Доигрались...

Операция Х 23:23. Холодный летний вечер. Я была уже в назначенное время, в назначенном месте. Звучит так, будто я снимаюсь в каком-то страшном триллере. Мне страшно находится здесь. А именно, на улице где практически не бывает людей, но для перестраховки я сидела в своём чёрном рейнджере. На моем теле был прикреплённый микрофон, а группа захвата была наготове. С каждой минутой становилось всё страшнее и страшнее. Честно, я просто очень боюсь провалить операцию. Уже с минуты на минуту должен прийти человек. Пусть раньше я никогда в подобном не участвовала, но сейчас мне нужно сосредоточиться, ведь от этой операции зависит моя судьба. «Часом ранее: Я переоделась и ждала Лёшу внизу. Пока он там возился я позвонила Паше, сказала, что всё расскажу при встрече, но это очень важно. Не было бы важно, я бы не стала беспокоить людей в 10 часов вечера. Нужно же что-то решать со всей этой ситуацией. — Соскучилась? — спускаясь по лестнице, спросил Лёша. — А как же? — как говорится, в каждой шутке, есть доля правды. — Иди ко мне, — заключил меня в свои объятия. — Лёш, как мы теперь? — В мире и согласии, шучу. Разберёмся, — поцеловал меня в носик. Звонок в дверь. — Привет, твой голос был такой напуганный по телефону, — приобнял меня палач, — Что случи… Потап? А ты тут интересно какими судьбами? Она же сказала не приезжать к ней! — бросив свою сумку в прихожей, Паша направился к столу, где сидел мой ночной гость. — Паш, он наоборот по делу приехал, — я говорила это максимально уверено, дабы Лёша не ляпнул ничего лишнего. — Ну рассказывайте давайте, — я села рядом с Орловым. — Паш? А где собственно мой адвокат? — до меня только сейчас дошло, что он приехал один. — Подъедет минут через 10 наверное, а вы мне пока всё расскажите, — посмотрел на меня, а после перевёл взгляд на Лёшу.» Я вижу женщину с очень похожим телосложением и я более чем уверена, что это она. Джинсы, кожаная куртка, кроссовки и пучок на голове, пожалуй это всё, что я смогла разглядеть в ночной темноте. Её облик приближается к машине. Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. И ещё раз. Сейчас, я помню лишь одно: «вести себя максимально уверенно». «Она походит» произношу я в микрофон и натягиваю на лицо улыбку, будто бы всё хорошо. — Привеет, как ты милая? — делает вид, что рада меня видеть. Думает, что я до сих пор ничего не знаю. Ошибается. — Привет. У меня всё хорошо. Ну почти… Мне нужно с тобой посоветоваться. Поможешь? — пытаюсь плавно перейти к главной теме. — Конечно. Ты же знаешь, я всегда готова тебе помочь, даже ночью! — кладёт руку мне на колено. Фу, как же это всё фальшиво выглядит. Мне хочется поскорей уйти отсюда. «22:22. Приехал адвокат. Олег Михайлович. На вид ему лет 40, но при всем этом выглядит очень даже неплохо. Напоминает мне Лешку. У этого такая же лысина и фигура медвежонка. Мы ввели его в курс дела и он предложил нам вот такую схему: — Значит так, сейчас, ты звонишь Каменских и назначаешь встречу. — Вы сейчас серьёзно? — моё лицо просто нужно было видеть в этот момент. — Абсолютно, — он был решительно настроен. — Допустим. И что я ей должна сказать? Приезжай, давай чай с конфетами попьём? — Не язвите! Я вам помочь пытаюсь, а вы… — Извините… — действительно, ляпнула не подумав, — Рассказывайте, что вы там хотели. — Спасибо. Звоните, назначаете встречу, ровно через полчаса. Например, пусть это будет какой-нибудь тихий район. Говорите, что вам нужна помощь (совет), думаю она сразу согласится. Вы ведь были хорошими друзьями, если я не ошибаюсь. Если она соглашается приехать к вам, я звоню своим людям. На месте будет три машины. Вы на своей, ведь прав вас ещё не лишили, так? Несколько людей которые будут прослушивать ваш диалог, конечно всё будет записываться, ну и машина с группой захвата. Да, если всё пойдёт по плану, будем брать её на месте, — Олег настолько интересно это рассказывал, что мне уже поскорей хотелось это всё начать. — Всмысле? Её посадят? — спросил Лёша. — А вы разве не хотите этого? — адвокат будто прочитал мои мысли. Я не стала ничего говорить. — Нет… Да… Всмысле хочу, — в его ответе я не слышала уверенности. Тогда к чему всё это? — Вы согласны, Тина Григорьевна? — Да, — я была решительно настроена.» — Что у тебя случилось рассказывай, — актриса из неё никудышная, честно. — Ты ведь знаешь, что сейчас происходит в моей жизни… Меня могут лишить свободы. Причём срок совсем не маленький. Но дело в том, что я не виновата. Понимаешь? Я на 90% уверена, что авария была построена, — её руки сжались в кулак, а глаза расширились от услышанного. — С чего такая уверенность? Может ты сама виновата? Не справилась с управлением и сбила насмерть человека. А? — Тебе не кажется, что ты должна сейчас меня поддержать? — какая же она гнилая, фу. — А кто тебе ещё глаза на правду откроет? — На правду? Так может ты мне расскажешь? Правду, — возможно я поторопилась, но мне было так противно уже от её присутствия, — Как это всё устроила, как к Лёше меня ревнуешь, как жизнь мне чуть не испортила… Давай, расскажи! Или у тебя не хватает смелости? Или ты можешь только всё за спиной делать, а потом приходить вот так и улыбаться как ни в чем не бывало! Мерзкая ты, просто мразь! — теперь на её лице останется красный след от моей ладони. — Во-первых выбирай слова, во-вторых не распускай свои руки и в-третих, хочешь правду? Слушай, — облокотившись на дверь, она сложила свои руки на грудь, — Мой мужчина, а точнее муж, начал активно уделять тебе знаки внимания, а я собственница и не привыкла своего человека с кем-то делить. Ревность, опасная штука знаешь… — И ты решила меня убрать из его жизни? — Нет. Я решила в принципе тебя убрать. Услышав ваш разговор, ну тогда, на берегу… Я позвонила своему человеку, думаю дальше ты знаешь. — Допустим. — Честно? На тот момент момент, мне было абсолютно плевать, что с тобой будет. Там никто никаких прогнозов дать не мог. Ну то есть, ты могла умереть, каскадер мой мог умереть, никто не знал. Но получилось так, что ты сядешь в тюрьму. Срок знаешь сама. За это время, Лёша о тебе забудет, я рожу ему детей, а когда ты выйдешь, он даже про тебя не вспомнит. — Какая же ты жёсткая… Но мне придётся тебя огорчить… Твой план кажется не сработает… Прости… — Что? — это был последний её вопрос.