Обратная сторона идеала

— Посмотри… на меня… Какой-то предмет со звоном упал на пол. Постороннему человеку было бы очень сложно различить, что именно происходит в нескольких шагах от него: в комнате царил полумрак, из-за разбросанных вещей невозможно узнать ни предназначение этой комнаты, ни её возможного обитателя. Но было и то, что сразу бросается в глаза. На полу сидела девушка: длинные волосы растрепанны, на одежде несколько больших пятен. Красных пятен. Кроваво-красных. Она поднялась и, сильно хромая, направилась к выходу. Голова опущена на грудь, плечи ссутулены — в таком виде лучше не показываться другим. А вокруг абсолютная тишина, не слышно ни единого звука, только тихий шёпот нарушает её, такую желанную, после нескольких долгих минут беспрерывных криков. На полу силуэт. Кажется, тоже девушка. Но теперь она вряд ли могла обратить на себя хоть чьё-либо внимание. Исключая патологоанатомов, разумеется.

***

Прошло около месяца после исчезновения самой популярной девушки в школе. Элизабет была дочерью одних из самых богатых людей в городе, и её пропажей занимались все, даже обычные люди, которые не имели никакого отношения к этому делу. Полицейские постоянно ходили по окрестностям, но результата ещё не было. Единственное, что можно было сказать наверняка, так это то, что её исчезновение было выгодно большей части девушек в школе, даже если забыть о других вариантах. Элизабет была очень красивой и яркой и неплохо умела этим пользоваться. Прогулки с парнями давно переросли в её постоянное хобби, это стало первой гипотезой следователей. Скорее всего, Элизабет отправилась на очередное свидание с не очень хорошим человеком. Пока ученики строили свои догадки, продолжалась обычная жизнь. По длинному коридору быстро шла девушка, неуклюже спотыкаясь и задевая каждый встречный предмет. В руках она держала маленькую коробочку, которую заботливо прижимала ближе к себе. Наконец она достигла цели и вышла во внутренний двор школы, сразу направившись к скамейке в углу. На улице было тепло, и большая часть учащихся предпочитала проводить время тут. Девушка протянула коробочку человеку, сидящему на скамейке с телефоном в руках. — Ты не был на обеде, не хочешь перекусить, я тут немного приготовила, совсем чуть-чуть, просто ты практически ничего не ешь, и я подумала было бы неплохо… эм, в общем, держи, — быстро протараторив явно заученную и отрепетированную фразу, она направила взгляд куда-то в землю и протянула контейнер с едой своему собеседнику. — Следишь за мной, Виолетта? Это раздражает. Парень угрюмо покосился на неё. Виолетта только ещё больше покраснела и промолчала. Возражать было незачем, все и так понятно. — Отстань. Не хочу я есть и не буду. Когда до тебя дойдёт, что я не переношу твоё присутствие? Послышался тихий всхлип. — Если ты наивно полагаешь, что это меня остановит, смею разочаровать: ошибаешься! — Виолетта упрямо поставила еду рядом с Алексом. Потом резко развернулась и решительными шагами направилась в класс, утирая слезы. Алекс недовольно посмотрел ей вслед, презрительно фыркнул и снова уткнулся в телефон, пытаясь сосредоточится на написанном на экране. Но это было не так легко сделать из-за громкого и надоедливого шума. Рядом веселилась группа старшеклассников, и главным предметом обсуждения, естественно, стало недавнее исчезновение. А точнее, один уникум, возомнивший себя «великим детективом». Дело в том, что один из учеников решил самолично раскрыть дело Элизабет. Он даже прогулял несколько уроков, ходил собирать «улики», разговаривал с полицией, чем вызвал массу подозрений к себе. Тем не менее, сейчас Чарли стоял с уверенным видом победителя, несмотря на насмешки одноклассников. — Ну и что ты там узнал? — Самого чуть не арестовали, а он довольный такой. — Думаешь, умнее всех? Тоже мне, гений нашёлся, первый клоун класса. — Да и что ты вообще туда полез? Твоё какое дело до этой девчонки? — Влюбился! — И правда… тогда вставай в очередь, и смотри не помри от старости в ожидании. Остальные не относились к нему серьёзно, хотя все же им было интересно узнать что и как. Чарли был в полицейском участке, возможно что-то и слышал, но судя по его взгляду, мнение окружающих было маловажно. — Ну так что? Ты что-то узнал или просто покрасоваться пришёл? - сборище недовольно загудело. — Узнал. Это не исчезновение, а кое-что другое, — последние слова он произнёс практически шепотом. — А что по твоему? — Убийство.

***

Виолетта сидела за партой и поправляла волосы, смотрясь в маленькое карманное зеркальце. Она ещё раз осмотрела свои чёрные локоны до плеч, и тяжело вздохнула. — Приветик. Знаешь, на истории нам поручили вдвоём сделать проект, есть идеи? Кстати, я говорила, насколько ты сегодня прекрасно выглядишь? За её спиной стояла ученица, лучезарно улыбалась и смотрела на Виолетту синими, как бездонное море, глазами. — Хотя ты выглядишь растроенной. Что случилось? Виолетта смущенно уставилась в раскрытый на парте учебник. Воспоминания о разговоре с Алексом заставили глаза снова наполниться слезами. Но она вынудила себя улыбнутся и сказать, что ничего такого не произошло, просто настроение не очень. Синеглазая девушка подозрительно прищурилась. — Пра-авда? И почему же я тебе не верю? Что это за странное противоречие? И вроде все логично, а в душе какая-то незавершённость? Эта ученица — яркий пример идеального человека. Она училась лучше всех в школе, побеждала в каждом спортивном соревновании, была начитанной, умела быстро найти подход к любому человеку и самые нужные слова в неординарной ситуации, поэтому неудивительно, что Мишель обладала безупречной репутацией. Несмотря на это, близких друзей у неё не было, хотя вряд ли её это волновало. Тем не менее, каждый мог подойти к девушке за поддержкой или советом. С Виолеттой они неплохо общались, особенно в начальной школе. — Э-э… давай об этом позже? Что ты там говорила? Проект? — Виолетта постаралась показаться непринуждённой и быстро перевела тему. — Да. Как насчёт встретится у меня дома после школы сегодня? — Согласна. Лучше закончить с этим поскорее. — И твоё настроение исправить тоже нужно. — Как знаешь. Мишель махнула на прощанье рукой и быстро побежала к выходу. Теперь нужно было выполнить задание учителя — найти Алекса и отдать ему пару тетрадей. Она практически бежала по коридору, высматривая высокую и вечно мрачную фигуру в толпе. — Стой, стой, Мишель! Куда так спешим? Возникший из неоткуда Чарли стоял совсем рядом и смотрел с обычным для него любопытством. — Чарли, рада видеть. Тебе что-то нужно? — Мишель вновь улыбалась. — Я хотел бы поговорить с тобой. Это очень важно! Насчет исчезновения Элизабет, я кое-что знаю и ты можешь мне помочь. — Знаешь? Ты что-то знаешь? — быстро проговорила она, невольно нахмурив брови, но тут же взяла себя в руки. — А, твоё расследование. Собственно я и не сомневалась в твоих талантах. Только давай чуточку позже, я тороплюсь, ладненько? — Без проблем. — Скажи мне время, мы обязательно поговорим. — Давай завтра с утра. Окей? — Конечно. До завтра. Мишель продолжила свои поиски, но Чарли с серьёзным видом ещё долго смотрел ей вслед. Вскоре Мишель нашла Алекса в его любимом месте, в углу внутреннего двора. — Здравствуй. Я тебе не помешала, надеюсь? — Мишель тихонько подошла к скамейке и остановилась в нескольких шагах от неё. Ответа не последовало в течение девяти-десяти секунд. Девушка терпеливо ждала. — О, Шелл. Давно не виделись, между прочим. Из-за учебы? Я надеюсь, ты не слишком перенапрягаешься? — фраза, удивительная для характера Алекса. Впрочем, это было сказано равнодушно-скучающим обыкновенным тоном. Но надо отметить, что она нравилась ему. Он отрицал это всеми фибрами души, но не мог не замечать того факта, что мысленно восхваляет время от времени её терпение, умение не надоедать и не болтать попусту. В какой-то момент, Алексу показалось, что хоть кто-то понимает его. — Благодарю. Вот тетради, просили передать. — Ты как всегда не хочешь мне мешать. Но сейчас я не очень занят, так что поинтересуюсь, как твои дела? — Все просто великолепно, даже не представляешь насколько. — Мишель искренне радовалась, улыбаясь своим мыслям. — Чем занят? — Читаю. Угадаешь что именно? — Хм, как насчёт Гёте? — А ты действительно можешь понять меня. Алекс вдруг побледнел и снова уткнулся в телефон. Его рука судорожно сжала воздух. Мишель поняла, что самое время уйти. В последний раз окинув взглядом все вокруг, она поднялась и медленно пошла к входу, задумчиво смотря себе под ноги. Только ветер гонял желтые листья по извилистым дорожкам, а под скамейкой валялся опрокинутый контейнер.

***

Мишель стояла у главного входа школы, прислонившись к стене и скучающим взглядом смотря на учеников, которые спешили домой после долгого дня, наполненного скучными уроками, тоскливыми лекциями учителей, не говоря уже об подготовке к экзаменам. Было удивительно тепло, и обстановка не располагала к серьёзным занятиям, поэтому большинство просто дурачилось, не думая о завтрашнем дне. Девушка посмотрела на часы и нахмурилась, чувствуя легкое раздражение по поводу легкомыслия других. Привыкшая к точности, пунктуальности, конченый перфекционист, она не понимала и не могла понять людей, забывавших о своих обязанностях. — Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Давай пойдём домой вместе! Мы наконец-то сможем нормально поговорить! — Отстань, как ты мне надоела! Среди монотонного гула, создаваемого учениками, резко выделялся высокий дрожащий голос Виолетты. Парень рядом с ней быстро шёл по направлению к выходу, время от времени пытаясь остановить поток предложений провести время вместе. — Почему ты не хочешь идти со мной? — девушка предприняла решительную попытку обнять Алекса, но тот оттолкнул её, скривив рот в ядовитой усмешке. — Потому что ты лишь пустое место, которое возомнило, что может понравится хоть кому-либо. Больше никогда не смей мелькать у меня перед глазами! — Нет, ты пойдёшь со мной! -Виолетта вцепилась в его руку и попыталась пройти пару шагов, что у неё не получилось, из-за отчаянных попыток Алекса стряхнуть с себя балласт. На пару уже начали обращать внимание окружающие, и Мишель побежала растаскивать двоих. — Прекратите! Что у вас тут случилось? — Эта маньячка абсолютно не понимает слова «нет», уже совсем достала своей любовью! — парень презрительно посмотрел на Виолетту, которая только всхлипывала и бормотала что-то себе под нос, все ещё держась за Алекса. Мишель ошеломлённо застыла на месте, но ступор не продлился долго. — Прости её. Мы поговорим, и уверена, что конфликт будет разрешён, — Мишель аккуратно обняла одноклассницу и заставила отпустить парня, который мгновенно исчез в толпе. Девушки опустились на ближайшую скамейку. Мишель положила руку на плечо девушки, котороя со странной кривой улыбкой смотрела в пустоту. — Тише, все будет хорошо. Не волнуйся и расскажи мне, что случилось? — Зачем? Зачем ты влезла? Он практически согласился. Он бы пошёл со мной. Он тоже хотел этого, только сам пока не понимает. Несколько минут длилось молчание. Потом Мишель встала, взяла портфель и обернулась к Виолетте: — Давай не будем об этом. У нас ещё проект, не забыла? — Да, точно! Совсем вылетело из головы, прости-и! — Да ничего страшного. Девушки пошли по дороге к дому Мишель, к этому времени Виолетта успокоилась, и они просто болтали на посторонние темы. Вскоре Мишель открыла дверь и отошла в сторону, пропуская гостью. Прихожая, как и весь дом в целом, была небольшой, но хорошо обставленной и довольно уютной. — Не стесняйся, будь как дома,-Мишель убрала верхнюю одежду в шкаф, — проходи наверх в мою комнату. — А здесь многое изменилось, с тех пор как я была здесь. Впрочем это было давно, -Виолетта задумчиво посмотрела в маленький тёмный коридорчик на втором этаже.

***

Виолетта, ученица младших классов с коротенькой стрижкой, глупым взглядом болотных глаз, худым телосложением, бежала по коридору, стараясь скрыться от преследователей. Это была группа одноклассников, которые гоняли её по школе уже добрых полчаса, кидаясь смятыми бумажками и изобретая все новые и новые обидные прозвища. Виолетта поскользнулась, упала, затем, лёжа на холодному полу, разрыдалась. — Ой, вы посмотрите! Она плачет! Рёвушка ты наша! — Что здесь происходит? В дверном проёме показалась маленькая фигурка. Большие синие глаза с осуждением осматривали онемевших одноклассников и Виолетту. — Как вы могли так поступить? Не думала, что кто-то из моего класса способен на такое. Девочка помогла Виолетте подняться, а та доверчиво уткнулась носом ей в плечо: — Спасибо, Мишель… Это главная отличница и лучшая подруга Виолетты. Мишель если не все любили, то уважали поголовно: слово приравнивалось к приказу, а благосклонный взгляд к королевской милолости. — Прости, снова ты меня вытаскиваешь из всяких передряг… — всхлипывала Виолетта. — Нет, не думай так об этом. Мне не сложно, мы же подруги! Девочки сидели на подоконнике, далеко от места конфликта. Мишель приводила Виолетту в порядок, внешне и морально. — Может стоит тебя до дома проводить? — Мишель положила руку ей на плечо. — Нет, нет, нет. Не стоит, вряд ли они сегодня сунуться ко мне. — А вот я так не думаю… но и заставлять не буду. Виолетта угрюмо брела по дороге к дому, упрямо не отрывая глаз от серого асфальта, пусть и рискуя на что-то налететь. Она размышляла над событиями сегодняшнего дня, и над тем что нужно сделать, чтобы это прекратить. Вдруг Виолетта столкнулась с стоящей впереди фигурой. Уже собираясь пробормотать извинения, девочка неожиданно вскрикнула и отступила на несколько шагов назад, где её схватили ещё несколько пар рук. Вокруг неё снова собиралась банда, что не предвещало ничего хорошего. Затащив жертву в безлюдный переулок, самый большой пацан приподнял Виолетту и с силой прислонил спиной к стене. Она уже даже не плакала, испуганно озираясь по сторонам в поисках хоть какой-то поддержки, но её не было и вряд ли могла быть, это не школа с подругой, учителями. — Так, малявка, — заговорил главарь, стоя напротив Виолетты, пока ещё двое мальчишек держали её, — слушай наши требования. Из-за тебя мы попали в очень неприятную ситуацию. И теперь если хочешь вернуться домой с меньшим количеством синяков, то расскажешь нам кое-что о подружке, поняла? Виолетта не могла этого сделать, чтобы он не спросил, хорошо для Мишель это не кончится, просто не может он так узнавать о любимых конфетах. — Ясно, святую корчишь, как всегда? Тогда держите крепче. Он взял из рук другого бутылку с водой, раскрыл её и повернул над головой Виолетты. Волосы и верхняя часть одежды быстро намокли под дружный хохот товарищей. Мишель легкой походкой спустилась открыть дверь, настойчивые звонки и стук не давал покоя ни ей, ни её отцу уже несколько минут, хотя время для визитов было поздним. За порогом стояла шайка одноклассников, протягивая ей коробку с шоколадом и виновато смотря куда-то в пол. Далее можно было услышать извинения, представлявшие собой вверх человеческой любезности и дипломатических умений. Впрочем, Мишель в них не нуждалась и сейчас просто стояла, удивленно подняв бровки и немного приоткрыв рот. — Вам не кажется, что вы не передо мной извинятся должны? — Так мы уже! Виолетта нас простила, сказала, что не злиться. Но перед тобой мы больше виноваты, всё-таки обижали единственного близкого для тебя человека, все такое… К тому после, ну, этого, пропажа твоей мамы, ну вроде как… — Что? Откуда вы знаете? Об этом никто не говорил. И не нужно было говорить! — Мишель вдруг разрыдалась. Вся группа мгновенно стушевалась, и бросилась успокаивать рыдающую девочку. На шум подошёл отец, высокий мужчина лет сорока, выглядевший очень уставшим, но тот быстро подбежал на всхлипы дочери. После выяснения обстоятельств было выявлено, что сообщение об этом было рассказано Виолеттой, а хулиганам запрещено говорить о семейных делах, хотя на самом деле это мало кого остановило. Они ушли, а Мишель получила запрет на дружбу с Виолеттой. — Ты должна сказать, что не можешь общаться с теми, кто не умеет держать язык за зубами. Завтра подойдёшь к ней и все объяснишь. У тебя в голове должна быть учеба и семья, а не левые подруги. Запомнила? — Конечно, пап, — Мишель поплелась наверх, в свою комнату.

***

— Мне очень жаль, прости-и меня! Ну пожалуйста, меня заставили, они вынудили меня рассказать. Я очень не хотела говорить, мне стыдно! Виолетта болталась на шее у Мишель, в который раз выкрикивая извинения за тот случай. Девушка пыталась удержаться на ногах, не ударить Виолетту и самой остаться целой. После небольшой потасовки обе сидели на кровати, тяжело дышали, поправляли растрепанные волосы и одежду. — Да я уже давно не злюсь на тебя. Конечно, прощаю! — её опять чуть не удушили в объятьях. Но дело есть дело, девушки приступили к работе над нудным проектом, иногда переговариваясь на свободные темы. Когда большая часть работы была сделана, Мишель выдохнула и спросила: — Раз теперь мы помирились, то я могу тебя спросить. Что произошло между тобой и Алексом? — А, это…- Виолетта замялась и покраснела. — Я, в некотором роде, влюблена в него. — Да ладно? Мишель побледнела, несколько секунд смотря в одну точку. На её лице было написано недоумение пополам с возмущением, но скоро она приняла заинтересовано-любезный вид и продолжила расспрашивать. — Мы совсем недавно начали общаться, понимаешь? Он был такой замечательный и милый, представляешь, помог мне с учебниками. Но Алекс замкнутый и нелюдимый, поэтому ему трудно принимать внимание девушек. Помнишь, как он отшил Элизабет? Все мальчики за ней бегали, с ног сбивались, лишь бы чуток внимания получить. Взять хотя бы Чарли, жаль его, он вроде был сильно влюблён. Но Алекс! При всём народе сказал, что не хочет иметь с ней дела, такой смелый! А-ха-ха, тогда Элизабет так разозлилась! Он такой хороший, мой Алекс! Мишель слушала трескотню Виолетты с напряженным вниманием, побелевшие пальцы перебирали край юбки. — Мишель, ты меня слушаешь? — Да, да. Это очень интересно! Но судя по тому, что произошло, он… Глаза Виолетты потускнели, она рывком опустила голову, плечи затряслись, а вся комната наполнилась всхлипами. — Он меня совсем не замечает! Не понимает что мы предначертаны судьбой друг другу! У-у-у… Мишель обняла подругу, говорила о том, что это в его характере, нужно немного терпения, и все будет хорошо, похлопывала её по плечу и улыбалась. — Я сейчас чай принесу, у нас печенье такое вкусное. Все сразу станет лучше, вот увидишь. Мишель побежала вниз по лестнице. Чайный сервиз и печенье был очень быстро найден, она разлила чай по кружкам. Хозяйка открыла верхний шкафчик, достала яркую среднюю по размерам коробку с лекарствами, сняла крышку и отыскала маленькую баночку сильнодействующих снотворных. — А вот и я! У нас самый вкусный чай, — Мишель протянула чашку. Виолетта сделала пару глотков, но совершенно не почувствовала вкуса, наверно из-за совсем недавно пролитых слёз. Она закрыла глаза и молча сидела, постепенно выравнивая дыхание и вдруг пошатнулась: — Ой, мне что-то не очень хорошо… — Господи, как ты? — Мишель уложила Виолетту на кровать.-Надо вызвать помощь, я быстро! И выбежала из комнаты. Но даже не думала куда-то звонить, а лишь стояла в проходе, наблюдая за лежащей девушкой. Та не двигалась. Мишель аккуратно вошла в комнату. Села около неё и прислушалась, затем взяла за плечи и встряхнула. Никакого результата. Мишель улыбнулась, посмотрела на часы. В доме никого, ведь отец уехал на все выходные в командировку ещё утром. Она взяла подушку и сильно прижала к лицу Виолетты, фиксируя её тело своим. А через несколько минут все было кончено. Поздняя ночь прекрасное время: кругом тихо, темно, все люди спят, и ничего не нарушает покой маленького человека, который наслаждается минутами своей жизни. Позади были два часа упорной работы. Все тело ломило от усталости, а недавняя рана нестерпимо болела, не давая наступить на ногу. Но это была только половина работы. Мишель отбросила лопату и села прямо на землю. Она очень устала, но осознание важности своего дела придавало сил. Яма была уже достаточно глубокая, чтобы туда на приличную глубину смог поместиться человек. Мишель поднялась и выволокла сине-багровое тело за ноги из ближнего сарая, который служил временным пристанищем трупа, что совсем скоро должен обрести свою могилу. Девушка аккуратно уложила его в яме и посмотрела на недавно живое лицо. — Извини, но никто не прикоснется к нему. Мишель взяла в руки нож и перерезала горло, кровь вытекала багровыми линиями. Она хмыкнула, выбралась из ямы, стараясь не обращать внимания на ногу. Синее лицо Виолетты бессмысленным взглядом уставилось вверх в небо. Следующие часы были потрачены на закапывание тела и уничтожение каких-либо следов. — Бо-оже, кто это… убью и не вспомню. Алло? Мишель лежала на кровати и прижимала к себе телефон, вспоминая кому она могла понадобиться в выходной. Нога ныла, и ей удалось поспать только часа три максимум. — Хай, Мишель! Как ты? Не забыла о нашей встрече? Где и во сколько? — голос Чарли звучал жизнерадостно, лучился энтузиазмом и оптимизмом. «Прекрасно. Просто прекрасно. Я великолепно себя чувствую, если забыть о боли во всем теле, гудящей голове и неимоверном желании спать. Что ж, закапывать труп и убирать улики дело не простое.» — Приветик, Чарли. Немного устала, но сейчас все прекрасно. Конечно, я помню. Думаю, освобожусь часа через два, ладненько? — Окей, тогда давай я встречу тебя чуть дальше от твоего дома, по дороге в направлении к школе. — Хорошо. — До встречи. — До встречи. Мишель плюхнулась на подушки, и осталась лежать так в течение нескольких минут, но опасаясь заснуть вновь, поплелась в ванную. Вскоре она уныло уминала наскоро приготовленный завтрак, а по телевизору шёл репортаж о все ещё не найденной Элизабет. — Город прошли 20 организованных поисковых групп, состоявших из работников полиции, спасательных служб и добровольцев. К сожалению, результатов получено не было, следователи начинают прорабатывать версии о насильственном увозе в другие города. Просим вас, если вы видели девушку на этой фотографии или располагаете другой информацией, позвонить по телефонам, указанным на экране, — уверенно вещал диктор. Мишель хмыкнула. Пусть ищут хоть по всей стране, пока весь задний двор заброшенного дома на соседней улице не перекопают, результата не будет. К тому же, прошёл месяц. И ничего. Скоро все успокоится, и можно будет забыть хоть об одном убийстве. После того как небольшая уборка кухни и собственной комнаты была выполнена, Мишель одевала ветровку в коридоре, её любимую, длинную, с огромными внутренними карманами, туда хоть учебник, хоть мешок картошки, хоть нож спрячь — все поместится и видно со стороны не будет. Вот теперь стоп. Чарли ведь хотел говорить о Элизабет? Именно с Мишель? Почему? Пальцы похолодели, а ноги как-то автоматически понесли к тайничку с избранным ею холодным оружием. Она конечно постарается устроить все миром, но и лишние свидетели ей явно ни к чему. — Мишель, я здесь! — Чарли приветственно махал рукой, развалившись на скамье. Первые пятнадцать минут они провели практически молча, только раз обменявшись фразами о самочувствии друг друга. Широкая дорога шла прямо к школе, по обоим её сторонам располагались однотипные двухэтажные беленькие дома, однако не было видно людей, несмотря на выходной день и довольно поздний час. Мишель хмурилась, и изредка трогала левую сторону ветровки, кивала своим мыслям и неторопливо продолжала путь. — Надеюсь ты понимаешь, что я с тобой не прогуляться хотел, — Чарли резко прервал молчание. — А что тогда? Мишель мысленно представила, как она выглядит со стороны, тонко рассчитала свою позу и выражение лица, до того правдоподобно изображая недоумение, что в глазах Чарли появилось сомнение. Тем временем они подошли к небольшому перекрестку, парень запустил руку себе в карман и вытянул что-то чёрное, напоминающее красивую резинку для волос, и протянул Мишель. — Узнаешь? — Боже, боже, мой браслет, как ты его нашёл? — она со всей возможной скоростью выхватила драгоценный предмет. И вдруг замерла. Чарли показал рукой в направлении аккуратного серого дома чуть подальше. Это было низкое строение, в отличие от всех остальных одноэтажное, с заросшим двором, из-за этого или других причин имевшее недружелюбный угрюмый вид. Остаток пути двое проделали молча и быстрым шагом. Дверь была открыта, и с первого взгляда на большой холл стало понятно, что дом нежилой, но хозяева покинули его недавно, около трёх месяцев назад, бросив остатки мебели. Чарли встал ближе к выходу, Мишель зашла вглубь комнаты, выбрав позицию в углу без окон и внутренних дверей, правее своего одноклассника. — Мишель не отрицай. Это ты убила Элизабет. — Я? Да ты в своём уме? Я понимаю твои чувства, но поиск виновного ничего не даст. — Тогда объясни, что делал твой браслет в этом доме. На нем пятна крови. Может стоило отнести его в полицию? В комнате как будто похолодело на несколько градусов. — Почему я должна тебе верить? Ты мог найти его где угодно. А кровь моя. Недавно упала и ногу повредила, ты ведь помнишь? Тогда пришлось пропустить соревнования школы. — Какой смысл мне врать? — Чарли принялся ходить туда-сюда около входа. — Перестаньте делать из меня влюблённого дурачка! Да, я любил её, и сейчас, наверно, люблю. Но это не отняло способность здраво соображать! Я с самого начала понял, что меня в лучшем случае ждёт участь игрушки богатой красивой девочки, но должен был попытаться. В последний день перед тем как она пропала, я пошёл за ней. И шла она к твоему дому как всегда списать домашнее задание. Элизабет отшила меня и я тогда ушёл. Напрасно… В полиции я услышал что последний сигнал с её телефона был зарегистрирован на этом самом перекрёстке. И этот дом — подходящее место. Я осмотрел его и нашёл под креслом браслет в засохшей лужице крови. А в сарае за домом — обрывок кофты Элизабет, той самой, что была на ней в тот вечер. И он был в красных пятнах. Разумеется, вспомнив, что это твоё, я попытался определить могла ли ты её убить, было ли за что. Сделаешь догадку, почему я сразу вспомнил твоего дружка Алекса и то, как он отверг Элизабет на глазах у всех? Чарли замер, приняв позу гениального хозяина интриг всея их маленького городка. Мишель слушала молча, но при упоминании имени Алекса заметно помрачнела и встала более устойчиво, чтобы иметь возможность к более решительным действиям. — Так какие у тебя доказательства? Если бы это все нашла полиция, твои доводы могли бы и стать весомыми аргументами против меня, но на слово никто не поверит. У тебя нет ни единого шанса обвинить меня в этом. — Твоё присутствие — главное доказательство. Зачем идти с другим парнем в заброшенный дом. — Не доказательство для полиции. Что будешь делать, Шерлок? «Черт, черт, черт! Никто не должен знать! Но я не могу так просто его убить, это опять придётся возится с телом, уликами, могут появиться подозрения. Тем более кто знает, вдруг он не один. Разговорю, если ничего важного не откроется, то пусть живет до поры до времени. Так безопаснее.» — Тебе нужны проблемы? Ты умна, я знал, чтобы тебя убедить нужно что-то очень существенное. Тогда я решил поговорить с Алексом. Он смотрел на меня, как на больного, не может допустить и мысли, что ты причастна к криминалу. Мишель резко развернулась всем телом к Чарли. Ничего не изменилось в её лице, но глаза стали абсолютно безжизненными, цвет превратился из насыщенного синего моря в серую сталь лезвия ножа. «Он должен умереть. Все, кто посмеют отдалить меня от него, умрут.» Чарли не показал вида, но его испугало резкое движение Мишель. Он мягким голосом обратился к ней: — Я не хочу тебе зла. Пойми, мы можем понять друг друга. Я тебя понимаю. Понимаю твою боль от вида любимого человека с другим. Я бы тоже мог слишком многое ради Лизы. Но ты должна сознаться. Чувства проходят. Во имя справедливости, права, других людей, всего мира, мы не должны позволять своим эгоистичным желаниям переступать черту. Ты ошиблась, но я верю, ты хороший человек, ты можешь исправиться, сознайся. Сдайся полиции. Тебе станет легче, вот увидишь, это необходимо… Мишель практически не слушала его. Сдаться? Да ни за что. Он не должен знать. Они будут вместе. Девушка застонала и с громкими всхлипами упала на пол, закрывая лицо руками. — Да-а-а… — всхлип. — Это все я-я-я! Чарли застыл на месте, отказываясь верить в происходящее. Гордость вспыхнула в его груди. — Это все я! Я её убила! Ты прав! Но я не хотела! Как будто рассудок помутнел на время… Что мне теперь делать? Меня посадят, мне так страшно… Мишель рыдала на полу как будто ребёнок, а воображение Чарли кажется уже давно заменило образ убийцы на маленькую девочку. Он подошёл и поднял её, обнял, левой рукой прижимая к себе, и продолжал успокаивать, гладя по голове. Правый бок прошила резкая боль. Когда Чарли опустил глаза, стало видно рукоятку ножа и расползающееся вокруг неё багровое пятно на светлой футболке. Он вскрикнул. Мишель быстро вынула оружие и как можно сильнее оттолкнула безвольное тело, сразу отпрыгнув на метр-другой из соображений безопасности. Чарли пытался что-то сказать, но у него получались лишь сдавленные хрипы, во рту уже чувствовался привкус крови. Он отполз к стене, зажимая рану. Мишель улыбалась. Одна из немногих искренних её улыбок, порождённых легким безумием. — Я хороший человек? Да что ты обо мне знаешь?

***

Маленькая Мишель рассматривала яркое насекомое, найденное на заднем дворе своего дома. Оно уныло ползло между зелёных травинок под серьезным взглядом синих глаз. Девочка пыталась скоротать время до прихода мамы на улице, хоть вечер пятницы был довольно прохладным. Дома уже был отец, и, обрадованный завтрашним выходным днём, отмечал будущий отдых на пару с бутылкой. Порой он в пьяном виде становился невыносим: тогда мама запирала Мишель в детской, давала ей очередной заумный учебник, не подходящий ни по возрасту, ни по интересам, а сама шла успокаивать чересчур разбушевавшегося мужа. Книги и бесконечная учеба стали основным занятием девочки лет с трёх-четырёх. Старая машина, бурча нечто недовольное, остановилась, и из неё вышла немолодая, но красивая женщина. Она выглядела уставшей и раздражённой, видимо уже зная, что встретит её дома. — Мама, мама, мама, ты дома! -Мишель подбежала к ней, но её встретил холодный взгляд точно таких же синих глаз. — Мишель, какая отметка стоит у тебя за последний тест? — Мам, я… — Никаких оправданий! Я горбачусь несколько смен подряд ради тебя, а ты из-за своей крайней неблагодарности еле перешагнула порог пятерки! Ты должна быть первой везде и делать все идеально, иначе будешь как твои родители пахать на работе и подлизываться к начальству, чтобы получить маленькую премию и не умереть от голода. Теперь иди в свою комнату и читай. — Да, мам… Женщина смягчилась, глядя на виноватое лицо дочери, погладила её по голове: — Ты ведь знаешь, я желаю тебе добра. И твёрдой походкой направилась в дом. Мишель поплелась следом, поднялась по лестнице в свою комнату и схватила первый попавшийся под руки учебник. Через несколько часов, поздно вечером, когда глаза девочки уже отказывались воспринимать буквы, на первом этаже что-то громко упало. Следом слышались крики матери и пьяные выкрики отца. Ещё грохот. Вскрик. Снова грохот. Мишель хоть и привыкла к сценам, но все же решила посмотреть и бесшумно спустилась по лестнице. Отец спал прямо в углу кухни, морщась и похрапывая. Человек, никогда не помнивший о своей дочери, и сейчас не желал этого делать. Но перед кухней, около шкафа в прихожей, лежал труп матери, возвращения которой так ждала её маленькая дочь. Замерев в нелепой позе, тело уставилось в потолок, раскинуло в стороны руки, а рот так и остался открытым. Вокруг головы, на полу, шкафу, везде была кровь. Рядом валялся тяжелый молоток, в красных пятнах. — Мам?.. Мишель подползла ближе и коснулась лба матери. Ещё тёплый, даже горячий. — Мама! Девочка разрыдалась. Положила голову ей на плечо и бормотала что-то несвязное. Телефон! Нужна помощь! Стационарный отключили за неуплату ещё в прошлом месяце, а мобильник Мишель ещё не доверили. Подёргав за ручку, она поняла, что дверь заперта, а ключи неизвестно где. Что делать? А можно ли что-то сделать? Тогда Мишель как под гипнозом сняла с головы матери резинку. Посидев около трупа ещё немного, может пять минут, а может и три часа, девочка поднялась в ванную, и принялась отмывать чёрную резинку. — Ох, твою ж мать! Что так болит-то все! Майкл, отец Мишель, матерясь, поднял руку, осмотрел её и увидел несколько синяков в дополнение к глубоким царапинам. Искренне не понимая, что вчера было и чем закончилось, он поднялся и, шатаясь, пошёл к выходу из кухни. На пороге остатки алкоголя мигом вылетели из его головы. Прямо перед ним лежал холодный труп жены с проломленным черепом. — Маргарет! — Папочка? Это ты убил маму? Майкл медленно повернул голову влево и увидел свою дочь. Мишель стояла на лестнице, прижимая к себе плюшевого пингвина, подаренного на День рождения. Мысли в панике метались из одного угла черепа в другой. — Нет, Мишель, то есть, да. Но папка не виноват, понимаешь? Так получилось, — он подошёл к девочке, отвёл её в комнату, посадил на кровать и взял за руки. — Тише, теперь мы остались вдвоём с тобой. Но меня могут обвинить и забрать тебя в детский дом, понимаешь? Помнишь, что мы с мамой тебе о нем рассказывали? — Помню, не хочу туда! Папа, не бросай меня! По лицу девочки покатились слезы. Раньше ей не позволяли плакать, но сейчас отец просто сел рядом и обнял, гладя по голове и жалея. — Нет-нет, если ты сделаешь все как я скажу, то этого не будет. Во-первых, нельзя никому говорить. Даже упоминать о пропаже мамы, поняла? Я все решу, тебя не будут донимать вопросами. Обещаешь? — Обещаю… Следующие часы были потрачены главой семейства на устранение последствий. Он вырыл на заднем дворе большую яму, которая и стала могилой. Коридор тщательно отмыли от крови, бутылки и другие следы пьянства были выброшены. Хоть Мишель сказали быть в своей комнате, она незаметно следила за действиями отца. В последний раз девочка видела свою маму, когда он поднял её на руки, отнёс к могиле. Долго стоял над ней, бормотал неясные извинения, оправдания, обещания. Девочка была неподалёку. Но теперь к Мишель начали относиться иначе. Можно было сделать ошибку на тесте в школе. Можно не убирать в комнате три дня подряд. Можно не сдерживать слезы, а подойти и обнять отца. Он навсегда закончил с выпивкой, нашёл работу. Они ходили в парк, проводили вечера вместе. Конечно, стремление к идеалу никуда не делось, только прочнее закрепилось с появлением на запястье чёрной резинки, которая с тех пор стала оберегом и напоминанием. Мишель радовалась новой жизни. Со смертью Маргарет пришло много хорошего, да и полиция так ничего и не нашла. А может убийство не такое уж и плохое деяние, если так лучше?

***

Мишель медленно вошла в свою комнату и бессильно бухнулась на кровать. Так прошло ещё несколько десятков минут, за которые каждый квадратный миллиметр потолка был изучен с особой тщательностью. Девушка думала обо всем и одновременно ни о чем действительно стоящем, как телефон снова оповестил о входящем вызове. На лице Мишель изобразилось страдание, боль, отчаяние, нежелание совершать самые простые действия, не то что разговаривать. Мысленно умоляя всех богов о том, что это всего лишь отец, разговор с которым займёт минуту или две, она сползла с кровати и достала телефон. Но от имени на экране силы стремительной волной наполнили практически безжизненное тело, личико посветлело, а боль в ноге как-то совсем перестала ощущаться. — Привет, Алекс! Что-то случилось? Мишель стояла, умирая от счастья и пытаясь предугадать причину столь неожиданного звонка. — Эм, ну да. То есть нет! Ничего такого не произошло, в смысле не волнуйся, все в порядке, -глубокий вздох, молчание. — Я просто подумал, мы могли бы встретиться, обсудить, эм.. книгу! Я дочитал, мне нужно поделиться мыслями! Так что скажешь? Подавив радостный визг, Мишель согласилась, и они сошлись на дате через 2 дня. Ей конечно не хотелось ждать так долго и встретиться прямо сейчас, но уже поздно, к тому же усталость все ещё может дать о себе знать. Отключив телефон, девушка покружилась по комнате и тут же вскрикнула от ощущений в потревоженной ноге. Но это было не важно, как и все вокруг. Теперь нужно ликвидировать одежду и не умереть от нетерпения за двое суток. Мишель бегала по своей комнате в поисках вон той блузочки, а может той кофточки? Или ограничится рубашкой? А может всё-таки та толстовка смотрелась лучше? Марафон по поиску лучшей вещи начался два часа назад, но это так ни к чему не привело. Девушка в сотый раз перебирала стопки с вещами, пока ей прямо на голову не упала рубашка, припрятанная на тот самый случай. Спустя ещё час Мишель уверенной походкой шла к месту встречи. Алекс сидел на той же самой лавочке, что и Чарли несколько дней назад. Он неловко поздоровался и ни с того ни с сего аккуратно пожал Мишель руку. Алекс шёл рядом, отстранённо смотря куда-то в даль, как будто бы гулял совсем в одиночестве. Только раз в несколько минут бросал быстрый взгляд на девушку, открывал рот и снова закрывал его. — Ты знаешь о том, что родители Чарли заявили о его пропаже? — Алекс остановил взгляд на лице Мишель. — Что? Нет, конечно нет. В школе даже пока ничего не говорили. — И Виолетта пропала. Не то чтобы я совсем был расстроен этим фактом… Хах, я радуюсь проблемам другого человека. Считаешь меня ужасным? — он запрокинул голову, а руки засунул в карманы чёрных джинс. — Конечно я так не считаю. Ты прекрасный человек, она действительно слишком липла к тебе. — Спасибо. Ты хороший. друг. Три пропавших за два месяца. Да у нас тут серийный убийца, а? — он усмехнулся. — Начинаешь опасаться за себя и остальных. А вдруг я его знаю? Хотя нет, это кто-то совсем незнакомый. — Вас скорее убьёт тот, кто любит, чем незнакомец с улицы. — Любит?.. Ох, да, любит. Точно. Парень покраснел и отвёл взгляд. — Чарли такие глупости говорил в последнее время. Спрашивал о тебе, подозревал, будто ты могла их убить. Любовь делает людей идиотами, не правда ли? — он убрал с лица каштановые волосы и попытался уложить их получше, но ничего хорошего не получилось. — Ты поэтому всегда один? Считаешь, что чувство привязанности губительно? Мишель нахмурилась. Нужно было срочно перевести тему. — Самый удобный способ существования человека — это одиночество. Желая разбавить мрачный разговор, Мишель стала расспрашивать о книге, и чуть не впала в ступор от количества слов своего собеседника. Алекс говорил, говорил и говорил. Кажется столько же он произнёс за всю свою жизнь. Каждая мелочь была подробно расписана, а мнение выражено полнее, чем в самых длинных статьях критиков. Поздно вечером они сидели в парке на скамейке. Алекс облокотился на спинку и смотрел в небо, нахмурив брови, а Мишель наконец получила возможность рассмотреть его в открытую. — В школе сказали, что ты ходила на встречу с Чарли. Зачем? — не отрывая взгляда куда-то вдаль спросил Алекс. Мишель улыбнулась не как всегда, совсем по-другому, лишь немного подняв уголки рта, больше глазами. — Он хотел поговорить об Элизабет. Она вроде как ко мне направлялась в тот день. — И ничего более? Я подумал, может ты пошла с ним на свидание. — Нет, зачем это мне? Он хороший человек, но не в этом плане. Чарли мне так и не перезвонил, и мы не встречались. Мишель теперь смотрела прямо перед собой, как вдруг её талию обхватили руки с длинными тонкими пальцами, а голова Алекса легла на плечо. Переводя ошарашено-счастливый взгляд на него, девушка в своей голове уже продумывала теории о подмене людей таинственными правительственными агентами или инопланетянами, уж слишком необычным было действие для такой колючки. — Знаешь, а я рад, что ты у меня есть.