Доигрались...

Бутылочка

Он поднялся по лестнице, взялся за дверную ручку и резким движением руки, открыл дверь. Перед его глазами открылся вид на ахх…фигенный зад Кароль… — Тина Григорьевна, я конечно догадывался, что вы ко мне неравнодушна, но чтобы прям ТАК, — сказал тот, кто стоял возле двери и откровенно пялился на кружевные трусики дамочки. — Потапенко! Дверь закрыл! — быстро развернувшись к нему лицом, крикнула Тина. — Ты как наденешь свои шортики, хотя и без них мне очень даже нравится, позови меня, пожалуйста. Поговорить с тобой нужно, — дверь, с той стороны закрылась. — Да заходи ты уже, нового ничего точно не увидишь, — одновременно надевая чёрные шортики, сказала ему, — О чем ты там хотел поговорить? Срочное что-то? — бросив на него секундный взгляд, спросила девушка. — Да. О нас.., — в голосе чувствовалась неуверенность. — О нас?! — такого разговора она точно не ожидала, тем более, не хотела! — Да. Тин, после того, как ты отказала мне петь в дуэте, я был зол. Ненавидел. Глупо, не спорю. Более, я знал, что ты ко мне не равнодушна… Но играл твоими чувствами, особенно на голосе. И все вот эти Титаповцы, которые пишут что у нас отношения, что ты меня там где-то ревнуешь, что я ревную… Отчасти, это ведь правда. Пусть ты меня бесишь порой, пусть я считаю тебя стервой, но фак! Я действительно, иногда, тебя ревную к этому молдаванину. Потому что раньше я подавал руку, когда ты поднималась или спускалась с лестницы. Потому что я так часто тебя обнимал и целовал. Пусть даже и на камеру, но это делал я! А сейчас, я настолько стал равнодушным, что не вижу твоих молящих взглядов, не замечаю твоих касаний. Зато сейчас, я вижу какая ты сильная, но в тоже время какая беззащитная, маленькая девочка. И я не знаю, почему я решил все это сказать сейчас, но знаю, что нам обоим станет легче после этого разговора. По крайней мере, ты будешь знать правду. Прости за мой пофигизм, правда, я не хотел. Прости.., — он высказал это все так, как было у него в душе. Все эти слова, так хотели вырваться наружу, им будто не хватало кислорода. Будто, их так долго, держали в заточении и вот теперь, они на воле. — Лёш, мне кажется ты заигрался. Я отношусь к тебе, так же, как и к другим, почти… — снова лжет, но по другому тут нельзя. Она знает что у него, всё равно ничего к ней нет. Поэтому пусть лучше так… Ещё и жена внизу сидит. — Врешь. Кароль, я слишком хорошо тебя знаю, — мужчина поднял бровь и ухмыльнулся. — Лёш, нас ждут. Пошли. А то Твоя мафия, опять меня убьёт, — пошутила, сама посмеялась. Теперь её смех, разнёсся по всей комнате. — Не убьёт. Пойдём, я придумал нам новую игру… Тина с Лешей спустились вниз. Каменских опять кинула ревнивый взгляд на своего мужа, но ничего не сказала. Тина видела этот взгляд. Ей нравится, что она ревнует Его к ней. В этом что-то есть. Детей оказывается уже отправили спать. Но спать они явно не собирались. Когда приезжает Андрей, то они с Веней еще пол ночи играют в гонки. Оно и к лучшему, ведь Лёшина игра, совсем не для маленьких деток. Курьер уже доставил алкогольные напитки, которые заказала компания. Паша не стал открывать бутылку без своего «товарища», а вот Настя, не дождавшись подругу, уже опустошила половину бутылки красного. — Ну что Тин, ты дала Лёше таблетку? — поинтересовалась NK у девушки, уже сидящей напротив неё. — Какую таблетку? — не поняла сначала Тина, — Ааа, таблетку, — увидев растерянность лысого мужчины, решила ему подыграть, — Да, дала. Леш, больше не. не болит? — актриса из неё конечно, так себе… — Не болит. Спасибо, — то ли за то, что подыграла, то ли за «таблетку», поблагодарил её Потап. — Это хорошо, — не глупая, видит, что врут. — Я могу раздавать карты? — умеет Паша разрядить обстановку конечно… — Нет. Надоела ваша мафия. У меня есть другая идейка, — фирменная Лешина ухмылка. — Ну? Может озвучишь? — Мы будем играть в бутылочку. Как раз, Настя почти допила бутылку вина. Но, играем по моим правилам. Так интереснее. Слушайте правила: «Игрок крутит бутылочку, тот, на кого она показывает, выполняет либо действие того, кто крутил, либо целует, но не в щёчку, мы не дети уже». То есть, если мне выпадает Паша, то… — Потап, мы поняли, — перебила его Кароль. — Ну тогда, погнали. Насть ты допила? Пустая бутылка была передана Алексею в руки. — Играем на су-е-фа кто будет крутить первый. Су-е-фа, первая выбыла Тина. Су-е-фа, вторая Настя. Су-е-фа, Лёша. Паша крутит первый. Взглядом проходится по всем участникам и берет бутылку посередине. «Раз, два, три», — произносит Орлов вслух и бутылка начинает крутится. Все четверо будто под гипнозом, наблюдают за её движением. На кого же попадёт это горлышко? Паше страшнее всего, потому что для него здесь все друзья и поцеловать кого-то, для него будет крайне сложно. Бутылка замедляет свои движения… Остановилась. — Я? — почти шёпотом спросила Каменских. — Да. Поцелуй или действие? — спросил Паша. -… — думает, — Давай действие… Только не жёсткое пожалуйста. — Сегодня, я делаю всё, что хочу. Сходи в ванну, сними свои трусики и надень их на голову, — тут все начали не смеяться, а очень сильно ржать. Но для Насти это задание было лёгкое и абсолютно не стыдливое. Всё таки алкоголь, даёт о себе знает. Девушка направилась в ванную комнату и через пару минут уже сидела с трусиками на голове. — Доволен? — расставив руки в стороны, девушка изобразила полный пофигизм. — Доволен. Лёша, твоя очередь. Крути, — бутылка была передана Алексею. — Ну давай бутылочка, только не Пашу, пожалуйста, — съязвил Потапенко. «Раз, два, три» Бутылка вновь пошла по кругу. Мысли Тины молили: «Только не меня, только не меня. Только. Не. Меня.» — Тиночка, ну что? Желание или поцелуй? — Сначала, позвольте узнать желание, ваше величество, - не только Потапенко же может стебать. — Такое же как у Насти, — он просто знал что она этого не сделает. — Фу, нет. Я не хочу. Поцелуй, — нервно сглотнув, ответила Тина. Оба встали. Шаги друг к другу все ближе и ближе… Настя уже убила взглядом обоих. Но кажется теперь им всё равно, что на Настю, что на Пашу. Расстояние между ними все меньше и меньше. Губы всё ближе и ближе. А пульс всё быстрее и быстрее. Медленно, но уверенно касаются губами и утопают… Что произошло с Лешей за этот день, не знает даже он сам. Ещё два часа назад он ненавидел её, а сейчас целует. И не важно, что жто игра. Но как говорится от ненависти до любви один шаг… — Всё. Я пошла спать, — сказала Каменских и разорвала то, от чего она «вскипела». — Насть, стой! — последний раз взглянул в Её глаза и побежал за женой. А она, так и осталась стоять с непониманием происходящего и бешеным сердцебиением…