В ритме Бронкса

— Манти, малышка, кого это ты сегодня к нам привела? — прокуренный голос отразился от влажных кирпичных стен. В глубине темного проулка, загораживая вход в какое-то светлое помещение своей широкой спиной, расслабленно стоял темнокожий мужчина. Эхо от тяжелых басов и орущей толпы мешало нормально слышать своего собеседника, но, видимо, девушку, что стояла перед Гермионой, это совсем не пугало. — Большой Дэ, она моя новая подруга, пропустишь? — А что мне за это будет? — мужчина хитро прищурил глаза и издевательски усмехнулся. — Лучшая ночь в жизни, старик. Ты же меня знаешь, в долгу не останусь. Большой Дэ хищно пробежался глазами по молодому телу, удовлетворенно хмыкнул и отошёл в сторону. Девушка обернулась к подруге. — Ну что, Миона, пошли? Добро пожаловать в самое сердце Бронкса, туда, где родились уличные танцы! *** В Нью Йорк Гермиона приехала пару дней назад. Шестой курс Хогвартса был не легким, и, поэтому, в честь успешного окончания учебного года родители подарили ей месячный отдых в одном из самых знаменитых городов мира. С Манти, веселой девушкой-мулаткой немного старше самой Гермионы, она познакомилась совершенно случайно: вечером сразу поле прилета, первый раз гуляя по улицам мегаполиса и случайно забредя в не самый благополучный квартал, она увидела, как полицейские приставив пистолет к голове, связывают молодую девушку. Оказалось, что они поймали ее за кражей продуктов питания из магазина неподалеку, а денег, чтобы выплатить штраф у нее не оказалось. Как ни странно, но на предложение Гермионы выплатить за девушку нужную сумму полицейские согласились, хотя еще долго кидали на странную англичанку подозрительные взгляды. Как известно, в Бронксе такие поступки не забывают. *** До отправления Хогвартс-экспресса осталось всего пару часов. Чемоданы давно собраны, а хрупкая на вид девушка в легком платьице сидит в мягком кресле с кружкой чая в руках, ожидая приезда родителей. После месяца, проведенного в Нью Йорке, Гермиона изменилась до неузнаваемости: большая, мешковатая одежда, неопрятный пучок вместо аккуратно уложенных волос, почти аристократическая грация (кто бы что не говорил, но семья Гермионы считалась одной из богатейших семей магловской Британии) сменилась свободой и резкостью движений. Весь Июль и Август девушка заново учила себя носить каблуки, вместо удобных кроссовок, держать осанку, контролировать эмоции и не плеваться во все стороны только от вида юбок или платьев. Единственное, что она не смогла в себе побороть, так это тягу к свободе, к громким битам, адреналину уличных батлов и азарту в горящих от эмоций глазах. Слишком счастлива тогда была Миона, чтобы это забывать. *** Как и происходило обычно, Хогвартс-экспресс был забит до отвала: первогодки веселились и бегали друг за другом по проходам, те, кто был по старше, громко смеялись за закрытыми стеклянными дверьми купе, старосты, уже давно ни на что не надеясь, пытались угомонить школьников, а редко проходившие мимо всего этого безобразия учителя старательно делали вид, что не замечают происходящего в поезде бедлама. Золотое трио довольно мирно относительно других сидело в своем купе и обсуждало планы на будущее. — Это наш последний год, представляете? — Да, даже не верится… — Вы чё с такими кислыми минами сидите, словно жизнь после школы заканчивается. Вот я даже рад. Кроме квидича, ничего интересного. — Ага, Рон, и еды в Большом зале, угадала? — А сама то, вечно в библиотеке сидишь, романтик с книгами устраиваешь! — Я, в отличие от тебя, их хотя бы читать умею. — А я как будто бы нет! — Так, девочки, не ссорьтесь, помада у меня! — Гарри уже порядком надоела эта полу шуточная перепалка между друзьями, пора было это прекращать. Две пары возмущенно-удивленных глаз уставились на него. — Поттер, знаешь, я всегда был уверен, что ты у нас не по девочкам, но не нужно же об этом вот как на весь поезд орать. — чуть приоткрыв дверь купе, в проходе, едко ухмыляясь, стоял никто иной, как Драко Малфой. В этом году он выглядел особенно привлекательно: светлая челка в аккуратно беспорядке опадала на холодные серые глаза, из длиннорукого худощавого подроста он превратился в красивого молодого мужчину, его взгляд стал более серьезным и осмысленным, и только отвратительный змеиный характер выдавал в нем того Малфоя, которого троица знает уже более 6-ти лет. — И я рад тебя видеть, Малфой. — сухо ответил Гарри — А что без свиты? — Ты так волнуешься за меня, Потти, уже даже не знаю, что думать. — Мечтать не вредно, Малфой. Так зачем пришел? — Пожелать грязнокровке, рыжему дибилу и тебе, шрамоголовый, удачного года. — едко ответил парень. Услышав это противное обращение к себе Гермиона заметно напряглась, Гарри и Рон тоже не блистали особым спокойствием. В этот момент мимо Малфоя пробежала, случайно спотыкнувшись и наступив на чистые лакированные туфли, какая-то первогодка. — А ну стой, грязнокровыш! Маленькая светловолосая девочка, смутившись, остановилась и тихо лепетала какие-то извинения. — Еще раз тебя увижу, будешь мне их вылизывать, пока чистыми не станут, ты меня услышала? — Малфой навис над маленькой девочкой и издевательски ликовал, увидев на ее щеках первые слезы. Такое Гермиона терпеть уже не могла. — Не трожь ребенка, Малфой. — голос девушки грозно пронесся по всему купе — А то что? Ты у нас теперь курица-наседка всех грязнокровок? Я давно считаю, что таким как вы не место в Хогвартсе. Занесенный кулак попал точно в цель, со всей силы ударив Малфоя в солнечное сплетение, отчего парень схватился за живот и с тихим стоном осел на пол. Как видно, месяц в трущобах Нью Йорка не прошел зря. Манти с первых дней дружбы стала учить Гермиону правильно драться. Ведь в Бронксе люди живут только по правилам джунглей: либо ты, либо тебя. Полиция не решалась заходить в глубь квартала, а именно там обычно и происходили самые кровавые уличные драки. Поэтому, чтобы выжить, Гермионе пришлось научиться не только танцевать, но и защищать себя. А как мы знаем, лучшая защита — нападение. — Все, малышка, этот парень больше не обидит тебя. Но прошу, впредь будь осторожней, ладно? — Гермиона успокоила первогодку и, когда убедилась, что та ушла, уже с презрением посмотрев на отходившего от удара слизеринца, сказала — Катись-ка ты от сюда, Малфой. И только посмей еще раз притронуться к детям. Дверь в купе с громким хлопком закрылась. *** Большой зал был как всегда необычайно красив. Рассевшись по своим местам, все старшекурсники внимательно следили за распределением детей, поддерживая своих новичков. После инцидента в поезде прошло уже несколько часов, но Рон с Гарри все не переставали донимать Гермиону вопросами о том, где она научилась так бить. Соврав что-то про курсы юного бойца, которые она, видите ли, прошла летом, Гермиона закрыла тему. Ей не очень хотелось рассказывать про то, как приходилось учувствовать в драках, спасаться от насильников или обычных грабителей одного из самых жутких районов Нью Йорка. В тот месяц квартира, снятая родителями на одной из самых престижных улиц специально для дочери, пустовала. Как только Манти познакомила Гермиону с андерграудной жизнью: с невероятными танцами, батлами, с музыкой, которая отдается в каждой клеточке твоего тела, взывая к каким-то диким, животным инстинктам, Гермиона больше не хотела возвращаться на вылизанные улочки, которые были полны серыми безликими людьми. Это была не ее жизнь. Распределение закончилось, и профессор Дамблдор уже завершал свою торжественную речь, когда двери Большого зала неожиданно открылись, пуская внутрь незнакомца. Молодой мужчина-мулат 24-26 лет с довольно длинными черными, как смоль, вьющимися волосами остановился, взглянул на директора глубокими кофейными глазами и склонился в легком поклоне. — Дети, спешу представить вам, профессор Александр Кастро, преподаватель нового предмета, для учеников 6-го и 7-го курсов — современных танцев. Поприветствуем! — радостно сказал профессор Дамблдор, расплывшись в улыбке. Пока новоприбывший преподаватеть подходил к учительскому столу под бурные аплодисменты и десятки любопытных женских глаз, Гермиона успела подумать, что этот год станет для нее тем еще весельем.