно было предостаточно, и казалось, что лучше не лежать беззащитной на полу.       — Ш-ш-ш. Прости. Прости. Продержись пять минут, только пять, ладно? Я видела тут рядом автомат с щитами. Я сбегаю за подлечивающим, только не вырубайся.       Конни развязала платок, перехватывавший ее волосы и прижала его к ране Джез.       — Все будет хорошо. Мы выживем. Поверь мне, ты не первая, с кем мы залипли в очень, очень хреновой ситуации. — Конни улыбнулась, пусть и не очень уверенно. — Я уже проворачивала этот трюк, и все выжили. Прижми, крепче.       Она положила ладонь Джез на затыкающую рану тряпку, но ладонь той безвольно скатилась на бедро. И без того алая ткань платка окрасилась в темно-бордовый. Пугающе быстро. Конни облизала горчащие губы. Нет. Это не смертельная рана. Дрянная, болезненная, по-настоящему опасная, но если она сделает все быстро — как в прошлый раз…       — Мой муж… — Джез судорожно вздохнула. — Он порой говорил, что человек не должен видеть столько смертей. Столько, сколько видят люди нашей профессии.       Да, подумала Конни, держись за эту мысль. Рассказывай. Вспоминай тех, кто важен. Не уходи от меня в темноту.       — Где вы познакомились?       — Тут, в «Атласе»… Не слишком романтично, а? Я пришла устраиваться бухгалтером, а он стоял в карауле, и пока я ждала пропуск, убедил меня попробоваться в «Копье». — Джез слабо улыбнулась, явно вспоминая что-то приятное. И тотчас ее лицо снова исказила гримаса боли. Но физической ли? — Это было так давно…       Конни вдруг не без изумления поняла, что Джез ее намного младше. Лет на десять. Конни привыкла думать о том, что она еще ого-го — и внешность, и здоровье, и сила удара ее пока не подводили. Но когда тебе двадцать пять, ты… двадцатипятилетняя. У тебя впереди еще десять лет — всякого, разного. В основном, времени.       — Он говорит, что нам пора уйти на покой. Заняться чем-нибудь… поспокойнее. Я просто… хотела скопить денег… чтобы купить… ферму получше. Мы хотели выращивать…       Кровь брызнула Конни на щеку, когда голова Джез взорвалась ошметками плоти, костей и волос.       — Руки за голову и повернись. — Раздался у нее за спиной незнакомый голос. — Медленно, бао бэй.       Конни почувствовала, как впрыскивается в кровь адреналин, обостряются зрение и слух… Но что было толку, если она позабыла смотреть по сторонам, покуда ворковала над раненой Джез?       Медленно, как и было ей приказано, Конни выпрямилась и повернулась. Руки ее замерли возле висков.       Дуло пистолета смотрело ей промеж бровей. Увэй Юй вживую оказался еще лучше, чем на фотографиях: практичный и при том модный костюм цвета хорошего вина, подчеркивающий атлетическую фигуру, черные волосы сбриты на висках, а запах дорогого одеколона пробивался даже через вонь крови, заполнившей коридор. Ему должно было быть уже под сорок, но выглядел он лет на тридцать, едва ли многим больше. В других обстоятельствах у Конни случился бы «динь» при виде такого мужчины. И еще какой «динь»! Однако Увэй Юй делал самую несексуальную вещь в ее понимании: намеревался убить ее.       — Я не злодей, бао бэй, я не сделаю тебе больно, если ты меня не спровоцируешь. Пыток не будет. — Увэй улыбнулся. — Я очень, очень рад нашему знакомству. А теперь налево и шагай, пока я не скажу остановиться.       

[Asteroid — Karma]

      Посреди коридора, точно такого же, как все остальные, уже виденные тут Конни, Увэй отжал ручку двери и втолкнул пленницу в комнату. Помещение это мало чем отличалось от любого другого в здании: голые гладкие стены, лампа в изумрудном плафоне, от света которой все казалось немного нереальным.       Жаль, что на деле все было куда как взаправду.       — Ручки, бао бэй.       Она смотрела на него исподлобья, за неимением других идей, готовая строптивиться до конца, и Увэй досадливо цокнул языком, склонив голову набок. Затем выстрелил прямо над ухом пленницы: пуля вгрызлась в стену, наглядно показывая, как Увэй серьезен.       — Да хоть бы и убей. Я не последний солдат на службе «Атласа».       Конни была так напряжена, что даже не вздрогнула, продолжая сверлить Увэя вглядом. Тем не менее, поелику ей ничего не оставалось, протянула врагу руки. Он, развернув ее, схватил за плечо одной рукой — пистолет прижался к коже там, где кончался ворот футболки и вынул из-за ремня трофейное оружие. Но руки электронными наручниками он все же сковал ей спереди.       — Да-да. И не бросай меня в тот куст криоплющей.       Конни повернулась к Увэю лицом и встретилась взглядом с его ЭХО-передатчиком. Устройство щелкнуло, делая снимок.       — Босс будет доволен. Ну надо же! Ничего большего и желать было нельзя. Лучшая половина директора «Атласа», и поправь меня, если я не прав: он прискачет за ней лично.       — Нет, я… — Конни мысленно порадовалась хотя бы тому, что враг ошибается.       — А я было слышал, его девчонка сбежала. — Увэй сжал ее челюсть жесткими пальцами. — Хороший маневр, убедительный слух, но потом отправлять тебя сюда было глупо. Или нет, ты сама рванула на всех парах! Какая любовь, просто легендарная. О, так красиво.       Она угрюмо села на пол, однако Увэй не торопился уходить. Опустился на корточки и сделал еще один снимок. «Контрольный.» Конни выдохнула. Нет, Риз не сглупит. Будь на ее месте Саша, с которой враг, видимо, спутал ее, еще существовал какой-то риск… Тем более, Риз должен же ей доверять: он видел Конни в бою, он знает, на что она способна.       Увэй потянулся к ее шее, и Конни отпрянула, так что тот ухватился за цепочку только со второго раза. Тонкая серебряная нить заиграла в свете ламп, а вот пластиковое колечко не отбрасывало бликов. Увэй покатал кольцо между пальцами, затем резко дернул, ломая замок цепочки. Конни ахнула — не от ожегшей ее шею боли, но от гнева. Увэй не имел права забирать ее кольцо! Никто не смел!       Однако Увэй не реагировал на яростное сопение пленницы, на ее угрожающе сомкнутые губы. Даже его вежливая улыбка не потускнела, хотя он не мог не читать в ее глазах жажды крови. Его крови.       — Я тебе не враг. Будешь лапочкой — пришлю тебе кого-нибудь из девочек с нашей службы, она покормит тебя, напоит и расстегнет джинсики, чтобы нужду справила.       — Только на твое лицо, баран.       — Не усложняй себе жизнь, бао бэй. Сдайся, согласись сотрудничать, и все закончится.       — О, и ты нальешь мне ванну с пенкой? — Она знала, знала, черт побери, что было бы лучше притвориться, что она согласна. Сыграть податливость, затем выждать удобный момент и зарезать сукина сына ножом для фруктов. Вот только лицо ее уже горело от одной мысли о лжи, а агрессивно вздернутая губа не хотела опускаться. — Да я лучше сдохну, чем пойду на сделку с тобой.       По крайней мере, она могла оставаться крутой даже в такой непростой ситуации. Слабое утешение, но мысль «Торргу бы понравилось видеть, как я себя держу» грела. Немного. Пока можно было мысленно повторять ее в голове без окончания «…в свои последние часы».       — Послушай. Я знаю, что умная девочка пошла бы на сделку с тобой. Но есть проблема. Я дура. Я просто физически никак не могу этого сделать. — Она вздохнула и положила Увэю ногу на плечо. Сверху, крест-накрест, вторую, принимая настолько расслабленную позу, какую только можно, когда ты избита и связана. — Так что единственный ответ, кажущийся мне подходящим: цюй та ма дэ и чжи лао хоуцзы, ни гайсы.       Увэй хмыкнул. Ног у своего уха он будто бы и не замечал.       — Не слишком хороший кантонский, милая. Ты же не хотела сказать, что я и престарелая обезьяна… О. — Он понял. — Что за грязные мысли, бао бэй.       Он спихнул ее ноги с плеча беззлобно, почти нежно. Он не собирался ее пытать: к чему вымученный ответ? Если пленница не готова сотрудничать добровольно, он не будет тратить время и силы.       Впрочем, придержать ее ноги он и не подумал, и Конни больно ударилась пятками в пол, так что со свистом втянула воздух через зубы.       — Ну что ж, желание дамы — закон. — Увэй поднялся с корточек. — Сегодня на ужин тебя ждут молоко и печеньки, а завтра — смерть. А пока… пока посиди и подумай о том, что это только ваша вина. Твоего строптивого парня и твоя собственная. О, вам не следовало… Серьезно. Не следовало.       С этими словами он вышел. Как будто почувствовал, что если останется, будет распинаться до утра, подумала Конни. Ну и прекрасно: если чувака тошнит словами, то тем лучше, если не на нее.              Он не связал ей ноги, только руки. Не боялся, что она сбежит, а может, даже надеялся: такие, как Увэй, любят погоняться. Поиграть.       Она, как могла, посмотрела на тыльные стороны своих предплечий: они ныли, и почему бы им было не ныть, испещренным чёрными синяками. Если я выживу, они будут сходить, как царапины, подумала Конни. Корочка отвалится, оставляя под собой бледную новую кожу.       Она любила подраться, когда чувствовала себя бодрой и полной сил, но силы конечны, и нужно было попробовать восстановиться, хотя бы немного. Отчего-то вспомнилось то время, когда она дралась на аренах всерьез. Восемь побед, шесть поражений. И еще больше поражений до этого, неучтенных, как будто бы не совсем считающихся, хотя для ее тела это были проигрыши куда как реальные, куда как ощутимые. Сломанный нос, сросшийся так удачно, что о травме трудно было догадаться — Конни даже немного гордилась тем случаем, хотя нет причин гордиться нокаутом. Но это было… другое. Бой на арене идет до свистка. На войне все иначе. На войне она была пока что куда более успешна, потому что, в отличие от арены, в реальных боях у нее не было поражений.       Пока что.       Конни не питала иллюзий, что она самая сильная — один перелом и четыре вывиха быстро тебя разубеждают, если вздумаешь чваниться. И уж тем паче не была она самой удачливой. Рано или поздно все это должно было привести к первому и последнему проигрышу в реальном бою.       «Ну, расклеилась», — пожурила она себя, — «сучечка». Она вспомнила тех бедолаг из Песков и против воли усмехнулась. Ты еще жива, напомнила она себе. И ты всегда ускользала: из передряг, из отношений, из сомнительных бизнес-проектов.       От злости и полученных ударов голова болела тем особенным мерзким образом, будто вся кровь решила собраться в висках и устроить вечеринку с пиньятами. По крайней мере, не хотелось блевать, значит, это можно было пережить. Вопрос, как много на то отпущено времени. Увэй озаботился только свободой её рук — не ног. Значит, и путь к спасению она могла получить, сделав что-то руками. Вряд ли в комнате: если Увэй действительно послал к ней кого-то с едой, он не мог не предвидеть, что пленница может протолкаться в открытую дверь и пробежать. Это он не боялся ей позволить. На каком этапе ей становились необходимы свободные руки? Кодовый замок, оружие? Думай, думай. Конни положила голову на подтянутые к груди колени. Головная боль мешала. Нужно поспать. Она могла себе это позволить. Короткий освежающий сон, который приведёт её в более или менее нормальное состояние. Конни попробовала принять удобное положение. Руки её не болели, но умом она понимала, что они уже начали затекать, и когда она снимет наручники, будет неприятно. Запах урода, возившего ее мордой по полу, остался на ее коже. Приятно засыпать, окутанной ароматом любовника, но если вы с каким-то гадом мутузили друг друга до смерти, ощущения совсем не те же самые. Но запах его пота и слюней прилипает к тебе ровно тем же манером.       Она легла на спину, устроив руки так, чтобы предплечья ничего не касались. Если правильно расслабить тело, можно заснуть в любых обстоятельствах. Хоть чему-то полезном её научили в её поганом прошлом. И, по крайней мере, она теперь понимала, для каких случаев предназначен дезодорант «72 часа».

[Foreign Slippers — The War Is Coming]