А всё начиналось с конца

      Джуна сидела, недовольно надув губки, и то и дело поглядывала в сторону покоев владыки. Ярость овладевала ей, но от того, что она беспомощна в своей проблеме, ей становилось ещё хуже. Девушка недовольно топнула ножкой и пошла резвым шагом, чуть ли не бегом, по лестнице вниз. Ей в своей прежней жизни редко когда доводилось бегать, потому как на дальние расстояния до магазинов с новыми тканями, нарядами и украшениями она предпочитала добираться в паланкине с помощью своих слуг, нежели пешком. И потому сейчас, когда она наконец нашла Гнарла, в тронном зале, девушка не сразу смогла ответить, что ей понадобилось в столь ранний час, так как та стояла и пыталась отдышаться, яростно поправляя складочки на своих дорогих одеяниях и теребя золотые браслеты с розовыми драгоценными камнями. Джуна натянула свою излюбленную маску восхитительной стервочки и совсем не замечая то, что Гнарл забыл как дышать, глядя на неё, начала свою заготовленную заранее речь:       — Гнарл, милый. Я тут подумала, что раз уж наш обожаемый владыка не хочет слушать меня, может он послушает тебя?       — Что еще случилось? — спросил старый прихвостень, смотря на неё усталыми, но любящими глазами.       — А что-то ещё было? — озадачено поинтересовалась Джуна.       — Да так, третья госпожа пожаловала. И у неё немножко того… Этого. Сама поймешь, в общем, долгая история.       — Третья? Да как он смеет?! Немыслимо. Я ради него готова понимаешь ли быть верной до гроба, а он притащил ещё какую-то девку?       — Королеву эльфов, — уточнил Гнарл.       — Ну ты подумай… Гнарл… Как же мне плохо. Ты можешь себе представить, что я чувствую от неразделенной любви?       Она страдальчески упала на трон и уронила голову в ладошки. Гнарл закатил глаза.       — Ну, мне конечно не понять, куда уж мне до тебя, госпожа, — не без сарказма произнёс он.       — Ну тебя то он уважает! Вразуми его, что я его судьба! Иначе я умру от не взаимной любви.       — Скорее ты умрешь от того, что лишилась папика, который по своей глупости согласился тебя содержать, — внезапно послышалось со стороны кухни и к их беседе в тронном зале подключилась Кельда.       — Гнарл! Эта недослужанка неряха ещё и издевается на до мной! Приструни её.       — Я не собираюсь разбираться в ваших бабских распрях, сейчас проснется владыка вот к нему и все свои вопросы предъявляйте, а мне по хорошему надо отоспаться, я вообще-то пол ночи не спал, исправляя хреновое заклятие вашего обожаемого ухожора, не летал бы он в облаках и не думал бы о ваших женских прелестях, мне бы не пришлось за ним расхлебывать то, что он натворил. А впереди нас ждет финальный квест с битвой с Солярием, между прочим! Мы готовы к этой битве? Я вот что-то в этом сомневаюсь…       — Я, чтобы не слишком злоупотреблять гостеприимством владыки тьмы пожалуй сразу вас не стану убивать, девочки.       И Кельда и Джуна синхронно обернулись, с удивлением выпучив глаза.       — Кельда, Джуна, это Фева. Фева, это Кельда и Джуна. Надеюсь, вы полади…       Но не успел Гнарл договорить, как Фева резко подлетела к ним и перебила его, не дав больше сказать ни слова:       — Северная крыса и имперская беженка, у которой все стоящие достоинства располагаются ниже шеи. Как мило.       — Эй, не так быстро, подруга. Вообще-то я тебе не грубила это во-первых, а во-вторых ты в курсе, что чёрный сейчас не в моде?       — Да, это как минимум не красиво, с порога обзываться, — нехотя согласилась Кельда с Джуной, — я бы посмотрела как бы ты освежевала бешеного тюленя.       Все так увлечённо разговорились, что даже не заметили пришедшего сонного повелителя, который не понимая, что происходит уселся полулежа на трон, вопросительно выгнув бровь.       — Гнарл, а что происходит?       — Время выбора фаворитки, вот что! Если вы сейчас не скажете которая, они друг другу и вам перегрызут глотки. И я к ним присоединюсь, потому что у нас совершенно нет на это времени! Империя уже не то что стучит в дверочки, она скоро проломится к нам в башню нахрен напролом! Нужно немедленно начинать контр наступление на Солярия. Либо он нас либо мы его, третьего не дано!       Эгилл окончательно проснулся, голова гудела от перемешавшихся воплей девушек, Гнарла, частушек Трынчака, который посчитал эту ситуацию своим звёздным часом и дал команду играть музыку, принимаясь петь песни, перекрикивая всю эту вакханалию. Его глаз задергался, он подозвал придворного прихвостня Цапку, чтобы тот немедленно притащил ему кофе, но последней точкой кипения стало то, что гоблин вернулся с прижатыми к макушке ушами и осторожно шепнул на ухо владыке, что кофе весь кончился.       Владыка зарычал, резко вскочив с трона, пихнул бедного Цапку ногой, тот отлетел в сторону и пулей пустился обратно на кухню, музыка стихла, Трынчак навернулся с барабана и упал на музыкантов, а все трио девушек закрыли ротики и глянули на него. После воистину театральной паузы Гнарл громко вздохнул:       — Я спать.       Как только старый прихвостень удалился в свои покои, три пары глаз яростно впились во владыку тьмы.       — А чего это ты притих и сидишь тут на троне, что мы тебя даже и не заметили, — начала было Джуна, но владыка не дал ей договорить, резко подняв руку.       — Дамы… Я знаю, что вы в ярости из-за того, что вас трое, а я один и меня катастрофически на всех не хватает. У меня была мысль сделать своих клонов, но Гнарл отговорил меня от этой идеи весьма болезненным образом, поэтому я передумал.       В доказательство своим словам владыка потер недавно ушибленный лоб.       — А потому пришло время мне выбрать свою спутницу жизни, и останется лишь ей выбрать меня. Ну а потом всего-то навсего завоевать империю. Делов то.       Все трио девушек на удивление замерло в минуте ожидания вердикта владыки. Тот встал со своего трона, выпятив грудь вперёд. Спустился вниз по лестнице. Остановился поочерёдно около каждой.       — Джуна, ты прекрасней всех женщин, которых я когда-либо знал, а так как я все детство провёл в башне среди гоблинов и в принципе не видал женщин, то когда я увидел тебя впервые немудрено, что втюрился, времяпровождение с тобой было шикарным, но надеюсь ты сможешь простить мне мой резкий отказ в твою сторону… Фева! Ты являлась мне во снах, как великолепное наваждение, я преклонялся пред тобою, когда ты была светлой и праведной королевой эльфов. И немудрено, ведь противоположности имеют свойство притягиваться… Но страсть быстро утихает подобно яркому, но недолговечному пламени. Я увидел в слиянии наших душ, что светлая Фева всегда будет любить Оберона, а тёмная Фева существует благодаря моему косяку в магии… И тебя тянет ко мне лишь потому, что я тебя такой создал… А так нельзя. Когда все закончится, ты станешь снова собой и сможешь вернуться к своему народу и почтить память Оберона… Кельда…       Он остановился и осторожно заглянул в её глаза. Она заправила свои прекрасные короткие волосы за ухо, подняв на него свой взор. Повелитель взял её за руки.       — Мне понадобилось так много времени, чтобы наконец прозреть и понять, что ты для меня больше, чем друг. Я ведь так и не сказал тебе спасибо за то, что была со мной до конца ещё в пору нашего детства, когда буквально весь город был против меня… И продолжаешь быть со мной сейчас по сей день даже после тринадцатилетней разлуки и долгожданного воссоединения. Ты ведь понимаешь, что некуда идти это просто отговорка, зная твой непокорный нрав, который так мне в тебе нравится, я понимаю, что если бы ты захотела уйти, тебя бы не остановил ни один мой прихвостень, ни Гнарл, ни даже я. Но по иронии, тебя здесь держу именно я. Потому что я тебе нравлюсь также как и ты мне. Просто ты догадалась раньше, чем я об этом. И тогда в детстве и сейчас. Так что ты на это скажешь?       Повисла гробовая тишина. Кельда смотрела на него не веря, что только что все, что она услышала собственными ушами сказал Эгилл. И ей это не снилось. Захотелось ущипнуть себя для достоверности, что это все происходит с ней в реальности, а не во сне. Но пробежавшая мимо крыса и прихвостень с метелкой, который преследовал её доказали о реальности происходящего лучше всякого щипка. Она мысленно добавила себе пометку завести парочку кошек, чтобы избавиться от вредителей, что пожирают их припасы и еду. А затем высвободила свои руки из широких синих рук повелителя и, покачав головой, не произнеся ни слова, убежала в сторону зачарованых камней, которые летели по своим траекториям в плодильню и кузницу.       — Подожди, стой, куда ты? Это да или нет? Или я подумаю? Что это значит?!       Повелитель выругался себе под нос и побежал за ней следом.       Джуна и Фева проследили вслед за удаляющимися фигурами девушки и мужчины, переглянулись между собой, а затем Фева спросила:       — Что принято пить в таких случаях в твоих краях, имперка?       — Прекрасный по своей консистенции напиток, под названием водка, эльфка.       — Пойдем напьемся?       — Пошли.       — Кельда, стой, да подожди ты!       Владыка в связи с тем, что был выше и больше, а следовательно и ноги у того были длиннее смог её догнать и перехватив, прижал к себе.       — Ну что я опять сделал не так, скажи мне? Неужели ты не довольна тем, что я хочу тебя сделать своей фавориткой?       Она пыталась вырваться, но он сжимал крепко так, чтобы она не смогла снова сбежать. Тогда она укусила его за руку, тот вскрикнул, а когда развернулся, та уже запрыгнула на летающий камень и улетела в неизвестном направлении.       — Кельда, серьезно? Я же владыка башни, ты забыла?       Он махнул рукой и камень замер, а затем полетел обратно. Она стояла нахмурив брови и сложив руки на груди, закатила глаза, спрыгивая с камня обратно на парадный вход в башню.       — Мы можем просто поговорить? — закипал владыка, и так уже кипя хуже некуда.       — Зачем? Я не желаю быть очередной твоей подстилкой, чтобы ты трахнул меня также как этих двух фиф, а потом менял нас как носки и перчатки. Сегодня с одной, завтра с другой, послезавтра с третьей. А по праздникам может вообще все вместе поебемся? Почему нет? Может, ачивка какая выпадет. Тотем свиты или ещё что…       — Кельда… Все не так как ты думаешь. В Джуне я ошибся, с кем не бывает, первые отношения, все дела… А Фева меня вообще изнасиловала. Видишь, теперь у нас с тобой столько общего!       Она развернулась и ударила его по лицу. И это была далеко не пощечина Джуны. Это был кулак Кельды, от которого у него потекла из носа кровь. Но у него не было на это времени, а потому он быстро залечил свой нос заклинанием лечения и продолжил выяснение отношений.       — Ладно, прости! Про последнее было лишним… Ну чего ты хочешь? Ты хочешь верности от меня и жить со мной долго и счастливо, не так ли? Так вот, открою тебе секрет, я тоже этого хочу. И прошу прощение, что был таким слепцом, что не замечал такой прекрасной девушки, которая была у меня под боком все это время. И нет, если ты думаешь что я сразу тебя потащу в постель, этого не будет без твоего согласия! Я помню то, что ты мне говорила, что случилось с тобой в Нордберге, когда все посчитали, что я утонул. Я просто…       Она не хотела его слушать, но хотела ему верить. А страх не давал ей как следует подумать. Она снова запрыгнула на камень, тот пролетел мимо скал, что находились напротив тёмной башни и спрыгнув на них направилась сама не зная куда.             Владыка последовал за ней, подлетел на камне, который быстро заколдовал, чтобы он летел туда, куда он прикажет. В голове созрела безумная мысль… Он сделает то, что сделал бы каждый настоящий мужчина, оказавшись на его месте…

Кельда, хочу с тобой быть — для тебя это не секрет.

И ты со мной хочешь, Но врешь себе что ни шанса нет.

Твердишь ты «всё решено», будто специально на зло,

Судьба уводит так далеко,

Но ты в моём сердце навсегда.

Кто остановит меня,

когда быть так хочу я с тобою?

      Владыка спрыгнул с камня и пошел вслед за ней, продолжая громко петь. Магическая музыка помогала ему, хоть какое-то заклинание на хороший временный голос и слух он освоил в совершенстве.

Мне Флориана побить?

Лишь согласись ты быть моей.

Нас ведь не разлучить,

А мне не нужен никто другой.

Есть только ты, и только я,

И не важны песенки Трынчака.

Может, судьбу изменить?

Весь Чёртов мир мне подчинить прямо сейчас?

      Кельда обернулась и к его удивлению… Стала подпевать?

Все так хреново...

Ты думаешь быть с тобой не хочу?

Меж нами пропасть

Пройти сквозь неё мне одной не по плечу.

Узнать ты хочешь ответответ:

Раз можем мы быть собой средь башни стен, к чему слова?

Но если выйдем наверх,

Увы, реальность жестоко пробудит ото сна...

Прошлого не изменить,

как моим можешь стать?

Всё хочет нас разлучить,

И я не та, кто тебе подстать.

Тебе под стать королевы и фифы одни

И кому сейчас важны мозги, если есть они?

К чему всё это скажи?

Как же судьбу изменить?

Весь этот мир подчинить сейчас...

      И тут они вдвоём хватаются за руки и прыгают в пропасть… Заколдованный камень подлетает, они приземляются в обнимку и летят на нём вдвоём, словно на ковре самолёте. И поют теперь уже вдвоём:

Я хочу улететь с тобой!

Я хочу вниз упасть вдвоём!

Взамен подари себя!

Мечты не сбудутся!

Конечно, сбудутся!

Как это сбудется?

Скажи: «Всё сбудется»!

Как нам судьбу изменить?

Лишь согласись быть со мной.

Нас уже не разлучить,

И мне не нужен никто другой.

Есть только ты, и есть только я,

И не важны песенки Трынчака.

Так, может, судьбу изменить?

Весь этот мир подчинить?

      Кельда запела одна:

С тобой хочу быть —

Для нас двоих это не секрет.

Мечтам не сбыться,

И быть нам вместе ни шанса нет...

      А после этого спрыгнула первой на балкон покоев владыки. Тот последовал за ней. Оба улыбались.       — Что это сейчас было?       — Без понятия, но мне понравилось. Хорошо полетали и спели.       — Не знала, что ты умеешь.       — Ты знаешь, что я умею неплохо колдовать.       — Тогда все ясно с тобой.       — Кельда, пожалуйста, пойми, мои слова серьезны. Я правда хочу, чтобы мы были вместе. До конца.       Она приблизилась к нему.       — Тебе ведь сейчас нужно мир порабощать, тебе не до меня. Я буду только мешать.       — Нет, — твердо возразил повелитель, — ты наоборот поможешь мне победить. Ведь без тебя я буду пустым местом… А с тобой… Мне будет за что сражаться. За общее будущее. Для меня не существует будущего, в котором не будет тебя рядом со мной.       — Я… Ладно, я попробую.       На этот раз она взяла его руки в свои. Он наклонился, глаза у обоих закрылись, губы встретились и соприкоснулись в душераздирающем и прекрасном поцелуе. Позади них на горизонте иного мира проснулся и взорвался вулкан. Они жадно и чувственно целовались, потоки лавы стекали, образовывая новый лавопад. Двое никак не могли насытиться друг другом, не в силах оторваться. И наконец, когда уже не хватало дыхания, они отсранились друг от друга лишь затем, чтобы заключить в объятья.       Гнарл, лицезревший все эти диснеевские мюзиклы из окна своих покоев, а также Джуну и Феву, что успели подружиться каким-то волшебным образом и сейчас в обнимку наворачивали круги вокруг башни, передавая друг дружке какое-то странное пойло, причитая громко о том, что все мужики козлы, раздраженно задернул шторы, натянул подушку повыше поверх головы, затыкая уши берушами, причитая:       — Молодежь, совсем обалдели. Сейчас опять ещё башня начнет трястись, не думают о том, что я уже не молод и мне нужен покой…       Под эти собственные причитания старый прихвостень и уснул, изредко подергивая ушами по привычке, прислушиваясь в полудреме, не начинает ли трястись башня.       Но башня так и не начала трястись, позволив наконец старому прихвостню отоспаться. Повелитель отправился с Кельдой через портал в неизвестном направлении посреди глубокой ночи, они провели в его покоях весь день просто валяясь на кровати, изредко обнимаясь и целуясь, разговаривая обо всем на свете. И сейчас в эти моменты Эгилл наконец чувствовал, что он на своём месте. Атмосфера покоя охватила его как не охватывала никогда прежде. Переполненный эмоциями, тот решил сделать девушке сюрприз. Закрыв ей глаза, он провел её через телепорт башни.       — Можно уже открыть глаза?       — Погоди ещё минуту, встань вот здесь, вот так, да. Что ты чувствуешь?       — Это… Ветер?       — Ага. Теперь можешь открывать.       Кельда опустила ладони, следом открыла глаза. Улыбка окрасила её, глаза засветились радостью. Она прикрыла рот рукой, смотря на ночное море, в котором отражались миллионы звёзд, а нос втягивал запахи пляжа, песка и морского бриза. Она разулась и стала погружать пальцы ног в податливый песок. Смех радости и счастья невольно вырвался из её уст и это лучше всяких слов говорило владыке, что его сюрприз удался. Но это было ещё не все. А только вступление.       — Тут достаточно тепло, я захватил курортные шмоточки. Надеюсь, я угадал с размером и что ты такое носишь…       Кельда быстро чмокнула его в синявую щеку и побежала переодеваться за ближайшую скалу. Он же быстренько сменил свои домашние льняные штаны на пляжные шорты, на которых были нарисованы тропические цветочки. Кельда неуверенно показалась из-за скалы, придирчиво расглаживая складки на летнем пестром сарафане.       — Ну как?       — Тебе очень идет, — выдохнул он.       — Милые шортики.       Двое отправились гулять по берегу, за руки, они собирали ракушки, играли в догонялки, прыгали на набегающие волны, брызгали в друг в друга солёной водой, плавали вдвоем под яркими звёздами. Потом, слегка уставшие, сели в плетёные кресла, на столике их ждали экзотические фрукты и дивно пахнущий шашлык.       — Сам готовил? — поинтересовалась Кельда, вонзаясь в мясо своими зубками и запивая пряным красным вином.       — Сам заставил приготовить, — гордо выпятил грудь владыка, — вон тех ребят.       Вдалеке стояли эльфы, которых тот так кстати недавно поработил, на некоторых даже не пришлось применять заклятье подчинения воли, они настолько свыклись с ролью рабов, что перейти к другому хозяину было в порядке вещей. Разница была в том, что владыка дал им в их распоряжение целых два выходных раз в один лунный цикл. Учитывая, что ранее у тех вообще не существовало понятия выходной, они сейчас не представляли что делать на этих ваших выходных, если работать не нужно было. Владыка предложил тем, раз уж они все равно не знали чем себя занять помочь ему организовать свидание на ночном берегу. И оно воистину удалось.       — Эгилл, наряды, стрепня, ночной пейзаж, купание — все это очень неожиданно и приятно. Очень приятно. Спасибо.       Он бы покраснел, не будь синим, как льдина.       — Мне было в радость стараться ради тебя… Но у меня остался ещё один сюрприз для тебя.       Он достал из-под стола массивную корзину и поставил перед девушкой.       — Что это?       Она открыла длинную прямоугольную корзину и обнаружила там ничто иное как…       — Это охотничий лук, который сделал Гиблет специально для тебя по моим чертежам. Я зачаровал его так, чтобы он тебя мог оберегать.       Оружие было воистину волшебным. Изящным, лёгким, удобно ложащимся в руку, стрелы острые, оперение пышное, гибкий и прекрасный. Она взвизгнула от радости, нацепила колчан прямо поверх сарафана, схватила лук и поспешила его опробовать. Стрельнула на угад и случайно попала в пролетающего мимо красного попугая. Тот упал прямо им на тарелки, истошно взвизгнув.       — Ой, — многозначительно произнесла она, виновато покосившись на владыку.       Тот положил подбородок на свои переплетённые пыльцы на стоящих на локтях руках и смотрел на неё глупым и влюбленным взглядом, Томно вздыхая.       — Ты у меня такая боевая.       — Да скажешь ещё, — отмахнулась она, снимая лук и аккуратно кладя его обратно в корзину.       Он постелил цветное одеяло на песок, Кельда с удовольствием легла на него, потянувшись. Он лег рядом и сразу же был заключён в её объятья. Они целовались, целовались и целовались, потом сарафанчик и шорты были успешно сняты и унесены прочь волнами.       — И в чем же мы пойдем обратно?       — Ну, штаны и платье, в которых мы пришли все еще на берегу… Не переживай, я подарю тебе еще дюжину таких, даже лучше.       — Штанов или платьев?       — И того и другого. Мне для тебя ничего не жалко.       — На чем мы остановились?       — Кельда, я не наста…       Она не дала ему договорить и завалила на бок, снова неистово и чуственно целуя. Его руки прошлись вдоль её тела, изучили каждый её шрам, его синие губы целовали её кожу, её шрамы, пальцы проходили сквозь густые короткие темно рыжие пряди. Он подмял её под себя, их лбы соприкоснулись, а его рука опустилась ей на грудь, после активных ласок и поцелуев двух небольших округлостей. Заклинание проникло внутрь неё, он прикрыл глаза, отдавая ей что-то тёплое, а затем свечение погасло.       — Что ты сделал? — прошептала она.       — Это заклинание нежности. Чтобы тебе было комфотнее, не было боли. А только наслаждение.       — Её и так не будет, потому что ты рядом со мной.       Ее слова тронули его, что-то внутри загорелось, это было тепло. Тепло его души. Их души и тела соединились, стоны синхронно эхом отразились от сводов прибрежных скал. Он двигался аккуратно, набирая постепенно темп. Кельда уткнулась носом ему в широкую грудь, обнимая и прижимаясь к нему сильнее. Двое соприкосались, отдалялись, и вновь соединялись, целуя друг друга, покусывая, поглаживая, пока оба не содрогнулись в сладосных конвульсиях. Все стихло. Сон начинал овладевать, Кельда в полудреме сообразила, что владыка поднял её бережно на руки и понёс в башню совсем как в тот раз, когда он унес ее из Нордберга. Она улыбнулась и провалилась в сон. А он, прихватив также их одежду, направился в свои покои, и только когда укутал девушку в шкуры и уложил на мягкие широкие подушки позволил себе посидеть в горячем источнике, а затем лечь рядом, прижать её к себе и так и уснуть в объятьях обретенного счастья.       Прощаться дико не хотелось. У них только только все наладилось и на тебе — пора покорять мир и побеждать заклятого врага — Солярия. Которого он вообще ни разу в жизни не видел без маски и не слышал. Как и большинство. Потому, просто чмокнув спящую девушку в лоб, он тихо вышел из покоев. Гнарл молча кивнул, давая понять, что тот все правильно сделал, иначе бы Кельда отправилась бы на финальную битву вместе с ним. Его снарядили в новые доспехи, вручили лучшее оружие, лязг доспехов отдавался в ушах, мантия опустилась на плечи, её вес приятно тяготил, владыка сжал кулак с перчаткой стихий, свет в ней засветился, знаменуя скорую и неизбежную битву. Зная, что может из этого боя не вернуться, он стиснул зубы, а затем покрепче перехватил меч, врата перенесли его на имперскую землю насколько можно было близко к главным воротам. Владыка встал на краю обрыва, смотря в даль на величественную столицу империи, которую обвалакивал силовой барьер. Позади него была его верная армия свиты. Пешие и всадники, на саламандрах, пауках и волках. Повелитель величественно и воинственно рыкнул:       — Бурые!       Свита разразилась воплями. Бурые начали прыгать, волки неистово выть.       — Красные!       Рогатые черти зажигали свои ладони и тоже присоединились к воплям, саламандры громко заскрежетали и заклокотали клювами.       — Зелёные!       Ассасины всесветских джунглей подняли вверх лапы с длинными лезвиями, пауки запищали и заверищали, потирая тонкие лапки.       — Синие!       Лекари махали массивными хвостами и светились проблесками магии, побрякивая бусами из мелких ракушек и черепков птиц.       — Сегодня мы с вами замочим Солярия. И весь мир будет принадлежать нам!       Граби с киркой и в каске, прикидывая где можно ещё будет проложить путь к следующим вратам присоединился к всеобщему ликованию, приподнимая и опуская кирку, прыгая и рыча с остальными прихвостнями.       — За работу, свита! Пора посетить столицу империи и сравнять её с землёй.       Пробраться до самих ворот в город была такая ещё работёнка, не то, что в сам город, потому владыка наверно в тысячный раз тяжело вздохнул, покрепче перехватив меч, и нервно теребя и постукивая пальцами по склянкам с зельями маны и здоровья, закреплёнными на поясе, вступил смело к катапульте в захваченном имперском форте. Свита поспешила занять свои позиции. Сердце башни было уже в катапульте. Раскаты грома стремительно приближались, становясь всё громче и громче.       — Ещё, ещё…       Эгилл не спешил опускать руку. Катапульта натягивалась, словно струны его расшатаных нервов, а когда он понял, что вот он, звёздный час, скомандовал:       — Огонь!!!       Сердце стремительно полетело вперёд, мощь и красота с глухим звуком застряла между ворот и на имперскую долину опустилась гробовая тишина.       — Так, надеюсь всё с ним нормально и так и должно быть?       Повелитель вопросительно покосился на свою свиту, но те испуганно задергали ушами.       — Так, а что если оно не сработало, что делать? План не сработал? Гна-арл!       И тут импульс от сердца вспыхнул, как спичка и барьер антимагии, защищающий город от повелителя за секунды исчез.       — А, фух, ложная тревога, — поспешил успокоить владыка скорее себя, чем Гнарла и остальных.       — Всё отлично, владыка, двигаемся дальше, — послышалось в его магическом шлеме.       — Пли!       Заверещали все задействованные прихвостни, как только Эгилл махнул рукой в сторону караульных башен, на вершине которых выстраивались лучники. Взрывоопасные снаряды резво разрушали препятствия и ликвидировали неприятелей. Крики страха и отчаяния ласкали слух, это были звуки того, что пока у них всё идёт по плану. Как только башни были разрушены все до единой, из ворот начали выходить войска огромными и пугающими своим количеством рядами, которые впрочем успешно были отбиты с помощью катапульты. Потом бежали вперемешку с солдатами и мирные жители, к сожалению их участь была такая же, как и у солдат, Солярий видимо начал приседать на очко, раз уже в ход пускает так называемое пушечное мясо, такая мысль пронеслась в голове у владыки. Спустившись с холма к воротам, дорога была перекрыта, на этот раз арбалетчиками. Владыка вскинул руку в небо, призывая все разряды молний из грозовых туч, которые так удачно образовались в столь прекрасный денек. Молнии отскочили от его рук и пронзили арбалетчиков, поражая замертво разрядами электричества и магии.       — Так вам, это за то, что чуть не убили меня в катакомбах и канализации, когда я искал синих! — прокричал повелитель, дуя на обоженные молниями руки. Все-таки заклинание было сложным и ему тоже порядком досталось. Но это всё были мелочи. Теперь их ждал бой с двумя гаргантюанами, а посреди них появился никто иной как сам Кобылий. Он сделал несколько шагов вперёд, тем не менее не осмеливаясь подойти вплотную. Массивные, даже нет, огроменные накачанные воины переростки следовали позади него, шумно втягивая воздух через свои закрытые шлема маски.       —Солярий ждет тебя, ведьмачок. Прямо сейчас он поглощает всю энергию из сердца башни, которое ты так любезно нам предоставил! Очень скоро он станет непобедим, ты не сможешь остановить его…       — Дорогой отчим, позволь набить тебе ебало? — произнёс Эгилл, направляя руку с магической энергией в его сторону, — а то смотрю ты подправил уже свою примерзкую мордаху после нашей с тобой прошлой встречи…       Кобылий взвизгнул, чудом увернувшись от смачного фаербола и поспешил испариться, перед этим бросив:       — Я не договорил…       — Как жаль, что мне насрать.       Владыка поднял взгляд на монстров, которые к его несчастью не исчезли, как их командир.       — Эх, ну погнали.       Он увернулся от удара мечом, который был размером с него. Зеленые поспешили атаковать сзади, защищая повелителя. Синие сновали туда сюда под покровом невидимой магии, появляясь в зоне видимости лишь тогда, когда оттаскивали раненых и убитых, чтобы излечить или воскресить. Волки неистово вгрызались в огромные руки, с ахрененно накачаными до предела мускулами, бицепсы, трицепсы, всё было при них. Пауки плевались паутиной, пытаясь ослепить противника, пока здоровяки отбивались от его армии, он ловко нашел слабые места и резво саданул по ним, поднырнув в самую гущу битвы. Процесс завершили Саламандры, поджигая громил. Но даже огонь чудом едва брал этих ошибок природы. Погода окончательно испортилась, ливанул дождь, молния была настолько близко, что ударяла прямо в землю недалеко от их побоища. Дождь затушил огонь красных. Тогда, владыка решил не мешкать, когда оба поперли на него с двух сторон и набросились, он в последний момент успел вонзить меч в одного, и пронзить лучом магии другого. Туши придавили его к земле, но свита смогла оттащить успешно тела, повелитель с облегчением поднялся, тяжело дыша и оборачиваясь на свою цель — вход в сердце империи.       — Дотащив сердце и запустив его в город, вы проткнули имперский фурункул, осталось лишь разобраться с гноем. Но стоит поторопиться, иначе Солярий станет очень опасен… Да что там, сильнее вас!       — Я понял, Гнарл.       Как только он вошёл в город, Кобылий снова появился, на этот раз подстраховавшись и телепортнувшись предусмотрительно повыше, дабы большой и страшный варвар не ударил его.       — Так вот, о чем я говорил? Ах да, тебе не победить Солярия, он слишком силён, он уничтожит твою обитель, превратит в болото, а свои владения сделает ещё обширнее и богаче!       — Похоже, ему нравится, как звучит его собственный голос, — заметила Кельда, присоединяясь к трансляции Гнарла.       Повелитель ничего не ответил, всё ещё до конца не оправившись после боя с двумя махинами, что чуть не придавили его, но мысленно улыбнулся, слыша любимый и ставший таким родным голос.       — Всё?       — Что всё? — не понял Кобылий.       — Ты закончил разглагольствовать?       — Ну, вроде да.       — Тогда не мешай мне идти давать пизды твоему начальнику.       Кобылий оскалился, но больше ничего не сказал и испарился. А владыка продолжил свой путь.       На пути ему попадались жители, горевавшие о сортах вин, которые уже никогда не попробуют, о страховке, которая не расчитана на вторжение демонов и владыки тьмы, один некогда зажиточный гражданин молил о антикризисной ссуде, всего пару тысяч золотых, за что получил разряд молнии от владыки тьмы. Военначальник, лицезревший приказы генералов атаковать демонов, ценой жизни мирных горожан не выдержал такого и переметнулся на сторону противника, увы, очень скоро павший от некогда своих же имперских собратьев.       — Прочувствуйте как следует эту атмосферу, повелитель. Важно проникнуться к тому, что собираетесь разрушить. Наша прирогатива — жестокость и алчность пред лицом невинности и нищеты. Разделайтесь с конкурентом.       — Да я уже прочувствовал на столько, что мне на всю жизнь хватит, — буркнул владыка.       Вдалеке показались столбы магии.       — Хм… Похоже, Солярий прячется под собственным колпаком антимагии над дворцом, который питают эти ротонды, а точнее магические источники, что находятся в них.       Кобылий снова верещал откуда-то сверху о величии и благословении, о том, что люди должны испить святой источник, чтобы победить тьму и защитить своего императора. И люди шли, бежали, падали на колени, и пили… А после становились безвольными и страшными магическими уродами, совсем как те мутанты с пустоши. При проливном дожде в отблесках молнии они смотрелись особенно жутко, а ещё было жутко то, что те толпой собирались сожрать его и его армию.       — Я чувствую изменения, я полон сил, я готов… Убивать…       Безобидные виноделы, чиновники и простолюдины становились немыслимыми тварями при виде которых даже повелитель, повидавший на своём молодом, но уже достаточно насыщенном веку немало дерьма, невольно содрогнулся. Отбиваясь, теряя свиту, он продолжал идти к своей цели, убивая мутантов, легионеров, лучников, подрывников камикадзе, арбалетчиков, и прочих, прочих… Пока на его пути не появилась она. В горячке боя он с огромным усилием заставил себя замереть и не тронуть её, на что та, в свою очередь кивнула, дернув уголками губ и поразила магией оставшихся мутантов, которые поспешили убежать как можно дальше, а кто не успел, повалились замертво. Лезвие меча зависло в сантиметре от её шеи.       — Нам нужно поговорить.       Эгилл усмехнулся, опуская и вытирая меч, пропитанный насквозь кровью, своей и противников, багровой накидкой.       — Я сейчас маленько занят, матушка, если ты вдруг не заметила, занимаюсь свержением императора. Может, позже? Заглянешь в башню, только на этот раз воспользуйся правом аудиенции, мой секретарь Злоб запишет тебя на повелительский светский приём.       Роза закатила глаза, смотря на повелителя снизу вверх, подойдя так близко, что тот даже немного напрягся.       — Ты похож на него не только снаружи, но и внутри.       — Не доверяйте ей, повелитель! Она лгунья, манипуляторша… И ваша мать к тому же.       — Заткнись, Гнарл! — рявкнула Роза.       — Некогда госпожа прежнего владыки, а теперь может мне вас называть госпожа Кобылия?       Она не ответила, смотрела прямо ему в глаза.       — Времени мало. Но боюсь, что больше может и не представиться такого момента, чтобы я смогла поговорить с тобой. Ты должен убить Солярия, он зашёл слишком далеко, я надеялась, что из него выйдет достойный правитель. Увы, я ошибалась.       — Больше ничего не хочешь мне рассказать, мам? — спросил он, нарочно делая акцент на последнее слово. Оно звучало с металлическим привкусом холода и злобы. И Роза это чувствовала, слышала и знала, осязала всем своим естеством.       — Рассказ будет долгим, а времени у тебя считай, что нет.       Он смотрел, не мигая. Молчал. И не двигался. Роза отвела взгляд, собираясь с мыслями и будто бы решаясь на что-то. И вроде как решилась, судя по её растеряному, но одновременно решительному взгляду. Лишь на секунду в нём промелькнул страх и нерешительность.       — Но есть способ сэкономить время. Болезненный, зато действенный.       И она резко коснулась двумя руками его шлема, чтобы снять, а затем прикоснуться к его вискам. Пронзила яркая спышка света. Где-то внутри него, кажется, в самом подсознании, зазвучал голос, будто из-за стены. Голос Розы. Она рассказывала и показывала. Давала ответы на все его вопросы, терзающие всю его сознательную жизнь. В этот миг он забыл всё. Свою миссию, то, что он весь промок до нитки от своей и чужой крови, усталость, одышка, саднящие и кровоточащие раны, всё это резко стало не важно, ушло на второй план. Перед глазами был ребёнок, следующий за рыжеволосой девушкой в капюшоне среди непроглядной бушующей стихии, в эпицентре метели, и кричащий такое обыденное слово:       —Мама, куда мы идём?

Образы рвано мерцали один за другим, слова обволакивали, мозаика складывалась в единую картину. История началась с того, что всё закончилось и с его зарождения в утробе матери.

— Ты не можешь променять меня на мою же сестру! Я тебя люблю, она просто пользуется тобой!

— Елена отныне госпожа этой башни.

Стражи сменяются идолами рогатых демонов, Роза в отчаянии увядает на глазах. Но внутри зарождается новая жизнь. Она ненавидит, напоминание о предательстве внутри неё.

Боль и гнев приводят погибающую душу в глубину Темнолесья, хищное растение вот вот удушит её и его, нерождённого ребёнка, потомка великого владыки. Но остроухий путник убивает магическое создание, чтобы Роза могла дышать, могла жить, могла дать жизнь ребёнку. Она благодарна, хоть и была готова к смерти, смирившись.

Мужчина с моноклем, эльф, рождённый без магии и женщина, отвергнутая владыкой тьмы, внутри которой зарождалось маленькое зло. Эльф касается сердца башни, порождая великий катаклизм своим вмешательством. Маленькое зло пронзает нестабильная магия в утробе матери. Роза хватается за живот, который мерцает синевой. Они обрели силу, взорвав сердце башни.

Она держит на руках новорождённого мальчика. Его кожа подобна магии, что вышла из-под контроля. Внутри противоречивые чувства: олицетворение измены и предательства и осознание — эта кроха не виновата в случившемся. Роды дались тяжело, она полагала, что нестабильная магия, которую впитал ребенок убьёт её. Но этого не случилось. Как и то, что ребёнок не был мутантом в отличии от всех тех, кого поразил катаклизм с магической заразой. Магия отца защитила. Смешавшись с нестабильной, создав существо, возможно с силой, превышающей силу предшественника. Она чувствовала силу внутри него. Её разрывало пополам от того, что ей нужно сделать выбор.

Метель, преследователи, буря, ворота Нордберга, капюшон и рыжие волосы — это был не его ночной кошмар, это было его воспоминание...

Роза и Гнарл стоят у подножия иного мира. Он слышит их голоса.

— Его имя Эгилл, так я его назвала. Оно означает...

— Маленькое лезвие.

— Я не могу быть рядом с ним, но прошу тебя позаботиться о нём.

— Тебе не следовало уходить из башни, почему ты не рассказала ему? — Потому что он выбрал её, а не меня...

      Эгилл отшатнулся, дёрнул головой из стороны а сторону, приходя в себя и возвращаясь в реальный мир из магического слияния душ. Роза ни капли не преувеличивала, способ был болезненным, но всё это он узнал за какую-то несчастную секунду. Поднял взгляд на Розу.       — Если ты считаешь, что твой отец был великим повелителем и примерным семьянином — то вынуждена спустить тебя с небес на землю. Он был силён, но когда в его жизни появилась я и моя сестра, я поняла, что он всего лишь обыкновенный мужчина, ценящий в женщине не преданность и любовь с умом, а красоту, да сиськи побольше. Я не смогла смириться с его предательством и ушла из башни, утаив от него то, что его приемник был уже на подходе а та, кто любила его всем сердцем на сносях. Потом до меня дошли вести о том, что твоего отца больше нет в нашем мире. Я жила в округе Кутежа недалеко от старой башни, однажды, когда пошла за хворостом заплутала в Темнолесье. Плотоядное растение убило бы меня и тебя, если бы не эльф, который по счастливой случайности оказался рядом. Тот рассказал мне, что он с рождения лишён магии, а для эльфов, магических существ родится без магии всё равно, что родится без глаз человеку. Без магии он не мог быть правителем, даже при том, что в его венах текла королевская кровь. Он был изгоем, который жаждет справедливости. А я женщиной, которая потеряла почти всё, что у неё было. Тогда я рассказала ему о сердце башни, о том, что возможно с его помощью он сможет обрести магию и стать правителем, полноправным наследником эльфийского престола. Так я решила отплатить ему за то, что он спас нам жизнь. По дороге в башню мы встретили учёного по имени Кобылий, который прослышав о пропавшем повелителе решил изучить сердце. Свита покинула башню и не могла защитить сердце без своего владыки. Лишь бурые остались у подножья башни, и только единицы успели покинуть её, прежде чем начался великий катаклизм. Эльф прикоснулся к сердцу башни, но магия была не подвластна ему, и потому сердце взорвалось, освобождая магию и поражая всё на своём пути. Люди стали бояться магии, и на волне этих событий он захотел большего — и стал Солярием, обретя и собирая по сей день магию. Так появился великий правитель Солярий, его верный советник Кобылий и я, главная Смотрительница империи. Я думала, что наконец обрела счастье, власть, деньги, и силу. Но замужество за Кобылия, и остальное не приносило мне радости, как бы я не старалась себя убедить в этом. Окончательно я поняла, что Солярий и Кобылий начали терять рассудок, когда хотели поглотить твою энергию. Они пытались убедить меня, что ты заражён нестабильной магией, что ты опасен, и что тебя нужно убить ради блага Империи. Я отказалась и решила покинуть их, на что те заявили, что если я это сделаю, то они убьют и меня тоже. Я солгала, что согласна на то, чтобы Солярий поглотил твою энергию. А когда тот начал ритуал перенаправила энергию так, чтобы мы переместились как можно дальше. К сожалению, смотрители быстро настигли нас и у меня был выбор: спасти либо тебя, либо себя, энергии хватало на один прыжок, который уже было бы невозможно отследить… И тогда я забросила тебя в портал, потеряв сознание от перенапряжения. Очнулась в императорском дворце. Кобылию удалось уговорить Солярия пощадить меня, уверяя, что его достопочтенная супруга больше не повторит своей ошибки, смотрители нашли тебя вскоре в Нордберге, но потеряли след, как только ты ушёл под воду. Главнокомандующие отчитались Солярию о том, что ты погиб, утонув. Я не могла в это поверить, 13 лет все думали, что ты мёртв, все, кроме меня. Потому что я приходила однажды в башню и взяла клятву с Гнарла, что он позаботится о тебе. Теперь ты вырос и сможешь дать отпор Солярию. И теперь ты знаешь всё.       Эгил присвистнул, покачав головой.       — Да, нехилый такой рассказик… А переваривать мне его ой как некогда, хотя очень хочется. Теперь у меня за место старых появились новые вопросы. У меня есть тётка? и эта тётка одновременно моя мачеха? И если у неё были дети от моего отца, то у меня гипотетически может быть брат или сестра, родные по отцу и двоюродные по матери? Что за писец, у меня сейчас сердечный приступ случится!       — Я должна идти, Кобылий зовёт. И с этими словами она просто взяла и пропала.       Он вошёл во дворец со своей армией. Источники успешно были разрушены, барьер снят, а мутанты повержены. Отбиваясь от последней обороны Солярия, повелитель краем глаза заметил радужный колпак, мелькнувший среди мраморных, обрамленных в позолоченные края, балконов. Пред ним предстал Флориан, точнее над ним, свесившись ловко с перил и махая в его сторону, дабы привлечь к себе внимание.       — Погубитель природы! Я бежал с арены, мне помогла одна фея! Мы должны дать отпор Солярию, после того, как я поговорю с ним, он станет совсем другим человеком! Вперёд, ты будешь бить и колотить, а я вдохновлять своими монологами.       — Он рассчитывает заболтать Солярия до такой степени, что тот сойдёт с ума от его болтовни и покончит с собой? Хм, может и сработать, — рассуждал Гнарл по магическому каналу связи через шлем владыки.       Внезапно эльф засмеялся, распрямил спину и уверенно пошёл вперёд по мраморным балконам, ниже владыка отбивался от последней обороны имперской армии.       — По всем канонам сейчас я должен рассказать тебе кульминацию нашей истории, владыка тьмы. Что я сейчас и собираюсь сделать. Я знал, что твоя достопочтенная матушка выберет тебя, а не империю, именно поэтому был несказанно рад, когда мои подданные принесли весть о том, что ведьмачок утонул в морозных водах снежного городка под названием Нордберг. Я думаю твой примитивный варварский мозг все-таки смог сопоставить два плюс два и понять кто я такой на самом деле… Пора снять всё маски и раскрыть завесу тайны, пришло мое время обнажиться пред всем миром…       — Солярий никогда не показывал своего лица, мой прихвостень доложил о том, что он не человек, а эльф, Роза поведала рассказ о эльфе, рождённым без магии. Ты черпаешь её из вне, внутри тебя ощущается пустота, каждый раз ты так удачно появлялся на моём пути в нужное время и в нужном месте в убежищах, — Эгилл смотрел вверх на эльфа в радужном колпаке, сердце долбило неистово грудную клетку от переизбытка эмоций и внезапного осознания положения вещей. С лица Флориана сошла маска напускного дружелюбия и всеобщей любви ко всему живому, в его глазах остались лишь презрение и безумие, — я знаю кто ты!       — Скажи! Громко… Скажи, — взвизгнул эльф.       — Ты ёбырь королевы Февы.       Лицо Флориана исказила гримаса отвращения.       — Разумеется, без глупых подколов в мою сторону ты удержаться не смог, это она тебе рассказала?       — Что-то вроде того, узнал во время случайного слияния во время случайного с ней секса.       Флориан разве что не дышал огнём от ярости.       — Она никогда меня не любила, но сейчас это уже не имеет никакого значения! Говори, кто я!       — Ну и Солярий, разумеется.       — Браво, — захлопал в ладоши Флориан, — Браво! Ты не настолько туп и глуп, каким мне показался в нашу первую встречу, когда я приплыл на корабле с другими эльфами, хотя это встреча была не первой, насколько тебе уже известно, я видел тебя ещё когда ты только появился на этот свет и ходил под стол.       — Приятно осознавать что уже тогда мне было на тебя насрать, — усмехнулся Владыка, — выходит, всё из-за тебя одного, из-за тебя случился катаклизм, из-за тебя погибло кучу народу, а кто не погиб, тот стал монстром и умирал мучительной смертью от магической заразы, ты хотел убить меня ещё во младенчестве, я родился таким страшным из-за тебя тоже. И после всего этого ты мне говоришь, что это Я вселенское зло? По сравнению с твоим послужным списком, чувак, я и рядом не стоял, моё зло меньшее, а твоё большее, которое ты выдавал всё это время за сраное добро!       Флориан покачал головой, смотря, не мигая, на Эгилла.       — Ты и понятия не имеешь, через что мне пришлось пройти и какой ценой я получил то, что сейчас имею. Я слишком долго шёл к этому, и слишком многое отдал, и не остановлюсь. Моя цель оправдывает все средства.       — Да неужели? И какова твоя цель?       — Вернуть то, что по праву принадлежит мне. Когда ты появился на свет я знал, что только твоя сила способна помешать мне. Я должен был убить тебя, я не мог рисковать. Ты и понятия не имеешь какого это — родится эльфу без магии! Надо мной смеялись, издевались, я не мог вдохнуть жизнь даже в сраную травинку! Если бы я родился нормальным, всё бы сложилось иначе, я по праву рождения стал бы правителем эльфов после своего брата Оберона и вступил бы в брачный союз с Февой, но даже она отвергла меня! Все меня ненавидели из-за того, каким я не выбирал рождаться.       — Слушай, я тоже не выбирал и меня тоже ненавидели за то, какой я. Мы не в праве выбирать кем рождаться, но мы в праве выбирать кем мы станем.       — Именно поэтому я и стал Солярием. Вами, людьми проще управлять предварительно согнав в стадо, тогда вы становитесь одним тупым животным!       Они оказались в зале с огромным магическим чаном. Кобылий стоял одолеваемый словесным поносом о том, что скоро они будут богами, Флориан толкнул его так, что тот чуть не свалился в этот самый чан с магией, наорав, что ещё чего не хватало подумают, что это ты собираешься захватить весь мир, а не я. Тонкие эльфийские пальцы надели на лицо золотую маску. Одеяния легли на эльфийские плечи и предстал перед Владыкой тьмы великий Солярий. Он спрыгнул в чан, но не погрузился в него, а застыл в воздухе, начиная черпать всю магию, что собирал все эти годы.       — Вот оно, человеческие страхи, боль, сила, всё это здесь. Из эльфа я стал людским правителем, а скоро перевоплощусь в Бога!!!       — Убогий от рождения заигрался в магию, — проскрипел Гнарл, — настал твой час, мальчик мой, убей этого безумца.       — Ну погнали, как бы не обделаться…       Стены начали рушиться, повелитель чудом уворачивался и ставил барьеры от кусков дворца, от которого оставались одни руины. Нечто, преобразовавшись из безформенного куска магии в бесформенный кусок, напоминающий синего слизняка из соплей и магии поползло в город, пожирая всё на своём пути.       — Похоже, магия не слишком любит своего нового владельца.       — Товарищи ревалюционеры, пора кончать с империей и делать свободную демократическую страну, народ сделал выбор, эй ты, ты будешь народным героем!       Худого задохлика толпа выкинула прямо под нос монстру и тот с готовностью проглотил несчастного бедолагу. А после выплюнул его, переродившегося в безумного мутанта, который принялся убивать тех, кто толкнул его в пасть сопливого слизняка.       — Он прекрасен, прекрасен!       Вопил Кобылий, созерцая вакханалию, крики ужаса и то, как слизняк жрет людей. Владыка увидел Розу, она была на пути монстра, та попыталась телепортироваться в безопасное место, но Кобылий перехватил её руку и блокировал магию.       — Пора вернуть должок, дорогая моя жена, за то, что я выгораживал тебя и спасал всё это время твою шкуру!       — Отпусти меня, мразь!       — Ты станешь отличной жертвой для нашего нового Бога!       — Ты не можешь так поступить со мной!       — Отчего же не могу, Роза? Ты же поступала? Как говорят, в браке всё должно быть взаимно, ты предала империю и нашу любовь, за это ты послужишь на благо империи… Посмертно.       Эгилл подскочил к ним и в последний момент оттолкнул Розу прочь, а Кобылия, напротив, рубанул мечом так, что у того вывалилось всё содержимое из его живота прямо на землю, тот дико заорал и обернулся на Эгилла, пытаясь удержать всё то, что из него вываливалось. Слизняк почуял запах крови и двинулся в сторону умирающего Кобылия.       — Адьос, говнина.       Владыка отсалютовал Кобылию и того через секунду сожрал гигантский слизень. Повелитель, не долго думая, воспользовался моментом и рубанул по пузырю на башке монстра, тот лопнул и зверь неистово зарычал, начиная дёргаться в конвульсиях.       — Вот оно, его слабое место! Скорее, владыка, нужно избавится от всех его этих отростков, — завопил Гнарл.       — Зелёные, красные, в бой!       Огненные залпы летели в гигантские синие волдыри, а зелёные прыгали на них и раздирали до тех пор, пока те сами не лопались. Монстр выплевывал свой переработанный обед, людей и животных, что мутировали и становились неуправляемыми машинами убийств. Отбиваясь в горячке боя от всего чего только можно было, владыка не сразу понял, что все волдыри были ликвидированы. Тогда монстр неизверг Солярия. Тот упал на землю и того начало рвать кровью а в мешанине всего этого непотребства выскочил монокль Кобылия. Эгилл поежился, того передёрнуло от отвращения. Он приблизился к Солярию и в две руки принялся убивать его всей своей магией. Он смеялся, поглощая её, его взгляд говорил о том, что эльф окончательно потерял рассудок.       — Идиот, я сейчас поглощу всю твою магию и стану ещё сильнее.       — А губа не треснет?       Их магия перемешалась и вдруг Эгилл провалился во тьму.

Он видел остроухого ребёнка, которого били его собратья.

— Ты убогий! Безмаг, ты урод! Как ты живёшь без магии?

Он видел, как родители отворачиваются от собственного сына.

— Ты не будешь правителем, Флориан, Оберон станет наследником, а Фева его королевой.

Он видел, как Фева использует Флориана.

— Я знаю, ты любишь меня всем сердцем. Но я не могу ответить тебе взаимностью. Прости, что говорю это так поздно. Я надеялась, что ты поможешь мне забыться. Но я всё ещё тоскую по Оберону.

Он видел, как Флориан навидит весь мир и хочет умереть, но на его пути появилась человеческая женщина, которой он решил вопреки всему спасти жизнь.

Он увидел во Флориане отражение себя.

      — Выходит, не такие уж мы и разные, Эгилл, — произнёс Флориан, посмотрев горько на владыку тьмы, — кто бы мог подумать, что я спасу тогда женщину, которая даст жизнь моему убийце... Я всего лишь хотел быть как все, вернуть себе магию, я хотел, чтобы меня ценили и любили...       И в этот самый момент магия разорвала эльфа на пыль и частички так, что от него почти ничего не осталось, кроме пепла.       Эгилла отбросило прочь энергетической волной. Образы прошлого Флориана померкли. Чудовище лопнуло, обдавая весь город противной и тошнотворной слизью. Звенящая тишина говорила многозначительно о победе.       — Мужчины, вы не умеете воевать без грязи, надеюсь ты не думаешь, что я всё это буду убирать? — сказала Роза, подойдя к повелителю.       Тот из последних сил улыбнулся, бросив взгляд на свою мать и упал на землю, потеряв сознание.