конечный ансамбль

у паши сто сорок пять жизней, что были прожиты, оплаканы и уничтожены, что рассыпались от взрыва одного реактора, а потом исчезли в ворохе параллельных вселенных. у паши сто сорок пять ощущений дежавю, когда он просыпается утром в своей комнате, смотрит в окно и не понимает. он знает, что что-то делает не так. но не знает что. * он осколками своего сознания слышит чужой голос, скрипучий шепот, почти родной смех, цепляясь за что-то в нем, и слушает, слушает, слушает. в ста сорока трех своих несуществующих жизнях он целует аню, говоря ей, что она прекрасна. в ста тридцати семи - он делает ей предложение. он видит свадьбу леши и насти семьдесят четыре раза, гоши и насти - тридцать три. он встречает игоря сто двадцать два раза. и сталкивается с костенко сто сорок два. и в шестидесяти из них - они даже не узнают друг друга. * он говорит в пустоту: - у этого всего должен быть конец, - ощущая ответный смех, ловя пальцами пустоту и не обращая внимание на фантом, крайне знакомо улыбающийся. - хватит уже пытаться что-то доказать мне. я все понял. - ничего ты не понял, паша, - смеется фантом, оказываясь за спиной и выдыхая почти искренне. - я же люблю тебя. у фантома - глаза мутно-белые, пустые, холодные, и паша правда старается не выть, стискивая зубы и дыша через раз. - не надо. фантом наклоняет голову и гладит его по волосам. * - мы ведь по тебе скучаем, - говорит леша, пиная камень на дороге. у него усталый взгляд, спокойная улыбка и старая кожанка. паша кивает, достает сигареты и закуривает, смотря в чащу леса. там, среди теней, подвешенными улыбками людей без лиц, смеются беззвучно мертвые и умирающие, несуществующие и нерождавшиеся. и понимающе смотрит фантом. - мог бы хоть иногда отвечать. - я отвечаю. - раз в год, - фыркает леша и разминает шею. - это как-то не сильно похоже на “иногда”. - ты помнишь прошлое, а? - у паши так-то нет сил на разговоры, на понимание и чужие обиды. пусть их и нет, пусть они и бессмысленны. - помнишь нашу тусовку у меня на хате и сворованные деньги? - чо? - леша хмурится и смотрит прямо в глаза. - чувак, ты вообще в норме? совсем закис в своей фирме? у паши в руках - недокуренная сигарета и пропуск в офисное здание, перед глазами проезжающие машины и серое московское утро. - я устал, леш. его фантом растекается черным по асфальту, стекаясь в тени от зданий. у леши на пальце след от снятого обручального кольца и темный засос на шее: - а кто нет? паша хочет спросить, помнит ли он хоть что-то про леденящий туман и горячую кровь на руках. - скажи, это все правильно? - хоть что-то из того, что есть. хоть единый момент. леша смотрит понимающе: - паш. мы никогда ничего не делали правильно. но у нас нет другой жизни, чтобы узнать, как это все можно поменять. паша смеется в голос, пугая прохожих и голубей у дороги. фантом вторит ему скрипом и теплотой в районе шеи. - конечно, есть, - хрипит он, чувствуя отчаяние. - но это я вам не даю другой жизни. * он стреляет в упор, даже не пытаясь что-то объяснить костенко, и просит: - не спасай реактор, - выдыхая ему почти в самые губы и сжимая до боли предплечья. - не спасай. уходи, сейчас. уходи и не забудь. и найди меня, пожалуйста. найди, - говорит он и целует, умоляет и плачет. он все понимает на триста седьмой раз, когда он запутывает все намного сложнее, чем когда-либо. костенко ледяным изваянием стоит и не шевелится, не отвечает, не отталкивает и только смотрит, тяжело дыша. паша ему смотрит в глаза, игнорирует смех за спиной и просит: - пожалуйста, сделай все правильно. - и где же тебя искать? - спрашивает костенко, зачем-то касаясь пальцами слипшихся от крови волос. - в две тысячи двадцатом. костенко снова замирает, непонимающе щуря глаза. паша смеется - легко, свободно. и растворяется в воздухе. * - вселенная вообще ни разу так сложна, как ты думал, правда ведь? - спрашивает фантом, откусывая гнилое яблоко и смотря своим мутно-белым взглядом. у паши в руках мех растерзанного псом зайца, пару пустых гильз и отражение собственной квартиры в зеркале. - я ничего не думал. - ну конечно. мир не поменялся, когда он вернулся, не растворился, не покрылся слоем пыли. он оброс яркими красками и фальшивыми улыбками, когда паша нашел фото костенко в учебнике истории. - что я должен еще сделать? ну что? - тихо спрашивает он, закрывая глаза. он не устал, нет, он просто ощущает, что сдается, что все у него выскальзывает между пальцев и ломается, даже не упав на пол. он пытался сделать все правильно. он пытается сделать все правильно. - ты все еще ничего не понял, - смеется фантом и обрастает светлыми волосами и милой женской улыбкой. - я могу быть для тебя всем, - шепчет он на ухо голосом ани, что резко потом становится ниже и грубее. - абсолютно всем, - смеется он и целует. поцелуй пахнет гнилью и сочится кровью. - ты - не он. - о, я в курсе, - фантом распадается на куски движущейся плоти и черной слизи. - а вот ты? - что? - ты - это я? - спрашивает его пустота и сотрясается. паша падает на колени, враз задыхаясь собственной болью. * он чувствует теплые пальцы на своей щеке. и громкий крик сбоку. он открывает глаза и видит кровь, стекающую по стенам, по стеклам, по темноте. - что я должен понять? - спрашивает он, касаясь пальцами белых волос, что распадаются пеплом за считанные секунды. - есть ли что-то вечное, павел? - слышится со всех сторон, проникает в голову и под кожу, разъедая изнутри и ломая кости. в горле застревает ком из слез и обиды, из отчаяния и страха. - знаешь, вселенная исправляется. каждый твой шаг, разрушающий ее, стирается и забывается, только ты все никак не остановишься. - я должен исправить все. - паша, родной мой, - шепчет костенко, касаясь пальцами сломанной шеи, и улыбается окровавленными губами. - ты здесь единственная ошибка. внутренности сворачиваются узлом и растекаются черными ошметками. фантом целует его в лоб. и просит закрыть глаза. * - я, блять, не поеду в припять, - орет настя, отталкивая руку леши. тот, внезапно, как-то спокойно улыбается и говорит: - я знаю. паша недоуменно хмурится, переглядывается с гошей и пытается что-то сказать, но останавливается. это не его дело. - что? - насть, хватит. твоя спокойная жизнь и моя - разные вещи. я думал, что мы с тобой как одно целое, что мы любим друг друга, - пожимает плечами леша и делает шаг назад. - но возможно, ты просто любила себя в этой любви. настя замирает на долгие три секунды. а потом уходит, даже не повернувшись. * гоша задает вопрос: - ты помнишь, как выглядела аня? - смотря в окно машины и почти не меняясь в лице. паша кивает, не отрывая взгляда от дороги. он облизывает губы и говорит: - она была красивой. гоша усмехается, качая головой: - ее не существовало здесь. как и нас. паша замирает, останавливая машину. пассажирские места пусты, а за окнами клубится туман. - пожалуйста, паш. он выходит из машины. если их нет, то тогда кто с ним все это?.. - ты же знаешь, что надо сделать, да? - спрашивает его костенко, вкладывая в руки пистолет. улыбается мягко, понимающе и сочувствующе, не отрывая мертвенно-белого взгляда от него. - я просто хотел, чтобы ты меня нашел. чтобы ты меня спас. - он спасет, - улыбается фантом, касаясь пальцами щеки. - но только не тебя. паша смеется с надрывом и заряжает пистолет. - я знаю, что мы с ним не встретимся. - о, родной мой, - тихо смеется фантом и делает шаг назад. - ты все еще ничего не понял. паша закрывает глаза. и стреляет себе в рот. * - чувак, блять, ты пиздец нас испугал, - нервно кричит леша, вскакивая со стула и подходя ближе. - больше, блять, бухать не будем, согласен. - согласен он, - слышится откуда-то сбоку голос гоши, а потом и он сам весь появляется в поле зрения. - до следующей попойки согласен он, блять. - не нуди, а? - я еще даже не начинал, придурок, - рычит гоша, замахивается на него кулаком и переводит взгляд на пашу. - тебе, блять, тоже потом прилетит. идиоты сраные. как вы, блять, только умудрились не убиться по дороге? - по какой, нахуй, дороге? - спрашивает паша, пытаясь приподняться и сесть на подушках. все тело болит, как будто его избивали толпой гопота, а в горле адский сушняк. - о, приехали, - качает головой леша, протягивая ему стакан и закатывая глаза на свирепый взгляд гоши. - мы с тобой отмечали твое повышение и тебе приспичило поехать в припять. ну мы и поехали. - и хули я там забыл? - паша давится водой, обливает ею тонкое одеяло и недоуменно моргает. он примерно минуту пытается понять, зачем ему вдруг вообще могло захотеться туда поехать, но ни единой причины не может найти. - так, давай меня не спрашивай, я то откуда знаю. - потому что ты его туда, блять, и подбил поехать, я тебя знаю, кретин. только посмей еще раз притронуться к текиле. - гошан, пожалуйста, давай дома, а? - отмахивается от него леша и смотрит на пашу виновато. - чувак, я правда не в курсе, нахуя мы туда поехали. но мы поехали, и при въезде в город врезались в кого-то. мужик вроде не пострадал, но это неточно. - еще как пострадал, - вдруг слышится от двери язвительный мужской голос, и паша зависает, ловя себя на каком-то странном ощущении дежавю. - моя машина, знаете ли, не из дешевых. - я же вам уже сказал, что… - я оплачу, - резко говорит паша и улыбается. - а мы с вами не встречались раньше? - вряд ли, я бы такого наглого водителя запомнил, - слышится в ответ, и паша почему-то улыбается еще шире, не сводя взгляда с мужчины в гипсе на руке. - сергей. на секунду мир замирает и перед глазами проносится что-то яркое, пестрое и болезненное, и он вдруг начинает задыхаться, хватаясь за чужие пальцы, что внезапно оказываются на плече. - эй, парень, ты в норме? - да, - выдыхает он и сжимает пальцы крепче. - меня павел зовут. - ага, хорошо. паша. горло вдруг отпускает. “хорошо”. вот теперь, кажется, все действительно хорошо.