paper love

Середина августа

— Эдс, пожалуйста. Эдди посмотрел на Ричи загнанно и с недоверием. — Ты, блин, издеваешься надо мной? — Ты знаешь, как моя мама любит тебя, это всего на один день, — Ричи жалостливо сложил ладони вместе и выпучил глаза, которые и без того казались нелепо-огромными. — Мы поедем всего на один вечер, поздравим ее и вернемся. Ты же не хочешь расстраивать бедную старую женщину своей вредностью, а, Спагетти? — Ей всего сорок пять, Ричи, она совсем не старая. Зачем тебе я на дне рождения твоей матери? — Эдди сложил руки на груди и обошел парня. — Я не хочу ехать один. Она любит тебя больше меня, пожа-а-алуйста, это будет самым прекрасным подарком для нее. Ну же, Эдс! — Тозиер последовал за Эдди по пятам, буквально дыша ему в затылок. — Она очень хочет видеть тебя. — О Боги, отстань, Рич! Каспбрак взял стакан с соком со стола и вопреки своим же собственным правилам ушел с ним в спальню. Ричи настырно подставил ногу в дверной проем, когда Эдди попытался закрыть дверь, из-за чего сильно получил по колену. — Эй, ауч, — Тозиер отпрыгнул в сторону, и Каспбрак все же хлопнул дверью перед самым носом. — Электричка завтра в десять, Эдс! — крикнул он, потирая ушибленное место и все же наслаждаясь тишиной из комнаты Эдди. Ожидаемо, длилась она всего каких-то жалких пять секунд, потому что через мгновение дверь распахнулась, и на пороге появился раскрасневшийся Каспбрак. — Я же еще даже не согласился, какого черта? — в руках он держал большую дорожную сумку. — И тем не менее ты уже собираешь свои прекрасные трусишки, — Тозиер повел бровью и ухмыльнулся. — Маменька будет в восторге. — От моего нижнего белья? — Эдди закатил глаза. — Вся ваша семейка сохнет по мне, я знал. — Туше, — раздался веселый голос Ричи с кухни, — ты самый лучший. — Ты будешь мне должен. И не отшутишься в этот раз, понятно? Моешь посуду целую неделю, — проходя по маленькой гостиной, Эдди по пути собирал вещи прямо в сумку. — Что? Нет, Эдс, мытье посуды это не мужская обязанность! — Две недели. — Я могу готовить. Целый месяц, Спагетти. — Чтобы я умер от передозировки пиццей или макаронами с сыром? — Каспбрак тряхнул головой. — Ну уж нет. Посуда. Две недели. Ричи горестно вздохнул и повалился на диван лицом вниз. Несмотря на внешнее недовольство, Ричард Тозиер был самым счастливым человеком в мире в эту секунду. Он готов мыть эту чертову посуду хоть целый месяц, лишь бы только Эдди поехал с ним и избавил от слишком настойчивых вопросов любимой мамы. Каспбрак определенно переманит на себя все ее внимание, и только этот факт заставлял Ричи облегченно выдыхать. И это, конечно, была только верхушка айсберга.

***

— Ты же купил ей хороший подарок, да, Ричи? — Эдди семенил за другом, не обращающим внимания на просьбы идти помедленнее. — Тозиер, я не успеваю! Ричи, чуть погодя, все же остановился, оборачиваясь. Он выглядел странно возбужденным, его губы были очевидно покусаны, будто он жевал их на протяжении последнего получаса. Парень, казалось, избегал любого зрительного контакта с Эдди. — Что происходит? — Разве ты не сойдешь за подарок? — выпалил Тозиер одновременно с Каспбраком. Он будто бы взял себя в руки, вмиг становясь расслабленным и развязным, как обычно. — Просто оборжаться, Рич. Может, купить цветы? — Эдди поправил сумку на плече — она получилась намного тяжелее, чем он предполагал, поэтому лямка уже начала натирать. — Она и так почти что боготворит тебя. Хочешь, чтобы я оказался на помойке? — без лишних слов Тозиер выхватил сумку из рук Эдди так резко, что парня чуть откинуло без тяжести его ноши. — Тебе там самое место, чертов Балабол*. Ты какой-то странный. — Ты знаешь, я давно не видел маму, — отведя взгляд, проговорил Ричи. — Это нормально. Они вышли на улицу, где стояло несколько десятков примерно одинаковых аккуратных домиков, и Эдди будто бы сразу оказался в детстве. Он часто бывал здесь, ведь сам жил недалеко — на соседней улице. Если пройти дальше и свернуть налево, они окажутся около городской библиотеки. Если ее обойти и уйти на два квартала правее, то прямо перед самым большим парком в городе окажется их с Ричи школа. Эдди не был здесь с самой смерти матери, и, если честно, еще не скоро хотел посетить Дерри. За нахлынувшими воспоминаниями Каспбрак не заметил, что они подошли к нужному им дому. Он был таким же, как и десять лет назад, когда парни часто устраивали ночевки, когда Эдди прибегал к Ричи после очередной ссоры с матерью, когда Тозиер устраивал шумные тусовки с Неудачниками. Все было таким же, за исключением свежепокрашенного забора, который сменил свой цвет на ярко-зеленый. — Тут такое дело, Эдс, — Ричи, чуть замявшись, нажал на потертую кнопку дверного замка, — я сказал маме, что мы встречаемся. Он сразу вперился взглядом в старенькую пошарпанную дверь, и Эдди, не веря своим ушам, уставился на него, приоткрыв рот от изумления. Замок предательски весело щелкнул, обозревая им Мэгги Тозиер, и вместо того, чтобы поздороваться с ней, Каспбрак тупо стоял и пялился на Ричи, думая, может, что это была очередная его тупая шутка. Но как только Эдди посмотрел на миссис Ти, отмечая морщинки в уголках ее глаз, которых не было еще семь лет назад, когда они уезжали учиться, заметил ее мгновенную реакцию на себя, он вдруг понял, что это никакие не шутки. Женщина была красивой, худой и невысокой, в ее лице можно было определенно увидеть черты Ричи — бесконечные веснушки, глаза и потрясающе широкая улыбка. И она смотрела на Эдди так тепло и радостно, будто бы он носил под сердцем ее гребанного внука. — Эдди, дорогой, каким красивым ты стал! — она обняла Каспбрака первым, сгребая его в охапку. Парень совсем забыл, что ее манера обниматься была скопирована Ричи практически идентично, только Тозиер был высоким, громким, со своими длинными руками и вечно лезущими в рот волосами. — Мой сын еще не надоел тебе за столько лет? Эдди, услышав это, вдобавок еще и покраснел, чувствуя, как рядом напрягся Ричи. Что значит столько лет, Балабол? — Не смущай его, мам, детка просто устал. — Детка? — выдавил из себя Эдди, возвращая себе дар речи. — Это ты смущаешь его, Ричи, кто называет своего парня деткой перед родителями? — женщина пожурила сына, все же обнимая его. Их объятия длились дольше, за этой радостью встречи Каспбрак все же увидел реальное счастье — Ричи не был дома почти два года. — Он уже привык, — Тозиер прошел внутрь дома, забывая про Эдди и избегая его шокированных взглядов в свою сторону. — Я бы не смогла привыкнуть и за десять лет, что уж говорить о четырех, — миссис Тозиер легко прошла мимо Каспбрака, не замечая его состояния. — Ричи, можно тебя на минутку? — Эдди понимал, что его дыхание давно уже сбилось. Сколько он не дышал — тридцать секунд или всего лишь пять? В голове была жуткая пустота, и единственным желанием Каспбрака в этот момент было убежать подальше и оказаться дома, в Нью-Йорке. — Мне нужно отлить! — крикнул Ричи из дальней комнаты, и Эдди ощутил, как его потихоньку заполняет злость. — Тебе нужна помощь, Эдди, милый? Не стоит надеяться на этого грубияна, — женщина уже накрывала на стол, доставая из холодильника нарезки и салаты. — Ты можешь чувствовать себя как дома. Конечно, Эдди не нужно было разрешение, чтобы пойти вглубь дома за своим парнем. Но последняя фраза сподвигла его шевелить своими тощими булками быстрее, и уже через несколько мгновений он барабанил в дверь ванной комнаты. — Тозиер, впусти меня по-хорошему. Иначе я пожалуюсь твоей маме, — Каспбрак несколько раз нервно дернул ручку, пытаясь войти, но Ричи распахнул дверь практически моментально, затаскивая Эдди внутрь и прижимая его к шкафчику. — Я смотрю, ты быстро нашел плюсы в своем положении, — голос его был тихим и даже каким-то пугающим, но сейчас Эдди был настолько зол, что просто отпихнул руку Ричи от себя, отходя к раковине. — Ты, блять, издеваешься? Это что еще такое? Как так получилось, что мы встречаемся с тобой долбанных четыре года, а я об этом даже не знаю? — Каспбрак врубил холодную воду, подставляя под нее ладони, и постарался успокоиться. — Ей нет до этого дела, — отмахнулся Тозиер, опираясь спиной на дверь и будто перекрывая отступление для Эдди. — Нет дела? Ты уверен? Потому что мне кажется, что она уже ждет маленькие копии тебя, пусть это и возможно всего лишь отчасти. — Это всего на один день, пожалуйста, Эдс, не сдавай меня, — Ричи подошел близко и положил широкую ладонь на плечо Эдди. Тот раздраженно скинул ее и наклонился, сразу же принимаясь умываться. — И ты еще торговался со мной по поводу посуды? Да это даже близко не пахнет двумя неделями, Рич, это минимум месяц, еще и завтраки в постель прилагаются! — Окей, я согласен, только, блять, Эдс, побудь лапулей один вечерок и спрячь свои коготки. Она верит в нашу большую любовь, я совсем не хочу ее разочаровывать. Только не в день рождения. Ты был ее любимчиком еще со школы. Не Стэн или Билл. Ты, — Тозиер настойчиво вернул ладонь на место, тут же сжимая кожу под ней и будто фиксируя Эдди на месте. — Я проклинаю тот день, когда признался тебе, что я гей, — Каспбрак устало выдохнул. — Почему ты не сказал мне раньше? Ричи закусил щеку изнутри и посмотрел на Эдди. Он выглядел неуверенным и неуместно очаровательным. — Разве бы ты поехал со мной? — У меня бы была возможность подготовиться, Рич, я же не изверг какой-нибудь. Как мне себя вести? С какого времени мы встречаемся? Как я, блять, должен реагировать на тебя, придурок? — Каспбрак смотрел на него в отражении зеркала. Он все еще казался взбешенным, но уже, видимо, отошел от основного шока. Его красное лицо показалось Ричи даже милым, и Тозиер сморщился. — Ну, э, мы вместе с похорон, — тихо произнес он, и взгляд Эдди вновь стал гневным. — С каких похорон, мать твою? — развернувшись на пятках, Каспбрак подошел вплотную к Ричи, и тот шумно сглотнул. — Твоей… мамы? — полуспросил Тозиер, и Эдди простонал, жмурясь. — То есть ты весь такой из себя герой, помогающий выбраться из трудностей жизни? Одному Богу известно, как я ненавижу тебя сейчас. — Наверное, Ричи еще никогда не видел Каспбрака настолько в ярости. — Успокойся, Эдс, я все улажу потом. Сейчас нам стоит вернуться к ней, если ты не хочешь лишних разговоров и советов. Все должно быть правдоподобно, окей? — Прямо сейчас я готов правдоподобно оторвать твои яйца и запихнуть их тебе в задницу, — Эдди немного трясло, и он сжал кулаки. — Месяц посуды. Месяц завтраков в постель, и это не пицца. — Ты самый чудесный, Спагетти, — Ричи порывисто его обнял, прижимая к груди и зарываясь носом в макушку. — Я буду самым лучшим кулинаром для тебя. — То есть ты предлагаешь мне терпеть твои тупые подкаты весь вечер? — Конечно, нет, Эдс, — Тозиер заметно расслабился. — Тупые подкаты, шутки и обжимашки. — Об-обжимашки? — Эдди отпрянул от парня, выкручиваясь из удушающих объятий. — Ты не посмеешь. — Хочешь сказать, что я не могу трогать тебя? Ты же мой парень, Спагетти. — Ты мог бы признаться, что это твои ночные фантазии еще со средней школы, — осадил его Каспбрак. — И я тебе никакой не парень. Только руки, Ричи, ты можешь трогать только мои руки. — Что? Нет, Эдс, маменька не поверит. Может, я могу делать так? — Тозиер опустил руку и мягко ущипнул Эдди за ягодицу. — Оставь это на будущее, — ляпнул Каспбрак, вздрагивая от нарушения личного пространства, но, поймав на себе ироничный взгляд Ричи, поправил себя, — я имею в виду для настоящих отношений, Балабол. — Да, — Тозиер кивнул, улыбаясь, — я понял. — Ты ни черта не понял, — с этими словами Эдди распахнул дверь и вышел, оставляя Ричи одного.