Начальник

Оставшиеся дни пролетели для Т/и довольно быстро. Может потому что Хосок её постоянно куда-то вытаскивал. И время проходило незаметно, потому что она практически не бывала в отеле. Хосок водил её по кафешкам, паркам, показывал достопримечательности. Они не сидели на месте ни минуты, поскольку Хосок её то и дело тоскал из места в место, стоило ему заметить что-то интересное. Т/и не могла этому сопротивляться, да и не хотела. Ей нравилось вот так проводить время с парнем. С каждым разом она только убеждалась сильнее в том, что он ей нравится. И каждый раз в моменты, когда они были слишком близко друг к другу, Т/и покрывалась румянцем, сердце отбивало чечётку, а дыхание учащалось. Из-за чего девушка ещё и заикаться начинала. Хосок только отпрыгивал резко, прикрывая рот рукой, от смущения и неловкости. И вот, когда они втроём уже сидели в самолёте по направлению обратно в Корею, Т/и заснула, сползая чуть на своём кресле. Хосок, смотря на умиротворённое лицо девушки, которая во сне слегка нижнюю губу выпячила, по-доброму усмехнулся, накрывая лёгким пледом, вытаскивая наушники из её ушей, в которых всё ещё играла музыка, и убирая нежно за ухо прядь волос, затем невесомо поглаживая девушку по щеке. В сердце у парня была такая лёгкость, наконец, он смог её почувствовать. Он сидел и какое-то время рассматривал её лицо, пока Намджун не вернулся из уборной, садясь на своё место за Хосоком. И, пригнувшись чуть, чтобы брат его услышал, сказал: - Ты очень сильно палишься, знаешь? - Джун заметил эту лёгкую и влюблённую улыбку на лице Хосока, и то, как его глаза блестели, пока он на девушку смотрел. - А я не скрываю, - пробурчал в ответ парень, чувствуя, как его кончики ушей краснеют. Вернулись они в Корею, когда уже была ночь. Ребята вышли на улицу, когда на небе появились первые звёзды и на улице стало чуть прохладно. От чего девушка слегка дрожала, поскольку была довольно легко одета. Намджун отошёл за своей машиной, которая оставалась в аэропорту на долгосрочной парковке, попросив парочку подождать. - Ну ты хотя бы кофту накинула бы, что ли, - сказал Хосок, цокая. И отдал ей свою, доставая ту из чемодана. И помог Т/и её надеть, чуть присаживаясь, чтобы молнию застегнуть. Да, кофта была больше по размеру, но да какая разница, главное, что девушка не мерзнет. - А тебе идёт, мило выглядит, - и рассмеялся, кладя руку Т/и на голову, чуть трепля волосы. Девушка улыбнулась, от такой заботы её сердце кажется с ума сходило. И, чтобы спрятать свои чуть покрасневшие щёчки, оттянула чуть ворот кофты, держась за бегунок. Через пару минут подъехал Намджун и, когда они загрузились, отвёз первым делом домой девушку. Т/и уже хотела Хосоку его кофту отдать, начиная расстёгивать, но парень положил свою руку на её, останавливая и говоря: "Не надо, оставь себе. Всё равно на тебе она лучше смотрится, чем на мне". После он приобнял девушку за плечи, желая тихо на ушко ей спокойной ночи и, когда Джун ей рукой помахал, подтолкнул в сторону здания, дожидаясь, когда она в него зайдёт. - Ты такой медлительный, - сказал Намджун в шутку, когда Хосок обратно в машину сел. - Ой, ты мне советы давать будешь? - ответил парень, так же шутя, и улыбнулся. Т/и, как только дома оказалась, плюхнулась на кровать, визжа в подушку. Её изнутри раздирало щемящее чувство влюблённости. От внимания в свою сторону она не знала, куда себя деть, в хорошем смысле, брыкаясь на кровати. Хосок такой милый в своём беспокойстве за девушку и попытке окутать её заботой, проявляя подобные знаки, что в какие-то моменты ей хотелось его за щёчки потрепать. Она не могла себя сдерживать, ей тоже хотелось для него что-нибудь сделать. Она упустила момент, когда он начал себя так вести. Пока они гуляли, Хосок постоянно спрашивал не голодна ли она или может ей жарко, или ещё что-то. От этого она только сильнее влюблялась. Девушка не помнит, когда в последний раз её разрывали изнутри подобные чувства и хоть кто-нибудь к ней так относился, кроме мамы, конечно. На следующий день Намджун вызвал Хосока в свой кабинет. Тот, услышав это, только фыркнул. - Ну и? - спросил он, оказавшись уже в кабинете. - Кое-кто будет проходить у нас стажировку, а точнее конкретно у тебя, - ответил Намджун, складывая руки перед собой на столе, он говорил это так осторожно, что Хосок чувствовал, что где-то есть подвох. - И? Я почкой чую, что всё не так просто, - парень только сильнее насторожился, упирая руки в бока и хмуря брови. Намджун тяжело выдохнул. - Ты знаешь этого человека, - начал Джун аккуратно. Ему не очень хотелось говорить эту новость, но отец его обязывал это сделать. Он только переживал за реакцию Хосока, потому что прекрасно знал, как ему этот человек не нравится. - Я тебя прошу, не тяни кота за причинное место, скажи уже, - ответил Хосок и ближе к креслу Намджуна подошёл, заглядывая в его глаза. - Пак Джиён, - после этих слов, Хосок резко по столу хлопнул, отворачиваясь к окну, кладя руки в карманы брюк. Ладонь немного покалывала от удара об твёрдую поверхность, но парню было всё равно. - Почему ты не отказал ему? - сдавленно прошептал он, продолжая в окно смотреть. Намджун так и чувствовал эту тяжёлую ауру, исходящую от него. - Ты же знаешь, что я не могу, - обречённо выдохнув, ответил Намджун, опуская взгляд. - А что ты можешь? Быть раболепным и выполнять всё, что просит отец, вот, что ты можешь, - не выдержал Хосок, чуть повышая голос и разворачиваясь, смотря в упор на брата. - Это кампания принадлежит нашему отцу, - Намджун старался отвечать спокойно, но внутри бушевало лёгкое раздражение на Хосока - за то, что обвиняет его в излишней угодливости, на себя - за то, что он не может найти в себе силы, чтобы отцу отказать. - Ты открыл эту кампанию под крылом кампании отца, она твоя, Намджун. Я вообще не понимаю, почему он не засунет эту дамочку в какую-нибудь из свои точек, какого черта она будет здесь? - Хосок вообще не хотел видеть эту Джиён. Его накрыли злость и раздражение с головой, что хотелось выть от безысходности. Он знал её, ещё когда учился в средней школе. Когда только попал вместе с мамой в дом семьи Ким, познакомившись с близким другим господина Кима, отца Намджуна, и его дочерью - Пак Джиён. Она сразу ему не понравилась, потому что во всех её действиях сквозила фальш, но почему-то замечал это только Хосок и, как потом оказалось, Намджун тоже. Она была той ещё лицемерной особой и эгоисткой. Но господин Ким этого не видел, он души в ней не чаял и чуть ли не мечтал, что когда-нибудь она станет полноценной частью их семьи, выйдя замуж за кого-нибудь из его сыновей. И выбор конечно же пал на Намджуна, как на родного сына. Но Джиён тянулась к Хосоку, постоянно пытаясь с ним сблизиться. Она даже какое-то время работала в одной из кампаний господина Кима вместе с Хосоком и Намджуном, но по факту скорей была как декорация, а не полноценный работник. И, когда господин Ким приезжал, чтобы проверить их работу, она всегда сделанное Хосоком выдавала за своё и он верил. Что безумно парня бесило, потому что верил ей, а не сыну. Пусть и не родному, но всё же сыну. Потом её отправили на учёбу в другую страну, и он долгое время о Джиён ничего не слышал. Сейчас Хосок не желал встретить её вновь, поскольку испытывал к ней глубокую неприязнь, как к человеку, который палец об палец не ударил, ей всё и так преподнесли на блюде. Которая вечно строит из себя божьего одуванчика, надевая маску перед всеми, которая, кажется, уже давно с ней срослась, становясь её настоящей сущностью. Да она за место под солнцем мать родную продаст и даже глазом не моргнёт. С таким человек Хосок точно не хотел иметь ничего общего. И смысла в её стажировке здесь никакого не видел, потому что прекрасно знал, что она ничего делать не будет, всю работу скидывая либо на Хосока, либо на Т/и.